Первый шаг — за государством

Александр Попов
17 ноября 2008, 00:00

Томская область не собирается отказываться от богатств, которые хранят ее недра. Но кроме развития добывающего сектора регион делает ставку на свой инновационный потенциал. О том, что происходит в экономике региона, рассказывает губернатор Томской области Виктор Кресс

— Виктор Мельхиорович, нефтяная отрасль остается основной в структуре экономики региона. Ваши прогнозы по добыче в этом году?

— Действительно, 40 процентов ВРП по-прежнему формируется за счет тех месторождений, которые были введены еще в советское время на левом берегу Оби. Поэтому от деятельности компаний, которые уже добывают нефть, зависит очень многое. Хочу отметить важную деталь: последние годы параллельно с добычей все недропользователи ведут активную разведку, благодаря чему в этом году мы снова прирастим запасы в большем размере, чем добудем. В прошлом году, например, мы почти в четыре раза прирастили запасы по сравнению с добычей. Это очень хороший показатель. Ведь многие регионы, в том числе и мы, в последние годы добывали больше, чем приращивали запасов, то есть «доедали» месторождения, которые были разведаны еще в советское время. Что касается объемов добычи, то, думаю, в этом году мы выполним плановые показатели — около 10–10,5 миллиона тонн. Немножко недоберет флагман — «Томскнефть», но зато большие объемы выдадут другие.

— С новым собственником «Томскнефти» — НК «Роснефть» — у региональной администрации не все гладко в отношениях.

— Не надо говорить, что не все гладко. Это рабочая ситуация. Проблемы были, есть и будут. «Роснефть» — большая епархия. Компания быстро выросла. И у нее, как мне кажется, возникли обычные проблемы, связанные с таким ростом. Объективно между любой территорией и такой крупной, да и не только крупной, а любой компанией неизбежно возникают противоречия. Потому что бизнес ориентирован на извлечение как можно большей прибыли, в том числе и за счет минимизации налогов, а регион живет за счет налогов. Мы, конечно, тоже заинтересованы в том, чтобы у компании росла прибыль, ведь мы тогда налогов больше получим. Но нам интересно, чтобы эта прибыль была прозрачная. Из-за такой вот разности интересов и возникают проблемы в отношениях.

Но мы приняли для себя ключевое решение: каждый идет своим путем. Дай бог, чтобы «Томскнефть» хотя бы не снижала тот уровень добычи, которого достигла: около восьми миллионов тонн. Потом сможет постепенно увеличивать объемы. Но мы не слишком рассчитываем на ее рост. В программе развития нефтяной отрасли Томской области мы делаем ставку на серьезный рост наших «малышек». Так мы называем малые нефтяные компании, которых у нас очень много. Некоторые из них в ближайшие годы будут добывать по три‑пять миллионов тонн в год. Суммарно они смогут со временем сравняться по объемам с «Томскнефтью» и даже превысить ее показатели.

— Вы имеете в виду «Востокгазпром»?

— В том числе и эту компанию. Мы рассматриваем ее в том же балансе. Рассчитываем, что «Востокгазпром» на своем Казанском месторождении выйдет вскоре на объемы более одного миллиона тонн добычи нефти в год.

— В Томской области ведется работа и на правом берегу Оби. Что там сейчас происходит?

— Пока проводятся изыскания, бурение разведочных скважин. Эта работа будет продолжаться и в следующем году. Она финансируется и из федерального бюджета, и из средств бизнеса, в том числе иностранного, например английской компании Imperial Energy. Несколько скважин уже пробурено, другие в процессе, но одна уже дала фонтан нефти. А параметрические скважины выдают признаки нефти и газа. В принципе, можно уже сегодня нарезать участки недр и выставлять их на конкурс, хотя риски для недропользователей пока еще запредельные. Поэтому на уровне Минприроды принято решение еще несколько скважин пробурить и в конце 2009-го — начале 2010 года, то есть в следующую зиму, начать выдачу лицензий на геологоразведочные работы. С последующим переоформлением на добычу, если там что-то будет найдено. То есть уже в 2010 году на правом берегу Оби начнется очень серьезная работа. Если мы нарежем даже 10–15 участков, то столько и недропользователей получим. И даже если каждый пробурит только по одной скважине, процесс пойдет.

