Конструирование нации

Алексей Баусин
26 января 2009, 00:00

Виктор Ющенко создает свою версию истории Украины. Его цель — сделать необратимым прозападный внешнеполитический курс страны и застолбить за собой роль главного защитника национальной государственности

Похоронив советскую эпоху, не все наследники и бывшие сателлиты Советского Союза расстались с ней. В странах Балтии политики периодически призывают потребовать компенсации от России за «советскую оккупацию». В Польше отдают под суд коммунистических лидеров за те или иные их решения, принятые в социалистическую эпоху. Везде в Восточной Европе нормальный процесс исследования и переоценки собственного прошлого весьма часто скатывается в идеологические кампании по сведению счетов с этим прошлым.

Украина в этом смысле случай и рядовой, и особый. Так, недавняя кампания к 75-летию массового голода в СССР не есть что-то новое и неожиданное. Не ново и использование этой трагедии в политических целях — в 1999 году Леонид Кучма боролся с коммунистом Петром Симоненко за президентский пост и попрекал своего оппонента голодомором.

Новизна в том, что впервые на Украине пересмотр истории стал масштабной и целостной государственной политикой, преследующей стратегические цели.

Проводника — в герои

В первый день 2009 года в центре Киева прошло факельное шествие, посвященное столетию со дня рождения Степана Бандеры, лидера Организации украинских националистов (ОУН). ОУН несколько десятилетий боролась как с Польшей, так и с Советами за образование независимого государства на территориях, населенных этническими украинцами. В советское время оуновцев иначе как фашистскими прихвостнями не величали.

К столетию руководителя («проводника» по-украински) ОУН местные почтовики приурочили выпуск памятного конверта, а в Ивано-Франковске торжественно открыли памятник Бандере (всего таких монументов на территории западных областей уже порядка двух сотен). В Верховной раде поговаривали, что по случаю юбилея президент Ющенко собирается присвоить «проводнику» звание Героя Украины. Слухи не подтвердились. Впрочем, это звание год назад уже было присвоено соратнику Бандеры, командующему Украинской повстанческой армией (УПА) Роману Шухевичу «за выдающийся личный вклад в национально-освободительную борьбу за свободу и независимость». Да и 65-я годовщина создания УПА, согласно президентскому указу, отмечалась вполне официально.

Аккурат перед уходом на новогодние каникулы Верховная рада определилась, какие памятные даты будут отмечаться в стране в этом году. Судя по этому списку, приоритет отдан юбилейным мероприятиям, посвященным или борцам за независимость украинского государства, или же тем печальным событиям, что демонстрируют чрезвычайную уязвимость этой независимости перед лицом внешних угроз.

В мае на государственном уровне планируется отметить 130-летие участника Гражданской войны, главы директории Украинской народной республики Симона Петлюры. Помимо того, есть задумка отпраздновать 350 лет Конотопской битвы, в которой казаки гетмана Ивана Выговского разгромили русские войска, и 90 лет провозглашения акта воссоединения Украинской народной республики (УНР) и Западно-украинской народной республики (ЗУНР).

В июне 2009 года украинцы, шведы и россияне будут отмечать 300-летие Полтавской битвы. Теперь это, судя по всему, для Украины и России два совершенно разных события. Так, по версии российских историков, крупнейшее сражение Северной войны XVIII века между русскими войсками под командованием Петра I и шведской армией Карла XII привело к перелому во всей войне в пользу России и положило конец господству Швеции как главной военной силы в тогдашней Европе. А на Украине эту битву именуют «полтавской катастрофой». В 2007 году Виктор Ющенко издал указ «О праздновании 300-летия событий, связанных с военно-политическим выступлением гетмана Украины Ивана Мазепы и заключением украинско-шведского союза». В Полтаве панируется поставить памятник как гетману, так и шведскому королю Карлу XII.

«Это идет своего рода суверенизация истории, когда каждая независимая нация хочет из той истории, которая действительно была общей, выделить ту часть, которая ложится в контекст ее суверенитета», — объясняет украинский президент.

Геноцид или не геноцид?

