О заведомо нужных действиях

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
1 декабря 2008, 00:00

Восхищают меня иные аналитики неизгладимым своим самомнением. После того, как всем скопом проморгали не инфузорию какую-нибудь, а мировой кризис; после того, как соревновались в обосновании тех непреложных фактов, что к концу года нефть будет за двести, индекс РТС — за три тыщи, а американцы, преодолев досадную ипотечную неприятность, вообще уйдут за Млечный путь; неужели после всего этого не стоило бы тихо посидеть дома в тёмной комнате? Нет. Дня не проходит, чтобы из очередной недоразорившейся лавки, недавнего властителя мировых рынков, не выскочили с «уточнением прогноза на 2009 год»: мол, мы ещё додумали свои могучие соображения — и сообщаем, что Европа вырастет на две десятые пункта больше… Смех и грех.

Конечно, подобное поведение диктуется не одним только нахальством — есть под ним и объективные основания. Эти ребята обычно не спинозы, но и не последние же дурни. Они понимают, что в сегодняшних обстоятельствах, когда непроглядным туманом покрыт весь горизонт, предсказывать позволено почти всё что угодно — за руку никто не схватит. Если вы ещё не утратили привычку читать прессу, припомните: за последние дни вы, к примеру, наверняка читали и про то, что доллар продолжит рост, — и про неминуемое и скорое его падение. И в обоих случаях приводилась цепочка аргументов, с виду вполне осмысленных, и ни в одном случае не было бесспорных оснований сказать прогнозисту: э, брат, да ты шарлатан. Так и во всём. Можете без опаски немедленного скандала прогнозировать почти любые параметры глубины и длительности разворачивающегося кризиса — хоть «вообще», хоть по странам, хоть по отраслям. А пока ход дел покажет, кто был прав, а кто нет, всё уже позабудется — и вам опять-таки по ушам не прилетит.

Сказанное не означает, что — раз уж так начисто неизвестно, что будет дальше, — не следует ничего делать: вдруг ход событий покажет, что ты своими стараниями только навредил? Хотя мне уже довелось встретить аналитика, который прозрачными обиняками утверждал именно это, складывать руки на груди раньше времени не должно. Сказанное означает, что делать нужно — и со всем усердием — в первую очередь то, что окажется правильным при любом раскладе тасуемых сейчас карт. То, что принесёт пользу, куда бы ни двинулись курсы доллара или евро, как бы ни колебался спрос на нефть или алюминий, как бы ни повела себя недвижимость — и так далее, и тому подобное. Таких заведомо правильных действий немного, но они есть.

Не будем говорить о действиях, которые следует или не следует предпринимать частным лицам. На нынешнем уровне неопределённости управление личными активами явно сдвигается из разряда коммерческих игр, где успех зависит и от мастерства игрока, в разряд игр азартных, где царит единственно случай. Ну а ставки в азартных играх всё-таки каждый должен делать сам. Но о заведомо нужных действиях на национальном уровне, думаю, высказаться позволительно.

Понятно, что первые строки в списке таких действий неизбежно займут разного рода меры экономии во всех сферах общественного потребления. Но это совсем отдельный разговор — и, судя по тому, как лихо принимался на днях трёхлетний бюджет, сработанный ещё (не «рабами Рима», но –) в прошлую эпоху, власти к такому разговору пока морально не готовы. Отложим его до другого раза и мы — к счастью, в списке заведомо нужных дел значится пока не только урезание затрат.

Самое очевидное из прочего заведомого — нужно быстренько отгребать от членства России в ВТО, избегая не только направленных к вступлению действий, но и любых о нём разговоров. То, что мы до сего момента не стали членами ВТО, — большое и нами не заслуженное (мы-то туда хотели!) счастье. Сейчас все державы под аккомпанемент хоровых песен о недопустимости протекционизма будут что есть силы практиковать этот самый протекционизм, но только у нас, не успевших вступить в ВТО, будут для этой практики вполне развязаны руки. Да, никто не обещал, что мы сумеем этой свободой с толком распорядиться, но иметь её всё-таки лучше, чем не иметь. И уж совсем глупо было бы вступить в ВТО сейчас. В условиях, повторим, непроницаемого тумана по всем азимутам было бы чистым безумием брать на себя здоровенный комплект длинных (в некотором смысле вечных) обязательств — ведь никто на всём свете не может сейчас достоверно сказать, не окажутся ли они губительными. Вот когда туман развеется и станет видно, кто и в каком состоянии выплывает из водоворотов, тогда и настанет время подумать, вступать ли в ВТО и на каких условиях, — если, конечно, сама ВТО будет среди выплывших.

Столь же, на мой взгляд, очевидно, что следует с куда большим усердием, чем до сих пор — чем за все последние девяносто лет, — заняться сельским хозяйством. Дело даже не в том, что у нас — в свете данных обстоятельств — недопустимо велика доля импорта в потребляемом продовольствии. Дело в том, что нам нужно налаживать новый способ, грубо говоря, получения денег за имеющиеся у нас природные дары: прежний канал иссяк с падением мировых цен на наш углеводородный и металлический экспорт — и, как мы знаем, неведомо, когда и какими темпами он начнёт восстанавливаться. Далее, малый бизнес как способ поглощения высвобождающихся работников — это, конечно, не плохо, но сельское хозяйство и в этом смысле лучше: и ёмкость почти неограниченная; и скудость зарплат «на земле» переносится легче; и, главное, городской малый бизнес всё-таки чаще вьётся вокруг уже добытых у природы денег, а сельское хозяйство, повторим, их порождает. Можно привести и другие существенные аргументы, сводящиеся к тому же: максимум усилий на аграрное развитие. Частным лицам всего этого можно не говорить: по мере ухудшения ситуации многие и без чужих советов потянутся к земле. Но их инстинктивное движение никак не заменит необходимых мер национального размаха. Нужны налоговые льготы, нужны гарантии для кредитов, нужны меры защиты от недобросовестной конкуренции с чьей бы то ни было стороны — хоть от дотированного импорта, хоть от монополистов местной торговли.

Наконец, самого неполного списка заведомо нужных дел нельзя оставить без избавления от коррупции. Двух бед такого масштаба — и коррупция, и кризис — многовато даже для великой страны.