— А когда там начнется реальная добыча нефти?

— Думаю, в 2012–2013 году. Но то, что сегодня происходит, — уже серьезный прогресс. Потому что еще два-три года назад и в регионе, и в стране было очень много скептиков, которые считали, что на правобережье нет углеводородов. Скептики и сегодня остаются, но их становится меньше.

— Перейдем к другому проекту — разработке Бакчарского железорудного месторождения. Почему затягивается работа там?

— Сейчас ИФК «Метрополь» получила контрольный пакет в «Томскруде», которая владеет лицензией на это месторождение. Это было одним из условий начала работы, поэтому мы, по сути, уговорили собственника компании продать акции «Метрополю». Компания получила 51 процент, но вложений нет. Теперь говорят, надо пакет акций большего размера. Нам с самого начала было понятно, что «Метрополь» в данном проекте выступает как портфельный инвестор. И нас это устраивало, ведь на данном этапе важно оформить и защитить запасы месторождения, потому что, пока этого не произошло, говорить об освоении Бакчара не приходится. Но скажу так: сегодня надежды на инвестора не оправдываются. Я не склонен обвинять только «Метрополь»… Наверное, и наши структуры недорабатывают.

С другой стороны, Бакчар — это очень большое месторождение. По существу, оно простирается не только на Бакчарский, но на Молчановский, Колпашевский, Кривошеинский, Чаинский районы. Половина области! Поэтому мы приняли решение — начинать наступление на месторождение с разных сторон. Есть «Метрополь», а мы еще дополнительно сдадим участки. Появятся там конкуренты, может, и эта компания станет активнее работать. Но, конечно, о сроках начала добычи говорить пока преждевременно. В будущем году мы обязаны на одном участке защитить запасы.

— А Северо-Сибирская железная дорога, о которой было объявлено в этом году? Что сдерживает этот проект?

— Тут все проще. Севсиб — это очень серьезный инфраструктурный проект, который можно реализовать только за счет государства. Заявлено о нем было нами, сибиряками. Нас услышали в РЖД. И это понятно: с чего вдруг Владимир Якунин будет против Севсиба, если он получит за счет него плюс две с лишним тысячи километров магистрали, которую и будет эксплуатировать? Но денег у него сегодня нет. И у Томской области нет, и у Красноярского края, и у Иркутской области. Кроме того, поскольку почти половина пути пройдет по нашей территории, мы и становимся главными лоббистами проекта. Но пока все упирается в поиск оптимальной финансовой схемы, которая устроила бы всех участников проекта.

— Какой вам видится эта схема?

— Государственно-частное партнерство. Не случайно я поставил на первое место государственное. Первый шаг — за государством. Во-первых, надо определиться по маршруту. В Нижневартовске Севсиб заканчиваться не должен, иначе губернатор Югры Александр Филипенко этой дорогой никогда не заинтересуется. Я с ним разговаривал и согласился, что такой финал маршрута невыгоден. Дорога должна пройти дальше — через Нижневартовск до Ивделя в Свердловской области. Во-вторых, на проектирование дороги должны быть направлены деньги из Инвестфонда. Параллельно с этой работой надо будет формировать пул частных инвесторов, которые увидят свою выгоду. Пока ведь мы все плюсы на пальцах показали, а надо на бумаге, в форме четкого проекта. В итоге Севсиб может пройти не по прямой, а зигзагами, чтобы подцепить интересные месторождения и удовлетворить интересам бизнеса. Тогда он начнет активно включаться в строительство. Но первый шаг, еще раз подчеркну, за федеральным центром.

— А за кем конкретно? За президентом, премьером?

— За Минэкономразвития и Минтрансом.

