Даешь ханификацию всей страны!

Геворг Мирзаян
доцент департамента политологии Финансового университета при правительстве РФ
13 июля 2009, 00:00

Нынешние волнения уйгур в Урумчи стали самыми серьезными этническими беспорядками со времен создания КНР. Но реальную угрозу стабильности в стране представляют не они, а сопутствующие им проявления неконтролируемого «великокитайского национализма»

В результате прошедших в начале июля масштабных этнических столкновений между уйгурами и ханьцами в Урумчи, столице известного своим сепаратизмом Синьцзян-Уйгурского автономного округа (СУАР) Китая, по официальным данным, погибли 156 человек и 1080 получили ранения. Уйгурские правозащитники говорят о 800 погибших и нескольких тысячах арестованных. Десятки тысяч уйгур, еще оставшихся на свободе, покидают Урумчи из страха репрессий и расправ. Во избежание дальнейших беспорядков власти ввели в городе комендантский час и направили на улицы дополнительно 20 тыс. полицейских и военных с бронетехникой. Председатель КНР Ху Цзиньтао был вынужден прервать свое участие в работе «большой восьмерки» и экстренно вернуться в Китай.

Беспорядки начались с мирной демонстрации нескольких сотен уйгур, пришедших к дому местного главы администрации и потребовавших от него отчета, почему за убийство ханьскими рабочими двух уйгур в провинции Гуаньдун никто не понес наказания. Глава администрации к народу не вышел, а полиции был дан приказ разогнать демонстрантов. При разгоне настроение собравшихся становилось все более агрессивным, и в результате толпа уйгур, обрастая по ходу движения все новыми последователями, бросилась громить город. У очевидцев создалось впечатление, что полиция не сразу оказала противодействие разбушевавшейся толпе, поэтому жертвы среди ханьцев будто бы довольно многочисленны (сколько из погибших и раненых уйгур и ханьцев, китайские власти сообщать отказываются, не освещают они и ответные действия ханьцев, которые через день после событий провели аналогичные погромы).

Однако, несмотря на серьезный размах и драматизм событий, они не представляют серьезной угрозы ни для государственности, ни для территориальной целостности Китая. Напротив, скорее показывают, что проводимая КНР в течение последних десятилетий национальная политика оказалась довольно эффективной. Эксперты неоднократно предупреждали об опасности уйгурского сепаратизма, и, как оказалось, страна смогла хорошо подготовиться к подобному развитию событий.

Пойдя на откровенное насилие против титульной нации (ханьцев), уйгуры фактически совершили политическое самоубийство. Облетевшие мир кадры «уйгурских зверств» дали Пекину карт-бланш на масштабные зачистки оставшихся источников уйгурской идентичности. На прошлой неделе уже было объявлено, что китайские власти закрыли в провинции все мечети на неопределенный срок.

Дорогу ханьцам

Официальный Пекин заявил, что выступление уйгур было инициировано из-за рубежа. Основной обвиняемой по этому делу выступает ныне живущая в Вашингтоне лидер Всемирного уйгурского конгресса Ребия Кадыр, имеющая тесные связи с организовавшими цветные революции американскими институтами, в частности National Endowment for Democracy. Однако даже если у толпы и были подосланные провокаторы и координаторы, связанные с этой организацией, то они лишь бросили искру в давно зреющее недовольство уйгурского населения — у произошедших волнений была масса объективных внутренних причин.

В течение нескольких десятилетий уйгуры тщетно пытаются противостоять политике ханификации провинции. Аналогичную политику Пекин проводит во всех регионах страны, населенных этническими меньшинствами (например, в Тибете), однако из-за значимости СУАР в этом регионе она ведется наиболее активно. Синьцзян — ключевой элемент в стратегии энергетической безопасности Китая. Здесь сосредоточено 40% китайских запасов угля, а также от четверти до трети запасов нефти и газа. Кроме того, через него в Китай пойдут все трубопроводы из Средней Азии и Ирана. И власти обеспокоены, что населяющие столь важную территорию уйгуры не отличаются лояльностью Пекину: после присоединения к КНР в 1949 году они отказались интегрироваться в китайское общество и постоянно боролись за национальное самоопределение. Последние крупные беспорядки произошли 12 лет назад в городе Инин и были жестоко подавлены властями.

Ханификацию СУАР Пекин проводит разными способами. Прежде всего он стимулирует переселение в этот регион ханьцев из других провинций. Приезжающим предоставляется хорошая работа и различные льготы социально-экономического характера (так, для проживающих в СУАР ханьцев было отменено правило «одна семья — один ребенок»). Параллельно с этим центральные власти всеми способами способствуют сокращению уйгурского населения в СУАР и вымыванию его из городов. Начиная с 2006 года китайские рекрутеры активно нанимали местных уйгур (в основном женщин) для работы на предприятиях в других районах страны. Таким образом, по данным уйгурских активистов, к 2007 году китайцам удалось переселить из СУАР 240 тыс. человек. Соответственно, их места в провинции занимали ханьцы.

