Всемирный фонд людей

26 января 2009, 00:00

Выставка «Юрий Рост. Групповой портрет», которая открылась в выставочном зале «Манеж», — это около двухсот черно-белых фотопортретов знаменитых и незнаменитых людей, которых Рост снял за несколько десятков лет работы в советской, а потом российской прессе. Можно сказать, что это его рассыпанный альбом «Групповой портрет на фоне века», который в сентябре на последней Московской Международной книжной ярмарке был назван книгой года.

Не на всякой фотовыставке увидишь такое количество лиц — их больше, чем снимков. Потому что кроме портретов индивидуальных много настоящих групповых, с которых смотрят пять, десять и больше пар глаз. Но толпы нет, поскольку что ни лицо — то золото, а истории, сопровождающие каждый снимок, которые надо непременно читать, задают правильный темп в знакомстве с каждым. Хотя, конечно, это чистой воды «бонус» от Роста: лица у него все равно остаются главными рассказчиками. Его снимки известных людей претендуют на роль их канонических портретов, другими их и не ждешь видеть. А снимал он, кажется, всех, чьи лица может вспомнить каждый, хоть по алфавиту перечисляй: А — Ахмадуллина, Б — Боннэр, В — Вознесенский, Г — Гавел, Д ― Данелия и так до Я. Соседство известнейших и никому не известных людей (Фаина Раневская и баба Уля, академик Сахаров и дядя Гриша) кажется занятным контрастом только на словах. Снимал-то их Рост с одинаковой убежденностью в том, что образы их должны остаться ради пополнения всемирного «золотого фонда» приличных людей, независимо от того, известны эти люди одной шестой части суши или только соседу по коммуналке.

 pic_text1

Кстати, о коммуналке. Неправда, что портрет — это только лицо или, на худой конец, лицо и руки. Окружение, фон у Роста, даже если они занимают в кадре не слишком много места, всегда активны и часто «договаривают» за его героев то, чего они не говорят сами. «Мама в коммуналке» в этом смысле не просто портрет, а памятник героического противостояния человека среде, античеловечность которой написана замысловатым рисунком электрической проводкой на стене. Другое дело «Дядя Гриша» — чистильщик обуви, который возвышается в проеме свого ларька, увешанного стельками и шнурками, так горделиво и осанисто, как если бы он был не представитель нацменьшинства в ксенофобной Москве, а Людовик XIV на пороге Малого Трианона. И что там за спиной у Раневской на стене висит, тоже посмотреть интересно. У нее там Завадский, Шостакович, Ахматова и Уланова в костюме Жизели. А рядом на выставке та же Уланова, только снятая Ростом, — на своем юбилее в Большом театре. Так что, и правда, какой-то один большой групповой портрет.