Вопрос о собственности

10 ноября 2008, 00:00

Первое послание президента Федеральному собранию оказалось ценностным — как своего рода пролог и для следующих посланий, и для всего президентства Дмитрия Медведева. События на Кавказе и мировой экономический кризис, конечно, внесли некоторые коррективы, но не изменили (подчеркнуто не изменили) основного направления послания — возможно, к неудовольствию многих, ожидавших большей конкретики.

Какие выводы мы можем сделать из послания? Медведев проявил себя как убежденный демократ. В тезисах своего послания он апеллировал к современно мыслящим, либерально настроенным патриотам России. Предложенные им шаги по преобразованию национальной политической системы, безусловно, должны сделать ее более открытой, гибкой, децентрализованной. Риторика президента — проникнутая духом гуманизма, гражданственности, свободы — не оставляет сомнений, в чем именно состоят ценности, которые готов отстаивать и продвигать президент.

Именно поэтому особенно важно зафиксировать, что в аргументации Дмитрий Медведев фактически обошел молчанием один из ключевых вопросов — вопрос о собственности. Апеллируя к активной, наиболее свободной части населения президент вольно или невольно умолчал о том, что именно собственность делает человека подлинно свободным, дает ему возможности для творческой самореализации и делает его полноценным гражданином.

Подвергнув беспрецедентной критике бюрократический аппарат — заявив, по сути, программу повышения подконтрольности чиновничества обществу, — президент тем не менее не продемонстрировал готовности опереться на класс собственников. Здесь можно усмотреть определенную связь с тем, что недостаточно развернуто прозвучали также тезис о борьбе с коррупцией и тезис о необходимости формирования более совершенной судебной системы.

Дело в том, что в современной России эти три вопроса — собственность, коррупция, суд — крайне тесно переплетены. Декларируя необходимость большего гражданского и политического контроля над бюрократией, власть пока не готова ограничивать конкретные экономические аппетиты чиновничества. То же с судом — для укрощения бюрократии он необходим, но полностью вывести его из-под своего контроля власть опасается, ибо слишком мощный это инструмент. Получается замкнутый круг.

Разорвать его власть могла бы, опираясь на свободный класс собственников. Но сегодня власть не видит в этом классе союзника. Более того, зачастую даже кажется, что она вообще не подозревает о наличии в стране такого слоя, который больше всего страдает от произвола бюрократии и больше всего заинтересован в создании устойчивых цивилизованных правил игры.

Подобная половинчатость характерна для многих последних решений. Одной рукой власть принимает целую программу расширения полномочий парламента и партий, а другой фактически лишает парламент его ключевого права — влиять на бюджет. С одной стороны, принимает многомиллиардные пакеты стимулирующих экономику мер, а с другой — фактически потакает начавшемуся в стране под шумок кредитного кризиса полномасштабному переделу собственности, по сути, на государственные деньги. В сумме это приводит к формированию в стране «игрушечной» политической системы, которая занимается «политикой» и отрешена от влияния на экономику. Своего рода политическое гетто для желающих заниматься игрой в политику, но не допущенных к принятию взрослых решений в экономической сфере.

Неудивительно, что власть готова говорить о демократии, о правах, но не готова говорить о собственности, не готова всерьез обсуждать с обществом экономические вопросы. Готова признавать собственниками владельцев приватизированных квартир, но не готова воспринимать всерьез средний частный бизнес, который достаточно силен, чтобы претендовать на собственную политическую повестку дня. Если власть всерьез вознамерилась привести в порядок политическую систему, от такого внутренне противоречивого подхода придется отказаться. Иначе все так и ограничится благами начинаниями, а страна погрузится в многолетнюю стагнацию, чреватую в скором будущем большими политическими проблемами.