В «суверенной версии» история Украины оказывается историей сопротивления России или же преодоления тех бед, что Россия насылала на Украину. По крайней мере, этот элемент очень заметен в другом историческом сюжете, пользующемся повышенным вниманием со стороны украинских властей, — массовом голоде начала 30-х годов прошлого века. Голодоморе, или великом голоде.

Факт массового голода, охватившего Западную Сибирь, Урал, Среднюю и Нижнюю Волгу, Украину, Северный Кавказ и Казахстан в начале 30-х, в СССР стал открыто обсуждаться только в конце 80-х. К этому времени тема массового голода на Украине уже активно разрабатывалась некоторыми западными историками (Робертом Конквестом, Джеймсом Мейсом и другими) с подачи украинских эмигрантов, осевших в США и Западной Европе. Тогда же был сформулирован тезис, который сейчас активно пропагандируется украинскими властями: массовый голод Сталин использовал для того, чтобы в интересах централизации своей власти «погубить украинское крестьянство, украинскую интеллигенцию, украинский язык, украинскую историю в понимании народа, уничтожить Украину как таковую» (цитата принадлежит Джеймсу Мейсу).

Стоит заметить, что эту точку зрения разделяют отнюдь не все историки не только в России, но и на Западе, и на Украине. «Прямых документов, указывающих на то, что речь шла именно о политике геноцида, нет, — говорит доктор исторических наук, автор книги “Голод 1932–1933 годов. Трагедия российской деревни” Виктор Кондрашин. — Украинские историки в обоснование своей версии голодомора как геноцида говорят, мол, в Кремле опасались, что Украина в силу своего статуса и наличия националистических настроений могла выйти из Советского Союза. И чтобы не допустить этого, начали уничтожать украинскую деревню. Но в других регионах Советского Союза власти действовали точно так же».

Пока специалисты спорят, нынешние украинские власти расставляют свои акценты. «Цель была обескровить Украину, подорвать ее силы и таким образом устранить возможность восстановления украинской государственности. Эта цель не скрывалась», — отмечал Виктор Ющенко в одном из своих публичных выступлений. При этом в теме голодомора присутствует отчетливый антирусский акцент. Как пишут некоторые украинские исследователи, для проведения насильственной коллективизации и реквизиции продовольствия в период массового голода в украинское село направлялись преимущественно этнические русские. По их мнению, именно русские переселенцы приехали на место вымерших украинцев в Донецкую, Днепропетровскую, Одесскую и Харьковскую области (к слову, в те, где сейчас поддерживают оппозицию).

Тема голодомора превратилась в один из краеугольных камней украинской внутренней и внешней политики. В ноябре 2006 года по инициативе Виктора Ющенко Верховная рада приняла закон «О голодоморе 1932–1933 годов на Украине». Законом голодомор официально объявлен геноцидом украинского народа. А публичное отрицание этого факта считается «надругательством над памятью миллионов жертв голодомора, унижением достоинства украинского народа и является противоправным». В феврале 2008 года кабинет министров утвердил концепцию рассчитанной на пять лет общегосударственной программы изучения голодомора 1932–1933 годов и увековечения памяти его жертв.

Министерство исторической правды

Если история становится «госсобственностью», то неизбежно возникают и соответствующие бюрократические организации. По инициативе Виктора Ющенко правительство создало в 2006 году Украинский институт национальной памяти (УИНП) — орган исполнительной власти со специальным статусом. Основные его задачи: «усиление внимания общества к истории Украины, обеспечение всестороннего изучения этапов борьбы за восстановление государственности Украины в XX столетии и осуществление мероприятий по увековечению памяти участников национально-освободительной борьбы, жертв голодоморов и политических репрессий».

При поддержке института кинорежиссер Игорь Кобрин снял десятисерийный фильм «Собор на крови», посвященный истории создания ОУН и УПА. А весной 2008 года правительство поручило институту разработать новые учебники по истории Украины. Кроме того, УИНП работает над законом «о ликвидации символов советской эпохи».

