Раскопки советского любомудрия

Александр Механик
обозреватель журнала «Эксперт»
26 января 2009, 00:00

Книжная серия, посвященная отечественным философам второй половины прошлого столетия, помогает избавиться от пренебрежительного отношения к философии, «сделанной в СССР»

У

нас любят вспоминать об успехах советской науки. Но при этом почти всегда имеют в виду науки естественные. О гуманитарных если и говорят, то с уничижением: мол, что могло существовать под идеологическим прессом — только мантры во славу вечно живого учения.

Создатели и авторы новой серии «Философия России второй половины ХХ века», представляющие Институт философии РАН, некоммерческий научный фонд «Институт развития им. Г. П. Щедровицкого» и издательство «Российская политическая энциклопедия», решили показать на примере философии, что такое мнение и предвзято, и неверно. Что на самом деле за внешне монолитным фасадом советской философии стояло немало выдающихся авторов, разных по своим взглядам, по тематике работ, по отношениям с властью и идеологией — и пользовавшихся успехом как в СССР, так и за его пределами. Многие считают, что коммунистические рамки ограничивали возможности самореализации этих людей. Однако известный современный философ Анатолий Ахутин, тоже начинавший работать еще в советское время, в интервью «Эксперту» заметил, что «в 60-е годы многие гуманитарии старшего поколения искренне увлекались неомарксизмом. И это была серьезнейшая философская работа. По отношению к ней многое в современности — это просто зады».

В серию вошли книги, посвященные как авторам, остававшимся в рамках советской легальности в силу внутреннего убеждения (к примеру, Кедров и Лифшиц), так и тем, кого туда затолкали силой (как Лосева), или тем, кто (как Зиновьев) эти рамки решительно разрушил. Предполагается, что серия будет из трех частей: «Персоналии», «Проблемное поле философии России второй половины ХХ века» и «Неизданное». Первая часть серии состоит из 21 тома, где представлены исследования творческого наследия, воспоминания и библиография Лосева, Асмуса, Рубинштейна, Фролова, Копнина, Щедровицкого, Батищева, Лотмана и многих других. Отдельный том называется «Из ХХ века в век ХХI: В. С. Стёпин, Т. И. Ойзерман, А. А. Гусейнов, В. А. Лекторский». В первую часть серии составители обещают также включить том «Как это было: воспоминания и размышления». В настоящее время издательство РОССПЭН издало первые три тома серии, посвященные А. Ф. Лосеву, А. А. Зиновьеву и Э. В. Ильенкову.

За недостатком места остановимся на двух первых томах. Читатель сборника, посвященного Лосеву, сможет увидеть и понять, как Лосев, одна из самых трагических фигур русской философии и культуры ХХ века, удивительным образом сумел — несмотря на преследования 30-х — найти свое место в советской действительности (а может, точнее сказать — навязать советской власти свое присутствие в философии). Как заметил академик Сергей Аверинцев, тоже выдающийся советский философ, в интервью, которое он дал еще в 2005 году и которое перепечатано в сборнике, «сила [Лосева] не сводима ни к силе ума, ни к силе воли, ни тем более к телесной силе. Это скорее что-то вроде сана, который кто-то от природы имеет, а кто-то не имеет». Показательны воспоминания сотрудника Института философии РАН Захара Абрамовича Каменского о работе Лосева для Философской энциклопедии, которая была издана в СССР в 60–70-е годы. Когда начали составлять словник энциклопедии, уже стало ясно, что фактически единственным человеком в СССР, который способен и сам написать необходимые для энциклопедии статьи по античной философии, и проконсультировать по всем вопросам, с этим связанным, может быть только Лосев. И хотя самые идеологически выдержанные члены редколлегии энциклопедии, в том числе ее главный редактор академик Константинов, пытались воспрепятствовать участию Лосева в работе, у них ничего не вышло. Времена были уже «диетические», Лосева удалось отстоять.

Но, конечно, главное в томе, посвященном Лосеву, — статьи, анализирующие его философско-эстетическое наследие. Именно философско-эстетическое, поскольку, как заметил заведующий сектором эстетики Института философии РАН Виктор Бычков, уже первые его работы были связаны «с размышлениями над проблемами “структуры художественного мироощущения” сущности искусства». Не случайно в одной из своих ранних работ «Русская философия» Лосев подчеркивал связь отечественной философии и отечественной литературы — что, по его мнению, и отличало русскую философию от рациональной европейской. Зиновьев — человек другого поколения и совершенно другой судьбы. Он тоже подвергается репрессиям в предвоенные годы. А потом он, участник войны, член КПСС, успешный советский философ-логик, которого печатают и в СССР, и за границей, приходит к отрицанию системы не как недовольный окружающим обыватель, а именно как логик, увидевший в советской системе извращение самих принципов логики. Затем — высылка из СССР, после начала перестройки — возвращение и неожиданное для всех отрицание реформ и конфронтация с новой властью. Но это не было метанием вечного бунтаря. Это было следованием логике собственных взглядов, в которых не нашлось места ни советской алогичной бессмыслице, ни бессмыслице постсоветской. Как пишет в сборнике членкорреспондент РАН Владимир Миронов, «он не любил действовать как все, поступать как все. Он выстроил для себя собственную философию и собственное миропонимание, которое он назвал формулой жизни. В ее основе лежала простая мысль: я есть суверенное государство, и никто не вправе и не сможет в него вмешиваться». Издание серии «Философия России второй половины ХХ века» позволяет не только напомнить новым поколениям российских читателей о том, что в нашем недавнем прошлом жили и работали выдающиеся философы, но и ввести их имена и работы в новый исторический контекст. Это тем более важно, что мир вокруг нас поменялся радикально, а работы многих из этих авторов стали уже библиографической редкостью.