Заложники победы

Итоги августовской войны с Грузией не зафиксированы. Российская политика на Южном Кавказе критически зависит от силовых механизмов

На вопросе об Абхазии и Южной Осетии висит целая гроздь международных проблем, прямо касающихся безопасности и внешнеполитических интересов России. Это проблема расширения НАТО (экспансия блока на восток заморожена, но никто пока не отказался от затеи в целом), соотношение позиций Москвы и Запада на постсоветском пространстве, российско-американские отношения. Понятно, что НАТО не станет принимать в свои ряды Грузию в ситуации, когда на признанной членами альянса территории этой страны расположены российские войска. Но в то же время именно эти войска и остаются единственной гарантией интересов России в регионе. Причем настойчивые заявления западных политиков о территориальной целостности Грузии и продолжающееся сотрудничество между ней и НАТО, по сути, легитимируют новую попытку официального Тбилиси вернуть под свой контроль Абхазию и Южную Осетию военным путем. Важное отличие от августа — тогда операция грузинских войск в Южной Осетии не была признана легитимной даже на Западе, поскольку противоречила подписанным Грузией и признанным международными организациями соглашениям об урегулировании грузино-осетинского конфликта. Сейчас эти соглашения не действуют.

Российские военные базы в Абхазии и Южной Осетии — это фактор сдерживания крупномасштабной военной авантюры со стороны Тбилиси. Но что делать, если грузинские власти решат вновь прибегнуть к тактике конфликта малой интенсивности, когда противоборствующие стороны балансируют между полномасштабными боевыми действиями и просто дипломатической конфронтацией? В преддверии августовской войны Грузия уже использовала этот прием: полеты беспилотных разведывательных аппаратов, периодические диверсии и провокации на границе с Южной Осетией и Абхазией. Если Россия в ответ на этот «беспокоящий огонь» задействует всю мощь своих контингентов в Абхазии и Южной Осетии, то мы получим рецидив августовского международного кризиса, но куда в менее удобных для нас обстоятельствах.

Осенью прошлого года многие ждали неких новых альянсов, которые изменили бы привычную ситуацию на Кавказе. Повод для этого давала высказанная Турцией идея «Кавказской платформы стабильности» и сентябрьский визит турецкого президента Абдуллы Гюля в Армению после многолетнего дипломатического противостояния двух стран. Ожидания не оправдались. Москве не удалось добиться признания Абхазии и Южной Осетии от своих союзников по Организации договора коллективной безопасности. Она не смогла по горячим следам урегулировать приднестровский конфликт. Подвижки в Нагорном Карабахе — с августа в Москве прошли уже две встречи лидеров Армении и Азербайджана — пока слишком неопределенны. Турецко-армянское сближение еще не получило какого-то конкретного содержания. Устойчивость российских позиций на Южном Кавказе слишком сильно зависит от двух военных баз, а значит, и от случайностей внутриполитической борьбы в двух республиках, где эти базы располагаются.

«Отечество» против «Единства»

Прошедшие 31 мая выборы депутатов парламента Южной Осетии стали самыми сложными и, пожалуй, самыми скандальными в ее истории. Борьба развернулась за 34 депутатских мандата. Победу одержала пропрезидентская партия «Единство», набравшая 46,38% голосов, следом идут Коммунистическая партия и Народная партия с результатами 22,25 и 22,58% голосов соответственно. Единственной официально проигравшей стала Республиканская социалистическая партия «Отечество» с результатом в 6,37%, что не позволило ей преодолеть семипроцентный барьер. Президенту Южной Осетии Эдуарду Кокойты удалось создать лояльный себе парламент.

Технически Южная Осетия использовала российскую избирательную модель, апробированную на последних выборах в Госдуму. Она предполагает выдвижение кандидатов исключительно от политических партий (на прошлых выборах в Южной Осетии наряду с партийными списками были также одномандатники). Кампания сопровождалась несколькими скандалами. Из-за несоблюдения ценза оседлости к выборам не был допущен лидер оппозиционной партии «Отечество» Вячеслав Гобозов (в свое время несоблюдение ценза оседлости не помешало Эдуарду Кокойты стать президентом). За месяц до выборов активисты оппозиционной Народной партии были задержаны милицией, а в Цхинвали в это время прошел альтернативный съезд этой партии под руководством члена пропрезидентской партии «Единство» и по совместительству главы МЧС Валерия Бибилова. В результате руководителем Народной партии вместо оппозиционного Роланда Келехсаева стал лояльный Эдуарду Кокойты Казимир Плиев.

