Письма читателей

1 декабря 2008, 00:00

2008, № 45 (634)

Денег нет. Появилось время подумать

Глобализация обернулась для США тем, что свои рабочие места в легкой промышленности они вывезли в Китай, а часть рабочих мест в электронике и автомобилестроении — в Японию и Юго-Восточную Азию. Одновременно в США вливался дешевый труд мигрантов из Мексики. Это были удары по научно-техническому прогрессу. Следующий удар, уже по доходам, нанес многолетний рост цен на нефть. Американская экономика в условиях глобализации и дешевого труда оказалась невосприимчивой к новым технологиям; деньги, потраченные на их разработку, не окупились, инновационный комплекс оказался финансовым пузырем вместе с индексом NASDAQ. Когда американские доходы упали, упал и американский спрос на продукцию Японии, Китая, Юго-Восточной Азии. Упали экспортные доходы этих стран, и они частично ушли с рынка нефти, что и обрушило цены на нефть.

Сейчас поискам нового уровня равновесия на всех рынках мешают пожарные меры правительств по заливу кризиса денежной массой (многие меры оказались нелепыми), продолжение ориентации на дешевый труд мигрантов, убивающее НТП, недружная и непоследовательная политика квотирования добычи нефти ОПЕК и другими производителями.

По ситуации в России бьют два фактора — падение цен на нефть и дешевый труд мигрантов, который делает ненужным научно-технический прогресс. Казалось, что падение цен на нефть можно парировать из Стабилизационного фонда, но банки, получившие рублевую массу, кинулись покупать валюту, что роняет рубль. Предприниматели делают то же самое, вместо того чтобы платить зарплату. Оказалось, что банкиры и предприниматели вместо ожидаемых действий по стабилизации дестабилизируют рынок. Падает курс рубля — дорожает импорт, падают доходы — падает потребительский спрос, закрываются предприятия — растет безработица. Оказалось, что Стабилизационный фонд вовсе не является гарантией стабилизации. К тому же обещаемой дефляции не видно, наоборот, инфляция ускоряется. Но это уже другой механизм.

Сергей Васильевич Дубовский

 

Между первой и второй (волной кризиса) промежуток не большой, именно он называется «жизнь».

Текущий кризис — это лучшее время, чтобы подумать о... следующем кризисе, ибо кто первым увидит его контуры, тот и будет на коне.

Попытки же спасти нажитое обречены на неэффективность просто потому, что будущая цена «спасенного» неизвестна.

Так что, уважаемый «Эксперт», может, есть смысл оторваться от текущих неприятностей и нарисовать нам возможную картину следующего за этим краха? Или вы полагаете, что этот кризис — последний в истории капитализма?

Александр Маратович Садыков

 

Суть происходящего кризиса в мировой экономике заключается в том, что сбиты все ориентиры ценности национальных валют. Ни одна валюта в мире в данное время не привязана ни к чему. Что фактически можно приобрести на американский доллар или на один евро, никто не знает. То же самое с рублем, ЦБ РФ утверждает, что за 30,7 рубля можно приобрести 0,55 доллара плюс 0,45 евро, но эти валюты фактически ничего не стоят. И та из стран, которая первая привяжет свою валюту к чему-либо (золото, нефть, газ, земля…) получит огромные дивиденды.

Александр Валерьевич Акимов

 

Можно обратить внимание, что в финансовой перепалке почти не участвуют промышленники. В 90-е годы наша промышленность получила бесценный опыт работы без денег, без поставщиков и даже без сбыта… То есть случившийся мировой кризис для нашей промышленности не больше чем внеплановый пикник. Одно плохо, что зимний…

Говорить о «спасении» экономики не совсем правильно. Можно предположить, что официальный план говорит только о намерениях. Явно видно понимание неспособности современной финансовой системы органично взаимодействовать с промышленностью и сельским хозяйством. Примитивный ростовщический механизм кредитования не применялся в нашем советском хозяйстве. За неиспользование денег, выделенных по плану, можно было получить нагоняй «по партийной линии».

Если бы советскому директору сказали, что все, что он получил на развитие производства, надо отдать с процентами, он послал бы вас «куда надо» как агента «загнивающего мира».

Кредитование современными банками нашей промышленности в принципе невозможно. У коммерческих банков элементарно нет для этого денег (и не было).

Да и потребность в кредитных деньгах минимальна. Кредит нужен обычно для срочной выплаты зарплаты, налогов или других кредитов. Покупать оборудование на кредиты могут только совсем наивные руководители. То есть деньги живут ради себя самих, параллельно превращая страну в кредитный осиный улей. Биржевой механизм (деньги под реальную прибыль) у нас пока не прижился.

Структура современной российской экономики сформировалась в 90-е годы, когда на уровне правительства звучали примитивные мысли, что России нет места на мировом рынке. И хотя тех чиновников уже нет, результат той «деятельности» мы имеем сегодня.

На сегодняшний день производству от финансовой системы нужны не кредиты, а совсем элементарные вещи: я должен получить деньги по заказу и не выпрашивать их потом у банка или налоговой, я должен проплатить подрядчикам и быть уверенным, что у половины из них банки не накроются.

Разве нельзя каким-то, думаю, не таким уж и сложным образом отделить оперативные платежи от разных кредитов, депозитов, резервов и прочей ерунды, которую придумали, как мне кажется, для изъятия прибыли из промышленности. Вроде изощренной продразверстки.

Дмитрий Иваненко

 

2008, № 46 (635)

Слишком много оптимизма

Авторы статьи исходят из основной аксиомы, что чиновники и банкиры всё знают и понимают, поэтому кризис случился только из-за либерального отрицания государственного регулирования. К сожалению, эта аксиома неверна. Экономика — постоянно меняющийся объект, который даже наука не поспевает адекватно описывать. Например, ни один учебник в мире не мог объяснить российский спад ВВП в два раза на интервале 1990–1998 годов, потому что в макроэкономических схемах даже не рассматривалась схема перераспределения доходов от населения и государства в пользу экономической верхушки. В учебниках распределение доходов считалось постоянным, а сама верхушка даже не выделялась в качестве самостоятельного агента, хотя у Маркса это уже было описано. Чиновники очень приблизительно знают, как собирать налоги, и только на коротком интервале. Банкиры очень приблизительно знают, и только на коротком интервале, кому можно и нужно давать кредиты. Ни те ни другие не представляют себе среднесрочной и долгосрочной динамики экономических процессов, а поэтому и не могут «регулировать». Кроме того, все агенты действуют только в соответствии со своими интересами. Наука здесь слабо помогает, так как над всем доминирует политика. Например, в 2001–2007 годах практически было запрещено обсуждение в российских СМИ ситуации с российскими банками, которые использовали технологии финансовых пирамид.

Впрочем, беспомощность российских чиновников в государственном регулировании обнаружилась немедленно, когда потребовалось дать реакцию на обвал мирового фондового рынка в 2008 году. Банкам давали государственные деньги для поддержки реального сектора, а они использовали эти деньги для спекуляций с валютами. Не было даже попыток привлечь для решения проблем регулирования профессиональную науку, которая абсолютно точно прогнозировала все эти процессы. Поэтому точка зрения авторов статьи, которые уповают на государственное регулирование, представляется излишне оптимистичной.

Сергей Васильевич Дубовский