О новом протекционизме

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
22 декабря 2008, 00:00

Формально говоря, его и нет, и быть не должно: земля, где он мог возрастать, перепахана и торжественно засыпана толстым слоем соли. Лидеры «двадцатки» на недавнем саммите приняли декларацию, в которой заклинают себя, друг друга и весь свет ни в коем разе не прибегать в борьбе с кризисом к этим гадким и постыдным протекционистским мерам.

На самом же деле он и уже есть, и будет нарастать: кризис любого уткнёт в грустную максиму о том, чья рубашка ближе к телу. О закате ВТО пока не говорят, но встречу стран-членов для согласования итогов дохийского раунда переговоров, собрать в этом году уже явно не удаётся. Вместо обещанного «прорыва к либерализации по сельскому хозяйству и моделям доступа на рынки неаграрных продуктов» результатом бесконечных консультаций оказываются только взаимные обвинения стран в алчности. Пока протекционизм стараются не афишировать, но — если кризис затянется — подобных вещей перестанут и стесняться. Когда-нибудь потом, когда кризисный передел рынков начнёт стихать, начнётся возвратное движение, но это именно потом. А пока — каждый будет всё решительнее защищать своих.

В эту тенденцию полностью вписывается решение правительства о повышении сроком на девять месяцев пошлин на подержанные импортные автомобили. Доводы за такое решение ясны: так будет снижено конкурентное давление на отечественные машины — хотя бы на время острой фазы кризиса; так будет поставлен какой-то барьер превращению российских дорог в движущуюся свалку. Скажем честно: в ходе нашей борьбы с кризисом встречались решения, куда хуже обоснованные. Но именно пошлины на старые иномарки — и только они — вдруг вызвали протест. Да какой! В прошлые выходные стоял на ушах весь Владивосток: протестующие перекрывали главную улицу на девять часов. Хотя федеральные телеканалы не дали об этом ни кадра, в следующее воскресенье, 21 декабря, нечто подобное противники пошлин грозят устроить в десятках городов по всей России. Читателю уже известно, в какой мере эти угрозы были воплощены, но важно, что они раздавались достаточно широко — и решительно никто, кроме работников российских автозаводов, критикам пошлин не возражал.

Воля ваша, это несколько странно. C Приморьем-то ничего странного нет: за семнадцать лет два подряд весёлых и авторитетных губернатора при полнейшем попустительстве Москвы довели богатейший регион России до такого состояния, что пошлая перепродажа японских праворульных б/у оказалась чуть не краеобразующей отраслью экономики. Там и вправду нужно сопроводить повышение пошлин серьёзными компенсирующими шагами. Но почему и в иных местах, где авторухлядь не стала единственным кормильцем тысяч семей, требование даже не пытаться более мешать людям покупать старые импортные машины вместо новых отечественных не встречало возражений? Ведь взрослые же люди. Не могут же они не понимать, что для огромной доли продукции, производимой внутри России, есть более качественные, а часто и более дешёвые импортные аналоги. Можно по этому поводу злиться или смеяться, но это так. И если мы позволим импорту задавить большинство внутренних производств, на какие шиши будут наши безработные сограждане покупать качественный и (допустим даже) недорогой импорт? На этот вопрос не было ответа даже в пору дорогой нефти (всё-таки у нас побольше граждан на тысячу тонн нефтеэкспорта, чем в Кувейте), тем паче его нет теперь. И поэтому полтора-два миллиона рабочих мест в автомобильной промышленности защищать просто необходимо — даже ценой некоторого неудобства для соотечественников, к этой отрасли не причастных.

Тот факт, что многое множество нормальных трезвомыслящих людей не видят — не желают видеть — этой ясной логики, объясняется отчасти (наряду с осознанным или неосознанным отказом от общенациональной солидарности) ещё и наличием очевидных контраргументов. Главный из них прост. Да, говорят противники пошлин, в той же Корее много лет были запретительные пошлины на иномарки, но тамошние автостроители старались. Они не курили бамбук под прикрытием государства, а работали — и добились мирового качества. Наш, допустим, АвтоВАЗ правительство защищает почти двадцать лет, а он всё выпускает вёдра с болтами — и уже невозможно верить, что очередная отсрочка от прямой конкуренции пойдёт ему на пользу. Он всё равно развалится — так пусть уж разваливается прямо сейчас, перестав висеть гирей на шее у граждан. Аргумент сильный, и его непременно следует учесть.

Собственно, отчасти он уже и учитывается: правительство, осыпающее сейчас автопром всевозможными милостями, подчёркивает, что считает отечественными все автозаводы, расположенные на территории России, а не только ВАЗ да КамАЗ. В этом, несомненно, уже есть нотка предостережения постсоветским предприятиям: видите — от конкуренции «натурализующихся» иностранцев вас прикрывать никто не собирается. Но этого — с учётом предыстории — явно недостаточно. Тому же АвтоВАЗу власть должна бы сказать (необязательно перед телекамерами — можно келейно) примерно следующее: «Парни, этот мешок с подарками — последний. Если за те месяцы, которые он вам обеспечивает, вы не сделаете очевидного рывка, дальше я вас защищать не буду. Ваших работников — буду, а вас — нет». И в подкрепление таковых слов надо немедленно начинать строить вокруг Тольятти и других городов и городков, прямо связанных с ВАЗом, птице- и свинофабрики, другие предприятия пищевой, а возможно, и лёгкой промышленности. Это не должны быть отдельные проекты: в рамках того же самого нового протекционизма и агропром, и легпром (точнее — то, что от него осталось жизнеспособного) должны быть поддержаны государством. Так нужно обусловить получение ими поддержки — созданием определённого количества рабочих мест рядом с теми заводами, про которые становится ясно, что их легче убить, чем прокормить. На иной взгляд, такая попытка власти гоняться сразу за парами зайцев может показаться нелепой, но это не так. В трудных ситуациях — а перед нами разворачивается, похоже, ситуация чрезвычайно трудная — это может оказаться наилучшим выходом: составить две равно нерешаемые проблемы лоб в лоб, чтобы они решали друг друга. Если что-либо подобное удастся, то новый протекционизм может оказаться гораздо более успешным, чем прежний.