Муляж борьбы с коррупцией

29 июня 2009, 00:00

Дума почти не воспользуется своим правом улучшить президентский законопроект об антикоррупционной экспертизе (АЭ) нормативных актов, который готовится ко второму чтению.

В исходном виде законопроект вызвал большие нарекания: АЭ, необходимость которой давно осознана специалистами, была в нем превращена в собственный муляж. Главного, чего ждали от закона об АЭ, — четко сформулированного запрета на принятие нормативных актов, в которых экспертиза выявляет коррупциогенные положения, — в этом проекте нет. Там, напротив, черным по белому сказано, что результаты АЭ носят рекомендательный характер. У проекта хватало и других недостатков (подробнее см. «О большой развилке», «Эксперт» № 20 за 25 мая), но все же его появление могло стать началом большого сдвига в пресловутой борьбе с коррупцией. Для этого всего лишь было нужно, чтобы депутаты серьезно выполнили свои обязанности: внимательно поработали с законопроектом, использовав уже обкатанные на практике документы (в частности, постановления правительства №№ 195 и 196 от 5.03.09 и Методику АЭ, подготовленную Центром стратегических разработок и пять лет применяемую в половине регионов страны), и в рамках второго чтения проекта внесли в него необходимые поправки и уточнения. К сожалению, этого, по-видимому, не произойдет.

На прошедшей неделе состоялось заседание головного в работе по этому законопроекту комитета Думы — комитета по конституционному законодательству и госстроительству, на котором поступившие поправки были разделены на рекомендованные к принятию — и рекомендованные к отклонению. Пленарное заседание Думы обычно соглашается с рекомендациями головного комитета, так что этим разделением, в сущности, предопределен окончательный вид будущего закона. Необходимые, по мнению большинства экспертов, поправки к законопроекту были своевременно внесены, но сплошь отписаны в корзину. К принятию рекомендованы лишь поправки, по мнению инсайдеров, исходящие из администрации президента и исправляющие явные ляпы исходного документа. Скажем, в нем значилось, что в акте АЭ «должны быть указаны выявленные в правовом акте коррупционные факторы и способы их устранения»; а если, мол, не указаны способы устранения, то акт АЭ можно не рассматривать. Между тем устранение коррупционных факторов в иных случаях означает пересмотр самой концепции правового акта — и странно требовать от людей, проводящих массовую АЭ, чтобы они были способны предложить по любому из актов улучшенную концепцию. Вот и рекомендована к принятию поправка, снимающая такое требование.

К некоторой ревизии главного недостатка проекта ведет лишь одна из рекомендованных поправок: она разрешает Минюсту считать «основанием для приостановки» регистрации нормативного акта наличие претензий к нему по АЭ. Говорят, что и это лучше, чем ничего, — наверно, в чем-то лучше, но в чем-то и хуже. Известно, что словечко «вправе», относящееся к чиновнику, есть верный признак коррупциогенности нормативного акта. Сказать, что Минюст вправе приостановить регистрацию, допустим, федерального закона — и вправе не приостанавливать, означает создать очередной потенциальный источник коррупции (не было примера, когда подобный потенциал, возникнув, не реализовался бы). И это, увы, не единственный коррупциогенный момент в обсуждаемом проекте: сам он ни за что не прошел бы сколько-нибудь внимательной АЭ. В одном рассказе Виталия Бианки воробьи свивают гнездо внутри головы огородного пугала, поставленного пугать воробьев. Вот таким пугалом, позволяющим плодиться ровно тем, кого призвано разгонять, и грозит стать принимаемый сейчас закон об АЭ.

В том, что шанс принять позарез нужный закон об АЭ в том виде, в каком он действительно нужен, так явно упускается, отчасти виноват формальный момент: головным по законопроекту оказался комитет, для которого эта проблематика никак не профильна. Почему головным не стал думский комитет по безопасности, где имеется достаточный опыт работ по АЭ, знает только Совет Думы.