До сих пор нет ясности с фактическим числом избирателей. Центральная избирательная комиссия Южной Осетии не дала сведений о числе избирателей, как это положено по закону, ни до парламентских выборов, ни после. Кстати, на сайте комиссии до сих пор нет упоминания о точном числе проголосовавших.

Глава информационно-аналитического центра парламента Южной Осетии демограф Батраз Харебов говорит, что для выборов было изготовлено 52 тыс. бюллетеней. По его словам, численность населения республики составляет приблизительно 70–75 тыс. человек, причем около 20 тыс. зарегистрированы в Южной Осетии, но зарабатывают и проживают за ее пределами. Один из югоосетинских политиков, близких к Эдуарду Кокойты, недавно на закрытом семинаре в Москве назвал цифру в 40–60 тыс. человек. Высокопоставленный сотрудник администрации Кокойты говорит о 40 тысячах. Некоторые оппозиционные политики — и вовсе о 25 тысячах. Переписи в республике не проводилось. Обвинения в фальсификациях при таких условиях неизбежны.

Эти обвинения мало тревожат президента Эдуарда Кокойты. «Югоосетинский лидер хорошо встроен в российские властные структуры», — говорят в высоких московских кабинетах. Лидеры оппозиции такой заметной поддержки не получили. Бывший секретарь Совета безопасности Южной Осетии Анатолий Баранкевич, который в декабре дал очень жесткое интервью по поводу президента республики и еще пару месяцев собирался заключать контракты с московскими консультантами для ведения своей политической кампании, спешно отказался от этих планов. Глава кремлевской администрации Сергей Нарышкин в середине мая заявил, что изменения конституции Южной Осетии (читай: пожизненное президентство Эдуарда Кокойты) недопустимы. Но близкие к Кокойты политики говорят, что это было личное мнение Нарышкина. На этом фоне упреки в отношении качества выборов югоосетинскому лидеру не страшны.

Однако вопрос о численности населения Южной Осетии имеет и еще одну сторону. Республика рискует потерять население. И причиной тому — промедления в восстановительных работах.

Экономика военной базы

Восстановление Южной Осетии явилось предметом нескольких политических скандалов. Два состава межведомственных комиссий по восстановлению республики, по сути, так и не начали работать. Камнем преткновения стал вопрос контроля финансовых потоков. По слухам, первая программа восстановления вообще не предусматривала какого-либо участия местной администрации в распределении денег. «Еще в сентябре пришел список, на котором подробно, с указанием подрядчиков, шел перечень объектов для восстановления. Нас это, естественно, не устраивало», — сказал один из высокопоставленных югоосетинских чиновников. Впрочем, формальные основания для блокирования этого решения дали сами российские подрядчики. Низкое качество строительных работ позволило властям Южной Осетии официально предъявить претензии российской стороне. Осенью 2008 года по настоятельной просьбе Эдуарда Кокойты в республику прибыли аудиторы Счетной палаты во главе с Сергеем Степашиным, которые выявили большое число нарушений. В отчете аудиторов речь шла о замене 22 объектов социальной инфраструктуры — обозначенных в списке зданий, подлежащих первоочередному восстановлению, — на 22 строения, не имеющих социального значения. Цена вопроса 2,2 млрд рублей. Кроме того, Счетная палата указала на многократное завышение стоимости строительных работ и отсутствие проектно-сметной документации.

В итоге процесс восстановления был полностью остановлен на время согласования полномочий. Ситуацию осложнили кадровые перестановки в российском правительстве. Дмитрий Козак ушел из Минрегионразвития, его место занял Виктор Басаргин. Естественно, произошла смена председателей комиссии, отвечающих за Южную Осетию. При этом югоосетинская сторона потеряла оппонента для переговоров. «Восстановление республики не двигается, но мы не понимаем, с кем нужно вести диалог», — отметил один из чиновников администрации Кокойты. Диалог возобновился лишь в конце марта после личной встречи Кокойты и Басаргина, но, похоже, до конца существующие противоречия не устранил. Эдуард Кокойты в интервью «Эксперту-online» в конце апреля утверждал, что в Южной Осетии уже выполнено работ на 3,5 млрд рублей. Минрегионразвития подтверждает не более 3 млрд.

