Туфли как предчувствие

Юлия Попова
20 апреля 2009, 00:00

На фестивале «Мода и стиль в фотографии» далеко не все имеет отношение к моде, но к стилю — все без исключения

Нынешняя «Мода и стиль», по своему обыкновению занявшая все главные выставочные площадки Москвы, проходит с докризисным размахом, тем самым демонстрируя верность однажды избранному стилю. Список выставок, которые открываются одна за другой и будут открываться еще как минимум месяц, как и прежде, вызывает ощущение, что всего слишком много, и разобраться в том, что смотреть, а чем жертвовать, невозможно по определению. На самом деле все просто: на фестивале нет выставок, на которые вовсе не стоит ходить, но есть те, которые ни в коем случае нельзя пропустить. Это: «Сhristian Dior — 60 лет истории в фотографиях» (Музей современного искусства Академии художеств), «Художник с камерой» Ги Бурдена («Манеж»), выставки Дэвида Линча в «Гараже» и фонде «Екатерина» и, наконец, «На пути к славе. Первый американский цвет: 1939–1943» («Манеж»), посвященная ранней цветной американской фотографии.

Лет через пятьдесят эти фото превратятся в подлинные документы эпохи

Диор в промзоне

 pic_text1

Выставку, посвященную дому Dior, стоит посмотреть не только из-за обаяния черно-белых 40–50-х. Конечно, там много диоровской классики, запечатленной Эрвином Блуменфельдом, Генри Кларком и другими педантичными и холодноватыми современниками маэстро Диора. Знаменитые платья с узким корсетом и широкой юбкой, веера и длинные перчатки — все это там есть и в немалом количестве. Но на выставку стоит пойти, чтобы увидеть собственными глазами: тот самый знаменитый New Look, перевернувший мир моды в 1947-м, — это даже не прошлое, это глубочайшая древность, не имеющая к современному Dior никакого отношения. Сегодняшняя «картинка», представляющая Dior, — это постановочный кич с тщательно продуманной «под живопись» композицией. У американца Симона Проктера над моделями, выстроившимися в несколько рядов, на белом коне возносится нынешний глава модного дома Джон Гальяно. У Ванга Кингсонга модели в гальяновских вечерних платьях от-кутюр собираются за длинным-предлинным столом на манер «Тайной вечери» Леонардо. «Портретировать» одно-единственное платье, как делали полвека назад, сегодня кажется неуместным; только если перенести с помощью фотомонтажа модель, снятую на показе в Париже, в китайскую промзону, окружив ее мрачными работягами или пожилыми китаянками в купальниках, — как поступает Квентин Ши. Немного странно, что это происходит с платьями Гальяно, которые способны постоять за себя, даже снятые висящими на вешалке на фоне белой стены.

Но дело тут не в платьях. Дело вот в чем. С тех пор как современное искусство втянуло в свою сферу фотографию, граница между тем и другим стала чистой условностью. Поэтому сегодня даже фэшн-съемка, которая, казалось бы, занята сугубо специальным делом, никак не может обойтись без концептуалистских ходов — нарочито негламурного изобразительного контекста, псевдосюжетности и т. д. и т. п. Недаром же эпические фотополотна Симона Проктера (те самые, с Гальяно на белом коне) так напоминают фотомонтажи наших концептуалистов АЕС+Ф.

Лестница в никуда

 pic_text2

Изобразительное искусство и кино — это те вечные и бездонные сундуки, из которых фотографы извлекают проверенные временем темы и приемы всякий раз, когда им кажется, что фотография зашла в тупик. Модная фотография не исключение. На фестивале есть одно из самых ярких тому подтверждений — Ги Бурден. Этот художник, начавший работать во Франции сразу после войны, восхищался Магриттом и снимал сюрреалистические пейзажи, прежде чем стал работать для французского Vogue. Изменять своим пристрастиям ему не пришлось, потому что он изменил саму модную фотографию. Он совершенно правильно рассудил, что платья и туфли все уже видели и что они только выиграют, если станут частью чего-то большего, чем коллекция очередного модного сезона. Он стал снимать купальники, пальто, платья, юбки так, как если бы они были участниками неких загадочных, им самим придуманных историй. Историй, в которых нет ни начала, ни конца, но полно предчувствий, основательно настоянных на иронии. В его снимках и одежды-то самой почти не видно — как в знаменитом «Красном платье», где снят столб, из-за которого сзади и спереди выглядывают некие складки красного цвета. И сами модели могут оказаться то без головы, то без рук. А могут и ноги в туфельках остаться без модели, что совсем не мешает им самостоятельно подниматься по лестнице.

Успех, которым пользовалась съемка Ги Бурдена три десятилетия подряд, говорит о том, что правильная (то есть захватывающая воображение) история стоит обедни (то есть моды как таковой). Так что Дэвид Линч со своими фотографиями тут как нельзя более кстати. Кто же еще снимет туфли Лабутена так, чтобы вокруг них навсегда застыло плотное облако модного саспенса — словно концентрированный дух всех вместе взятых линчевских фильмов?

 pic_text3

Фотоэтнография

Не важно, как именно на фестиваль попали первые цветные американские фотографии тридцатых-сороковых годов (правда, увы, отпечатанные в наше время цифровым способом). К моде они совершенно никакого отношения не имеют, но смотреть их нужно обязательно — хотя бы потому, что в них содержится эпоха, которую мы привыкли воспринимать исключительно как черно-белую. Снимки эти стали результатом одного странного проекта. В годы Великой депрессии управление по защите фермерства США командировало нескольких фотографов в американскую глубинку снимать тяготы фермерской жизни. Те добросовестно снимали, а некоторые к тому же использовали еще мало кем освоенную тогда цветную пленку. То, что у них получилось, сегодня стало классикой. Как многие снимки, созданные с сугубо документальными намерениями, они завораживают почище всякой художественной фотографии. В каждом из них целостность мира явлена с такой силой, что они могут считаться образцами стиля, не теряя при этом объективности научного документа.

К таким «документам» можно отнести и некоторые, хоть и далеко не все, снимки на выставке «Хулиганы 80-х» (в «Манеже», неподалеку от Ги Бурдена). Хулиганы — это наши советские и первые постсоветские панки и прочие доморощенные неформалы десятилетия, открывшегося московской Олимпиадой. Навеки оставшиеся со своими неумелыми ирокезами и стрижками а-ля «Ласковый май» в том времени, сегодня они смотрятся как некое затерянное племя, которое отыскала и запечатлела научная экспедиция.

 pic_text4

Еще один малоизвестный этнос демонстрирует Люция Ганиева, наша фотохудожница, работающая в Амстердаме (выставка «Фабрика»). Ганиева сделала серию портретов работниц ткацких фабрик города Иваново. Ткачихи стоят в халатах из ситца, который они сами и ткут, — пестрого до невозможности, совершенно непредставимого в современной жизни. Проект «Фабрика» был осуществлен в прошлом году, а впечатление такое, что на все это мы смотрим уже издалека, как на тех самых хулиганов 80-х. И все потому, что Ганиева документально точно отразила существо этого «ситцевого мира». Лет через пятьдесят эти фото превратятся в «подлинные документы эпохи и образцы стиля», как это уже случилось со снимками, на которых цветные американские фермеры ведут борьбу за выживание в свою черно-белую эпоху.