Компенсации вместо стимулов

15 июня 2009, 00:00

Минфин проводит политику ограничения дефицита бюджета, придерживая расходы: по итогам пяти месяцев дефицит федерального бюджета составил 3,6% ВВП (утвержденный потолок на год — 7,4% ВВП), а средний уровень профинансированных расходов составил лишь 26% годовых назначений. В определенной степени это объясняется сезонностью — бОльшая часть расходов, связанных с инвестициями и целевыми программами, традиционно приходится на конец года. Однако кризисное состояние экономики — достаточное основание для энергичного внутригодового маневра. Но только не для Минфина. Остается утешаться тем, что какие-то деньги из бюджета весной все же пошли. Ведь по итогам первого квартала дефицит бюджета был практически нулевой (0,36% ВВП), и без финансирования оставались не только адресные антикризисные решения, но и утвержденный гособоронзаказ — десятки предприятий ВПК дожидались минфиновских денег по несколько месяцев.

Поступления в федеральный бюджет в апреле-мае продолжали падать, хотя и не так быстро, как в ноябре-декабре прошлого года. Общие майские доходы бюджета оказались (даже с поправкой на обычный для этого месяца сезонный спад) самыми низкими с начала кризиса, опустившись в постоянных ценах к уровню середины 2004 года. Месячный размер доходов в реальном выражении после сезонной корректировки в мае составлял лишь 56% предкризисного максимума, зафиксированного в апреле 2008 года.

Расходы мая стали самыми низкими за «кризисный период», отсчитываемый от октября. Как будто и не было никакой программы антикризисных мер правительства, воплощенной, в числе прочего, и в дополнительных бюджетных вливаниях.

Если проанализировать соотношение доходов и расходов на различных этажах бюджетной системы, то становится ясно, что весь дефицит консолидированного бюджета сосредоточен в региональных бюджетах и внебюджетных фондах (пенсионном, социального страхования и занятости). Даже по итогам сравнительно малорасходного первого квартала суммарный дефицит субфедеральных бюджетов и внебюджетных фондов федерального и территориальных уровней, если исключить из них межбюджетные трансферты, составил свыше 406 млрд рублей, или примерно 5,6% ВВП. И лишь по итогам перечислений 688 млрд трансфертов из федерального бюджета там возник даже некоторый излишек денег. Особенно заметен он в бюджетах субфедерального уровня.

Собственно, отгрузка денег в регионы и фонды — это и есть пока что практически все антикризисные расходы федерального бюджета. Львиная доля этих перечислений тратится на социальные цели — пенсии и зарплату бюджетникам, к которым еще добавилась выплата растущих пособий по безработице.

Социальная фокусировка бюджета — не более чем отражение данного приоритета в антикризисной программе правительства. В этом и состоит главное отличие нашего антикризисного плана от бюджетных пакетов в других странах. В США одним из ключевых приоритетов антикризисной политики является ставка на прорывные инновации. Эта ставка поддержана крупными госинвестициями и институциональными инициативами — желающих отсылаем к речи президента Барака Обамы на собрании Национальной академии наук 29 апреля с. г. (ее текст легко найти в Сети).

В Китае две трети бюджета антикризисных шагов сконцентрированы на мерах по поддержке внутреннего спроса и госинвестициях в инфраструктурное строительство.

У нас же пока что доминирует подход к родной экономике и занятым в ней как к неизлечимым больным, единственно возможное отношение к которым — сочувствие и облегчение страданий посильными пожертвованиями. Но мы не собираемся умирать. Нам не надо подачек. Нам нужна продуманная стратегия поддержки и стимулирования внутреннего спроса, сопряжения разрушенных кризисом производственных цепочек, нужен, наконец, энергичный взгляд за границы кризиса и усилия по формированию новой, посткризисной структуры экономики.