Проблема восстановления затрагивает не только жителей Южной Осетии, у которых в прошлом августе были разрушены дома. Республика долгое время жила или за счет контрабандной торговли между Россией и Грузией, или за счет поступлений из российского бюджета. Там почти нет работающих производств. Рабочие места создаст российская военная база, пограничники и бюджет Южной Осетии. Но этого явно недостаточно, чтобы удержать в республике население. Между тем значение республики для стратегического баланса сил на Южном Кавказе в большой степени определялось тем, что ее жители были готовы с оружием в руках отстаивать свое право на независимость. Сокращение постоянно проживающего в республике населения и неспособность властей удержать его снижает военно-политический потенциал Южной Осетии.

Устойчивость позиций России на Южном Кавказе слишком сильно зависит от двух военных баз

Предчувствие выборов

23 мая несколько абхазских политических партий и общественных организаций написали открытое письмо президенту России Дмитрию Медведеву. В письме говорилось, что президент Абхазии Сергей Багапш принял решение о передаче абхазской железной дороги под управление ОАО РЖД без консультаций с парламентом и общественностью. «Стратегически важные для Республики Абхазия решения не прошли стадию экспертной оценки, не были представлены на обсуждение общественности и парламенту РА. Факты показывают, что поспешные непродуманные действия руководства нашей страны вызывают неоднозначную реакцию в обществе, ведут к появлению антироссийских настроений, социальной и политической напряженности внутри страны накануне предстоящих президентских выборов», — пишет Медведеву абхазская оппозиция.

В заявлениях «для внутреннего пользования» оппозиционеры не столь дипломатичны. Недавно созданная Партия экономического развития Абхазии во главе с Бесланом Бутбой — он считается одним из потенциальных кандидатов на президентских выборах, которые должны состояться в республике в конце этого года, — обвиняет Сергея Багапша в планах ввести свободную продажу земли иностранным гражданам. Сейчас россияне покупают недвижимость — главный экономический ресурс Абхазии — через подставных лиц. По некоторым сведениям, абхазские национальные организации, действующие в Турции (там существует большая абхазская диаспора), недовольны заключенным между Москвой и Сухуми соглашением о совместной охране границы. В середине мая партия «Форум народного единства Абхазии» и общественная организация ветеранов грузино-абхазской войны 1992-1993 годов «Аруаа» обвинили президента Багапша в том, что он «последовательно передает под внешнее управление все функции, которые обеспечивают суверенитет и независимость нашего государства». Президента также обвинили в попытке в начале лета прошлого года передать под международный контроль верхнюю часть Кодорского ущелья (эта территория входила в состав Абхазской АССР, в августе прошлого года оттуда были вытеснены грузинские войска, и ныне верховья реки Кодори контролируются абхазскими властями). Министр иностранных дел Абхазии Сергей Шамба недавно дал пресс-конференцию специально для того, чтобы с документами в руках опровергнуть последнее обвинение.

В конце мая вице-президент Абхазии Рауль Хаджимба ушел в отставку, подтвердив при этом заявления «Форума народного единства Абхазии» и «Аруаа», что власти Абхазии вели переговоры о международном контроле в Кодорском ущелье, и добавив, что сам он «жестко противостоял этой идее». Хаджимба никогда не был близок к Багапшу. В конце 2004 года они противостояли друг другу на выборах как кандидаты в президенты республики, причем Хаджимбу поддерживали Москва и первый президент Абхазии Владислав Ардзинба. Сторонники Багапша не признали результатов выборов, по которым победа была присуждена Хаджимбе. Несмотря на давление российских чиновников, конфликт был улажен только после того, как стороны согласились, что Багапш идет на повторные выборы в качестве кандидата в президенты, а Хаджимба баллотируется как вице-президент. Вскоре после выборов вице-президента отодвинули от принятия основных решений. Несколько лет он не проявлял видимого недовольства таким положением дел. В июне прошлого года появились первые признаки того, что Хаджимба готовится перейти в оппозицию, но вплоть до последних недель он не делал громких публичных заявлений. Хаджимба может принять участие в президентских выборах в Абхазии в конце этого года.