«Институт национальной памяти пока еще малоразвитая структура, и его существование очень зависит от политической конъюнктуры, — отмечает Георгий Касьянов, доктор исторических наук, завотделом новейшей истории и политики Института истории Украины Национальной академии наук. — Он создан указом президента, но находится в структуре правительственных институтов, а правительство в последние четыре года состоит в хроническом конфликте с президентом. Институт пока еще не проявился активно в общественной жизни страны. Он играл роль координирующего органа в создании Книги памяти (по голодомору) и провел ряд интересных мероприятий по учебникам истории. Пока его роль и функции остаются неясными, штат не заполнен. Впрочем, отдельные сотрудники весьма активно пропагандируют позицию президента по наиболее острым проблемам украинской истории, при этом не особенно утруждая себя аккуратным отношением к фактам, — тенденция тревожная. Я лично считаю, что обстоятельства возникновения этого института — неуклюжая попытка следовать польскому примеру, отсутствие четкой концепции, неопределенность в понимании целей и задач — изначально создали проблему и ему, и обществу. Институт пока еще явно в поиске, чем себя занять, и куда заведут эти поиски, сказать трудно».

По словам члена парламентской фракции Партии регионов Елены Бондаренко, в этом году на функционирование института правительством предлагается выделить из бюджета более 38 млн гривен. Такой бюджет соответствует финансированию приблизительно десяти научных учреждений в системе Национальной академии наук.

Символ государственности

Американский политолог Альфред Степан пишет, что на Украине в последние годы заметно активизировалась государственная политика по формированию сверху единой, однородной нации. На это нацелены и перевод высшего образования на украинский язык, и принятие закона об обязательном дублировании на украинском всех прокатных копий зарубежных фильмов, и ограничения на трансляцию российского телевидения. При Викторе Ющенко история стала активно использоваться как инструмент для формирования новой украинской идентичности.

«Новая версия национальной истории, фактически сложившаяся на Украине в первой половине 1990-х, — совсем не новая, — полагает Георгий Касьянов. — Это возврат к стандартной схеме национальной истории образца ХIХ столетия, эпохи строительства наций. Восстановление такого варианта связано с потребностями государства и общества в придании исторической легитимности этому государству и его правящим элитам, в обеспечении лояльности ему граждан. Такая версия истории предполагает набор базовых исторических мифов, делающих историю своей нации уникальной, отличной от других».

Предшественники Виктора Ющенко к теме «суверенизации истории» относились более осторожно. Возможно, сказывалось номенклатурное советское прошлое, а может быть, тогда еще правящая политическая элита четко не сформулировала свои внешнеполитические приоритеты. И Леонид Кравчук, и Леонид Кучма постоянно лавировали между Россией и Западом. Ющенко, в отличие от «красного директора» Кучмы, однозначно определил направление движения украинского государства — интеграция в евроатлантические структуры. По всей видимости, этому отвечает и государственная историческая политика.

Кстати, когда лидер Партии регионов Виктор Янукович в ноябре прошлого года проигнорировал все государственные мероприятия, посвященные 75-летней годовщине великого голода, заместитель главы секретариата президента Украины Андрей Кислинский не преминул заметить, что «бело-голубые» ориентируются на «иностранные факторы». На эту же тему высказался и сам президент. «Досадно, что некоторые, кто относит себя к украинскому политикуму, остаются малороссами или хохлами», — заметил он. «По сути история стала той лакмусовой бумажкой, по которой судят, какой ориентации — прозападной или пророссийской — придерживаются политические силы», — отмечает киевский политолог Константин Бондаренко.

Внутриполитические обстоятельства придают исторической политике на Украине особый оттенок, делая эту политику столь «отвязной». Виктор Ющенко — слабый президент, гораздо слабее своих предшественников. Пытаясь укрепить свои позиции, он старается в любой удобной ситуации — будь то война на Кавказе или спор с Москвой по поводу газа — поставить в центр повестки дня вопрос об украинской государственности, а самому стать символом этой государственности, отцом нации. Скандальная версия национальной истории бьет в ту же мишень. Видимо, раскол в обществе, ссоры с соседями (исторические экзерсисы киевских политиков, кстати, вызывают раздражение не только Москвы, но и Варшавы) кажутся президенту приемлемыми издержками.