— В Томске идет активное строительство технико-внедренческой зоны. Какие проблемы приходится решать на данном этапе?

— Проблема одна: деньги. В объемах финансирования строительных работ сейчас соотношение такое: 74 процента средств дает федерация, остальное — регион. Мне бы хотелось, чтобы все сто процентов давал федеральный бюджет. Тогда можно было бы все задумки реализовать быстрее. Но уже сейчас интерес к зоне со стороны компаний растет с каждым днем. И мы понимаем, что тех земельных участков, которые были отведены под строительство зоны, уже не хватает. В наших планах — за ближайшие два-три года довести количество резидентов зоны до двухсот. До конца этого года их будет около сорока.

— Бюджет региона отдачу от зоны уже чувствует?

— Напрямую отчисления в виде налогов пока, естественно, не идут. Но мультипликативный эффект мы ощущаем. Например, строительство дорог или инженерных сооружений. Это же освоение средств: трудятся строители и монтажники, которые зарабатывают деньги, платят с них налоги. Сборы по налогу на доходы физлиц уже выросли на 20 процентов выше плановых показателей. Еще один эффект — дороги и развязки, новые подъезды, здания. Мы же развиваем таким образом Томск. Тут ведь с дорогами беда, они же под кареты строились. Потому и пробки у нас сегодня, как в Москве. А сейчас мы строим трассы шириной четыре‑шесть полос, многоуровневые развязки. И микрорайон Солнечный, рядом с которым строится зона, становится очень привлекательным для жизни, в нем растут стоимость квартир и капитализация земли. А раньше это место считалось далекой окраиной.

— Многие регионы ведут работу по созданию на своей территории федерального университета. Томск — город студентов, здесь шесть крупных вузов. Вам нужен такой мегауниверситет?

— Все томские вузы в последние годы устойчиво развиваются, расширяют материальную базу, строят новые корпуса и общежития. Нас эта ситуация вполне устраивает. Но в то же время нас волнует процесс создания федеральных университетов. Мы опасаемся, что эти мегавузы станут получать большее финансирование, а наши университеты отойдут на второй план. Поэтому задача региона — не допустить такого развития событий. Что касается создания в Томске федерального университета, то отвечу так. Сливать наши вузы — с их историей, традициями, подходами к обучению — в один большой вуз нельзя. Если уж создавать в Томске федеральный университет, то не один, а сразу несколько. Но мы не дети и понимаем, что такое развитие событий, мягко говоря, маловероятно. Поэтому мы считаем, что наши вузы должны повысить свой статус до национальных исследовательских университетов. В этой работе нам помогает Высшая школа экономики. Задача — выработать формат такого вуза и определить в целом будущее высшей школы в России.

— Технико-внедренческая зона, исследовательские университеты, молодежь — и рядом со всем этим атомная станция. Не опасное ли соседство?

— Спросите французов, которые значительно продвинуты в инновациях и при этом две трети энергетических потребностей покрывают за счет атомной энергии. Или петербуржцев, развивающих, как и мы, ОЭЗ технико-внедренческого типа и модернизирующих АЭС в Сосновом Бору... Энергообеспеченность региона не только повышает инвестиционную привлекательность территории, но и подталкивает инновационное развитие. Ядерная энергетика сама по себе — питательная почва для инноваций. С учетом атомного кластера Томской области, включающего в себя Сибирский химкомбинат в Северске, Томский политех, Северскую технологическую академию, учебный реактор НИИ ядерной физики, десятки инновационных предприятий, атомная станция станет еще одним системообразующим звеном в развитии высоких технологий. Кроме того, не надо забывать, что многие высокотехнологичные производства, которые мы планируем развивать при помощи особой экономической зоны — в сфере новых материалов, нанотехнологий, биотехнологий, IT-сектора, — все это очень энергоемкие производства. Поэтому без АЭС никак. А экологическую безопасность новой станции обеспечит современный проект и надежная система защиты, которую нам гарантируют атомщики.

Томск