Политическая конкуренция в Абхазии, в отличие от таковой в Южной Осетии, не выглядит разрушительной. У Абхазии есть опыт и конкурентных выборов, и компромиссного преодоления острейшего внутриполитического кризиса в конце 2004 года. Вопрос в том, как поведут себя московские чиновники. До августовской войны противостояние сторонников Хаджимбы с командой президента строилось вокруг того, какую внешнеполитическую линию избрать Абхазии. В лагере Багапша рассуждали о многовекторности, а близкая к Хаджимбе организация «Аруаа» настаивала, что вектор должен быть один — российский. Возможно, часть московских политиков до сих пор не вполне доверяет Багапшу. Если эти чиновники на выборах в этом году поведут столь же грубую игру, как это было в 2004-м, внутриполитический конфликт Абхазии обеспечен. Судя по тому, как громко звучит в выступлениях оппозиции тема утраты контроля над основными ресурсами, многие в республике действительно опасаются слишком быстрой российской экономической экспансии. Эти опасения могут стать «отягчающим обстоятельством» для возможного внутриполитического кризиса в Абхазии.

Две реальности

Для Запада в целом, для США и ЕС в частности непризнание независимости бывших грузинских автономий — вопрос принципиальный. И дело здесь не в особой приверженности западных политиков основополагающим принципам международного права, в частности территориальной целостности государств. Как показал случай Косово, через этот принцип (при соответствующем политико-моральном обосновании) они готовы с легкостью переступить. Дело в том, что признание ими независимости бывших автономий будет автоматически означать и признание Западом особой роли России на пространстве бывшего СССР. Этого наши «партнеры» будут избегать всеми силами.

Тут уместно вспомнить выступление вице-президента США Джозефа Байдена на Мюнхенской конференции по безопасности в феврале 2009 года. Тогда он заявил о необходимости «перезагрузки» российско-американских отношений. Не преминул при этом уточнить, что США никогда не признают право «какой-либо нации на свою сферу влияния». Приблизительно в такой же тональности неоднократно высказывались и евробюрократы.

С августа на Кавказе так и не выстроена система региональной безопасности, которая не опиралась бы исключительно на российское военное присутствие, а была бы зафиксирована на дипломатическом уровне. Справедливости ради стоит отметить, что какое-то позитивное движение здесь все же заметно. В ходе четвертого раунда Женевских консультаций с участием представителей ЕС, ОБСЕ, ООН, США, Грузии, Абхазии и Южной Осетии по ситуации в Закавказье, которые прошли в феврале этого года, сторонам впервые удалось согласовать документ, содержащий предложения по механизмам предупреждения и урегулирования инцидентов на грузино-абхазской и грузино-осетинской границах. Речь идет как об обмене информацией, так и о расследовании возможных инцидентов. Вроде бы заработала даже линия «горячей связи» между «заинтересованными сторонами» и международными наблюдателями. Но этот документ не имеет юридически обязывающего характера.

На пятом раунде Женевских консультаций российские дипломаты распространили проект юридически обязательного соглашения о неприменении силы. Планируется обсудить его 1 июля, в ходе шестого раунда Женевских консультаций. Но судьба этого проекта будет во многом зависеть от позиции США и Евросоюза. А их отношение к российским инициативам трудно назвать позитивным.

Россия и ее контрагенты как будто существуют в двух параллельных реальностях. Для России независимость Абхазии и Южной Осетии — свершившийся факт, тогда как США и ЕС действуют так, как если бы речь шла о досадном недоразумении.

Именно такая разница в восприятии «картинки» фактически вынудила ОБСЕ заморозить в середине мая переговоры о судьбе наблюдателей этой организации, занимавшихся ранее мониторингом осетино-грузинской линии противостояния. Западные представители фактически выступали за то, чтобы мандат наблюдателей миссии ОБСЕ в Грузии распространялся и на территорию бывших автономий. Москва же настаивала на формировании нескольких раздельных миссий с учетом суверенного статуса Южной Осетии и Абхазии. По мнению российских дипломатов, аналогичная «проблема восприятия» может в полный рост заявить о себе и при обсуждении 12 июня нового мандата миссии наблюдателей ООН, занимающихся мониторингом грузино-абхазской границы.

Разночтения видны и в том, что касается плана Медведев — Саркози. В Москве говорят, что после вывода 8 октября 2008 года миротворцев из зоны безопасности вокруг Южной Осетии Россия полностью выполнила обязательства по российско-французским договоренностям. Западные контрагенты заявляют, что российское военное присутствие в бывших грузинских автономиях является грубейшим нарушением этих соглашений. Это, конечно, проблема самого плана, оставляющего широкие возможности для различных трактовок. Но это и проблема нашей внешней политики.