Письма читателей

26 января 2009, 00:00

2009, № 2 (641)

Без L-образного хвоста

Мы являемся частью мирового рынка, и пока он не начнет подниматься, будут низкие цены на нефть, газ, металлы, кругляк — то, что мы экспортируем, то есть в чем мы конкурентоспособны на мировом рынке. А промышленность у нас в загоне, и за три месяца ее не поднимешь — современные потребительские товары высокотехнологичны. Что наше правительство предлагает сделать, например, с китайскими товарами? Есть ли программа по защите нашего рынка, анализ конкурентоспособности его секторов и планы их развития по годам — включая налоги, таможенные пошлины, кредиты и т. д.? Я про это не слышал.

А искренне считать, что у нас «высококонкурентный рынок», или надеяться, что «рынок расставит всё на свои места», не в эпоху лавочников, а сейчас, при глобализации, когда масштабы бизнеса транснациональны и работают не только чисто экономические факторы, но и географические, и политические и т. д., — странно для меня.

И не надо вспоминать 1998 год — тогда просто дозагрузили заводы, а спада промышленности, например, тогда практически не было. Сейчас нет ни заводов, ни рабочих, ни технологий.

Наивный Обыватель

 

Вижу в статье две пользы. Во-первых, полезно вести дискуссии, причем профессиональные. Было бы совсем замечательно, если бы правительственные экономисты вступали в полемику с авторами авторитетного и, очевидно, не слишком далекого от этого самого правительства журнала...

Во-вторых, полезно услышать разумно-оптимистическую позицию на фоне общих криков и стонов о глобальной экономической катастрофе.

Лично у меня примерно такое же видение ситуации выхода из кризиса по срокам. Не думаю, что обыватели увидят позитивные результаты сразу, летом, скорее всего, станет ясно, что начинается движение вверх. А собственно на занятости и прочих привычных в последние годы прелестях это отразится в 2010-м.

Илья Басс

 

Согласен с автором. Только внутренний спрос вытянет экономику из кризиса. Пример: в 1998 году у преуспевающего импортера итальянских конфет Коркунова почему-то появилась идея производить их в России под собственным брендом. И заводы нашлись, и рабочие, и деньги. Убежден, что и сейчас освободившееся место пусть не так быстро, как в 1998-м, но все же займут отечественные производители.

Другой вопрос, как долго мы будем нащупывать дно. Девальвация уж слишком как-то затянулась. Думаю, дна достигнем, когда Центробанк не будет ни цента тратить на поддержание валютного курса и это заставит банки реконвертировать накопленную ликвидность в кредиты для реального сектора. А ставки большой роли играть не будут, потому что обозначенная при девальвации инфляция будет выше в несколько раз. Только вот вопрос, будет ли Центробанк тогда накачивать экономику деньгами, ведь без этого любой рост захлебнется...

Владимир Суворов

 

А можно предложить и такую модель кризиса. Допустим, в некоем вымышленном обществе существует только одна фабрика, производящая только один товар А, и на фабрике работает все население. И это же население является единственным потребителем производимого фабрикой товара. Что произойдет, если на фабрику внедряется нечто увеличивающее производительность, ну допустим, процентов на 30%? Лишняя продукция просто не нужна, ее некому потреблять. Какие есть варианты?

1. Сократить число работающих. Но тогда сократится и число платежеспособных покупателей.

2. Сократить рабочий день. Реальный выход, но зачем тогда было внедрять это само «нечто»? То есть пропадает мотив к прогрессу.

3. Сократить лишних работников и одновременно придумать еще один товар для потребления ― Б, который и будут производить высвободившиеся работники, а потреблять, разумеется, все население.

Третий вариант — это как раз потребительское общество, которое постоянно создает новые виды товаров потребления. Но и на этом пути возникают определенные трудности. Помимо чисто технических — как, например, приучить население потреблять этот новый продукт Б, — возникает финансовая проблема. Старая денежная масса обслуживала распределение единственного старого товара, система была сбалансирована с объемом производства этого единственного товара и со скоростью его оборота. Теперь, когда товаров стало два вида, баланс нарушен. Деньги нужны и для оборота второго товара. Надо либо снижать стоимость старого товара (стагнация и дефляция), либо увеличить массу денег (эмиссия).

Кризис, каким он был раньше, как раз и связан с процессом понижения цены старого товара и перераспределения денег для оборота нового товара, и поэтому он проходил через тяжелый период дефляции.

В дальнейшем экономисты научились смягчать кризисы через эмиссию. Цена старого товара не снижалась (во всяком случае, снижалась не так болезненно), а просто увеличивалась денежная масса.

Почему же это перестало работать? Причина вот в чем: слишком велика скорость роста производительности труда. Вы только задумайтесь: всего лет десять назад плеер был кассетным, с довольно сложной (а значит, и дорогой) механикой. А теперь это просто дешевая флешка. А телевизоры? А белая техника? Телефонные станции занимали целые семиэтажные здания, а теперь они помещаются в маленькой комнате, да еще без всякой постоянной обслуги. А вот с созданием новых видов потребления (последнее как раз и есть то, что следует называть инновацией) произошло отставание.

Евгений Гринев

 

Я думаю, что вполне реально вернуться к оптимальному уровню докризисного производства, при котором нет явных перекосов в экономике. Ясно, что падение обернется падением доходов населения, что повлечет за собой снижение импорта, а летом — повышенный спрос на отечественную сельхозпродукцию.

В основном во всем, что делает сейчас государство, прослеживается рациональный смысл. Думаю, что при правильной валютной стратегии, поддержке внутренних предприятий уже к лету в нашей стране будут позитивные движения, хотя мир будет лихорадить. В нашей стране есть все, что нужно для жизни, можно потерпеть какое-то время без айподов, плазменных панелей и прочего, особенно когда речь идет о выживании народа, у которого денег не так много, если не брать исключения в виде 5–10% хорошо известных групп.

Алексей Разживин

 

Мне статья кажется слишком оптимистичной. Перечисленные автором факторы выхода из кризиса предполагают несколько другую исходную картину состояния хозяйства, государственных и рыночных институтов.

Что мешает быстрому выходу, снижению издержек и росту производительности?

I. Новые хозяйственные субъекты и повышение производительности

1. Чеболизация и монополизация. Отсюда, кстати сказать, и «жесткая тарифная политика» — оберегать и подкармливать «своих». Эта манера поведения с кризисом не прошла, а усилилась.

2. Высокий коррупционный налог, препятствующий возникновению и развитию тех самых новых субъектов хозяйствования.

II. Снижение стоимости ресурсов

1. Сохраняются высокие инфляционные ожидания, усиленные девальвацией рубля. Причем важные инфляционные факторы никуда не делись.

2. Стоимость труда: данные о сокращениях и снижении зарплат пока носят выборочный характер — и по отраслям, и по компаниям. До весны трудно судить о степени охлаждения рынка труда. И демографическая яма сама собой до мая не зарастет.

3. Сохранение «пузырей» на ключевые товары — топливо дешевеет медленно, недвижимость и аренда еще очень высоки. Вот сдуется хотя бы недвижимость, тогда посмотрим.

III. Новые инвестиционные идеи

1. Недостаток инвестиционных идей.

2. Авторы некоторых отзывов справедливо напоминают и о сроках, необходимы для реализации что новых, что уже имеющихся инвестиционных идей.

3. В целом компрадорское самосознание бизнес-сообщества, ориентация на западные идеи и технологии. А там сейчас не до идей.

Так что речь идет, возможно, не о букве L или букве V, а скорее о какой-то промежуточной «загогулине».

Андрей Александрович Борейко