В результате властям удалось серьезно увеличить процентное соотношение «лояльных ханьцев» в общей структуре населения СУАР. Если в 40-е годы в Синьцзяне жило всего 5% ханьцев, то сейчас их там больше 40%. Наилучших показателей китайские власти смогли добиться в Урумчи, где сейчас 75,3% ханьцев и лишь 12,8% уйгур — причем разница между китайскими и уйгурскими кварталами колоссальна.

Против Аллаха

Ханификация провинции сопровождается значительными инвестициями в ее экономику и ведет к постепенному повышению уровня жизни в этом традиционно депрессивном районе. Только с 1998-го по 2004 год в рамках специальной стратегии развития Пекин вложил в строительство в Синьцзяне более 36 млрд долларов. Но с точки зрения уйгур, дивиденды от этого развития распределяются несправедливо. В китайских кварталах — небоскребы, банки, отели, рестораны, а в уйгурских — глинобитные дома. Некоторые уйгуры, желающие стать частью китайских кварталов, соглашались интегрироваться в ханьское общество и стали отдавать детей в ханьские школы.

Другая чувствительная область, где уйгуры ощущают себя притесненными, — ислам. Пекин запретил уйгурам частные визиты в Мекку — только в составе групп (где, естественно, присутствуют информаторы), несовершеннолетним и членам партии нельзя посещать мечети, госслужащим и студентам — праздновать Рамадан, а женщинам — закрывать лицо (у уйгур есть особый вид лицевых покрывал для женщин). Дошло до того, что некоторые китайские рестораны в СУАР намеренно используют для приготовления блюд только свиное мясо.

После 11 сентября 2001 года Китай даже стал связывать деятельность религиозных уйгурских сепаратистов с «Аль-Каидой» (США не возражали — им нужна была помощь Китая в антитеррористической кампании). В реальности же никакого мощного исламистского подполья в СУАР нет и не было, как нет и связей с террористическими организациями наподобие «Хизб ут-Тахрир». «Несмотря на глубокую религиозность уйгур, большинство из них видит своей главной целью суверенитет Синьцзяна. А “Хизб ут-Тахрир” выступает только за создание единого исламского халифата без каких-либо других независимых регионов», — объясняет американский эксперт по СУАР Дру Гладни.

Национализм внутрь

Несмотря на болезненное отношение уйгур к проводимой политике, Пекину все же в достаточной степени удалось привязать к себе и стабилизировать сепаратистскую провинцию Что, собственно, и показали последние уйгурские волнения. Даже столь мощное выступление не сможет раскачать ситуацию до такой степени, чтобы она стала опасной. Скорее наоборот, выплеснув накопившееся недовольство и получив жесткий отпор от китайских сил безопасности, уйгуры теперь нескоро решатся на подобные действия. По некоторым данным, многие из них сейчас даже боятся выйти на улицу за продуктами.

Устроенные уйгурами погромы серьезно подпортили и их международный имидж как «нации, борющейся за самоопределение и защищающей собственные права». Сразу же после начала беспорядков местные китайские власти в спешном порядке привезли в Урумчи большую группу иностранных журналистов для съемок последствий уйгурских погромов. Весь мир обошли фотографии избитых и окровавленных ханьцев. Все это фактически развязывает Пекину руки для ужесточения политики против уйгурского сепаратизма. Скорее всего, в ближайшее время стоит ожидать массовых арестов уйгурской молодежи.

Между тем реальную опасность для стабильности Китая, как продемонстрировали волнения в Синьцзяне, представляет вовсе не уйгурский, а вылезший на поверхность национализм титульной нации. В отличие от определяющегося самосознания этнических меньшинств ханьский национализм в Китае в последние годы постоянно усиливает свои позиции. В значительной степени не без поддержки властей, которые используют его для консолидации общества вокруг партийного руководства. «Выживание и легитимность Коммунистической партии, отказывающейся от своей идеологии, сейчас зависит от ее жесткого контроля над политической жизнью, экономических успехов страны и чувства национальной гордости, — пишет британский The Economist. — Но проблема национализма в том, что для роста ему нужно соревнование — а значит, враг».

Сейчас существует опасность, что основным врагом окажутся именно этнические меньшинства. И без того непростые отношения между ханьцами и остальными жителями страны неизбежно обострятся с усилением мирового экономического кризиса и неизбежным сокращением рабочих мест и распределяемых ресурсов. По оценкам экономистов, кризис больше всего затрагивает как раз населенные меньшинствами внутренние провинции Китая. Недавно переселившиеся туда ханьцы уже недовольны тем, что дефицитные рабочие места занимают местные «нелояльные элементы». «Это дело больше не касается правительства, — цитируют западные СМИ одного из марширующих ханьских погромщиков, сжимающего в руке деревянную дубинку. — Теперь это разбирательство между уйгурами и ханьцами. И быстро это не кончится».