Профилактика от ФАС

Влас Рязанов
кандидат географических наук
10 ноября 2008, 00:00

Федеральная антимонопольная служба предъявила претензии к «Роснефти». В целом они несостоятельны, однако представляют для компании определенную угрозу

На днях ФАС продолжила давление на нефтяные компании. На сей раз оно сконцентрировалось в одной точке, целью ведомства Игоря Артемьева стала «Роснефть». Глава ФАС заявил, что в ближайшее время может быть начато новое расследование в отношении госкомпании (ранее она и «ЛУКойл» уже были признаны нарушившими антимонопольное законодательство), поскольку та якобы так и не снизила цены на своих АЗС.

Предыстория такова. Ранее ФАС предъявляла претензии к пяти нефтяным компаниям, удерживавшим высокие цены на бензин и керосин, — «Роснефти», «ЛУКойлу», «Газпром нефти», ТНК-ВР и «Сургутнефтегазу». Расследование в отношении последнего было прекращено, а представители всех остальных «подозреваемых», кроме «Роснефти», в конце октября официально объявили о снижении розничных цен на бензин в среднем на один рубль. «Роснефть» же, согласно версии ФАС, не только не снизила цены, но и вообще проигнорировала «просьбу» антимонопольного ведомства.

В то, что госкомпания действительно ослушалась ФАС, которая требовала снизить цены на внутреннем рынке вслед за мировыми, верится с трудом. Еще слабее верится в то, что ФАС всерьез намерена использовать антимонопольные рычаги в отношении государственных нефтегазовых холдингов. Однако практически одновременно с новыми угрозами репрессий в адрес «Роснефти» ФАС потребовала от «Газпрома» выплатить штраф за использование доминирующего положения на рынке серы (газовая монополия производит 90% этого продукта и взвинтила на него цены еще весной).

О том, что ФАС необходимо плотнее заняться госкомпаниями ради оздоровления ситуации в целом ряде отраслей, мы писали еще год назад (см. «Шкаф с горьким лекарством» в № 2 «Эксперта» за этот год). Нынешний наскок на «Роснефть» вроде бы свидетельствует о том, что ФАС вняла этим рекомендациям.

Выехали не по адресу

В ФАС столь пристальное внимание к «Роснефти» объясняют тем, что как госкомпания она должна иметь не только коммерческие, но и социальные интересы. Действительно, сбытовая зона «Роснефти», пожалуй, самая социальная среди всех российских вертикально интегрированных нефтяных компаний: в зоне ее интересов Северный Кавказ, Черноземье, Восточная Сибирь и Дальний Восток. Однако компания Сергея Богданчикова уже демонстрировала, что играть некогда декларируемую ею же роль «топливного собеса» не собирается; известна история с мазутом, который весной 2001 года томился в танкере на рейде замерзающего Петропавловска-Камчатского в ожидании погашения энергетиками долгов. Да и сама постановка вопроса о «социальных» ценах на бензин в определенных регионах выглядит несколько странно, поскольку пока что отдельных АЗС для малоимущих граждан, владеющих автомобилями, в России нет.

Наибольшее количество вопросов вызывает фактическое соответствие претензий ФАС реальному положению дел на топливном рынке.

Обратимся к статистике. Согласно еженедельному мониторингу розничных цен Росстата, литр 92-го бензина после жесткого требования чиновников снизить цены подешевел в России в среднем на 50 копеек, или на 2% (хотя цены на нефть перед этим упали вдвое). Однако в регионах реакция разных нефтяных компаний на просьбу снизить цены была неодинаковой. Лидерами по абсолютному и относительному снижению цен стали как раз опекаемые «Роснефтью» Сибирь и Дальний Восток, за которые так переживает ФАС (см. график). К примеру, в Благовещенске бензин на АЗС подешевел на целый рубль. По среднему же снижению цен на топливо «Роснефть» уступает только государственной «Газпром нефти», а наиболее «нечувствительными» к увещеваниям властей оказались цены в регионах «ЛУКойла» и «Сургутнефтегаза», к которым ведомство г-на Артемьева почему-то не проявило столь выраженного интереса.

Вылечат от всего

Как видно, наскок ФАС на «Роснефть» имеет весьма опосредованное отношение к ситуации на внутреннем рынке бензина, а поэтому вряд ли этот с виду красивый и правильно выглядящий жест нужно трактовать как проявление антимонопольной политики. Тем более что в деле этой самой политики реальные успехи ФАС были и остаются весьма скромными. В лучшем случае наложенные штрафы после прохождения иска по всем инстанциям выплачиваются через год, а без полноценного юридического сопровождения и отмашки сверху иски к предполагаемым монополистам, особенно в регионах, просто разваливаются. При этом, несмотря на периодически исходящие из стен ФАС громкие инициативы (см. «Осенило» в № 35 «Эксперта» за этот год), ведомство Игоря Артемьева постепенно теряет как полномочия, так и значимость. Так, например, Минэкономразвития предлагает отменить обязательное сейчас согласование в ФАС сделок, не ведущих к увеличению доли компаний на рынке. На таком фоне натянутые претензии ФАС к «Роснефти» выглядят вполне логично: теряющее полномочия ведомство создает иллюзию собственной значимости и принципиальности.

Впрочем, вряд ли случаен и выбор именно «Роснефти» в качестве мальчика для виртуального битья. С тем же успехом можно было взять, например, «Газпром нефть» или ТНК‑ВР, однако в их сторону шишки почему-то не полетели. Как показывает российская практика, чем более эфемерно выглядят претензии чиновников, тем более глубокие основания за ними стоят. На память приходит и «бессистемная случка кроликов», и отсутствие «озеленительных мероприятий» в тундре (события времен раскручивания дела ЮКОСа), и нарушение нерестовых путей лосося на Сахалине (события в ходе выдавливания Shell из проекта «Сахалин-2»), и многое другое. Вряд ли кто-то в ФАС или в правительстве действительно возмутился тем, что «Роснефть» снизила цены без рапорта начальству.

Гораздо более серьезным поводом для беспокойства менеджмента компании, видимо, является недовольство ее производственной деятельностью (с финансами вроде бы все в порядке — см. «Эксперт» № 35 за этот год). Попенять руководству «Роснефти» сейчас можно лишь на две вещи — слабые успехи в деле модернизации нефтепереработки и затягивание ввода в эксплуатацию Ванкорского нефтяного месторождения, промышленная добыча на котором должна была начаться уже в декабре, но перенесена на год. Если состояние топливного рынка для правительства является головной болью лишь время от времени, то диверсификация экспорта нефти — стратегическая задача. А ведь нефть Ванкора будет важной частью наполнения строящейся сейчас нефтяной трубы на Дальний Восток. Примерно 13 млн тонн нефти в систему ВСТО должна поставить ТНК-ВР с Самотлора по своп-соглашению с «Роснефтью», то есть в обмен на нефть Ванкора. Поэтому нынешние претензии к «Роснефти», похоже, суть завуалированный сигнал менеджменту: срыв наполнения трубы ВСТО, ввод в эксплуатацию которой намечен на следующий год, недопустим.