Очень важная победа

17 августа 2009, 00:00

В том, что касается вопросов безопасности, Россия готова действовать быстро, жестко и — самое главное — совершенно самостоятельно. Таков главный итог грузинской войны годичной давности. Итог далеко не банальный.

Свою внешнеполитическую самостоятельность в последние годы Москва демонстрировала неизменно, однако, учитывая опыт предыдущих лет, степень этой самостоятельности была совершенно неочевидна. В мире, и прежде всего на Западе, многие были твердо убеждены, что США в конце концов могут дожать Россию по самым важным вопросам и что Москва в конечном итоге всегда действует с оглядкой на Вашингтон. Существовало убеждение, что жесткая российская риторика для Кремля — это лишь удобный внутриполитический инструмент.

Война с Грузией разрушила этот миф. С августа 2008-го для всех мировых игроков стало очевидно, что по вопросам безопасности, которые так или иначе затрагивают интересы России, непременно нужно договариваться с Россией, а не пытаться решить все проблемы через Вашингтон. США потеряли право быть единоличным брокером в отношении России — крайне болезненная потеря, которая больше всего и раздражает Вашингтон. Ибо выступать в роли посредника по продавливанию России в интересах третьих сторон — это был очень выгодный внешнеполитический бизнес.

Американская внешняя политика весьма широко использует такой простой, но эффективный закулисный прием переговоров, как «разводка», поэтому возможность уверенно заявить Европе ли, Китаю ли, мол, с Москвой мы все уладим, дорогого стоила. Отныне подобные векселя не принимаются, что повысило вес собственно российского слова, а снижение возможностей вести переговоры о российских интересах за спиной самой России укрепило безопасность нашей страны. Это главный выигрыш, который получила Россия по итогам грузинской войны.

В принципе, внимательный наблюдатель давно мог заметить, что к подобному «тестированию» истинных пределов российской самостоятельности шло давно. Москва сделала целый ряд шагов, которые указывали на повышение ставок. Первым четким сигналом стало одностороннее отключение газа Украине — не только без согласия Вашингтона, но и вопреки категорическим требованиям американцев. Затем мораторий по ДОВСЕ и мюнхенская речь Владимира Путина. Все указывало на то, что способность нашей страны проводить самостоятельную политику безопасности на европейском направлении в скором времени может подвергнуться серьезному испытанию. Оно и состоялось — год назад.

В тот самый момент, когда президент Саркози — вопреки настоятельным рекомендациям президента Буша — поехал договариваться в Москву, прежняя система американского арбитража в российско-европейских отношениях рухнула. Да, новая система европейской безопасности до сих пор не сложилась. Западные партнеры, словно мантру, твердят, что не понимают смысл российских инициатив. Но это не что иное, как попытка сыграть дурачка, чтобы спустить на тормозах российские инициативы. Попытка не дать сложиться новому открытому формату обсуждения проблем европейской безопасности.

Смысл российских инициатив в общем-то совершенно прозрачен: надо собраться всем за одним столом и откровенно обсудить те озабоченности, которые существуют. И напротив — США всячески препятствуют началу такого открытого диалога. Достаточно вспомнить, что в момент начала российско-грузинского столкновения Москва выступила с инициативой созвать экстренное заседание Совета Россия—НАТО. Но Вашингтон заблокировал данную инициативу, хотя этот совет как раз и создавался для того, чтобы обсуждать наиболее острые вопросы в сфере безопасности.

Но такой открытый диалог резко снизит возможности США для закулисного давления на европейских партнеров, сократит их возможности искажать переговорную позицию России. А интересы России тут достаточно просты, логичны и законны. Построение безопасности на основе сотрудничества существующих институтов (ОБСЕ, ЕС, СНГ, НАТО, ОДКБ и прочие).

Нерасширение НАТО, признание ОДКБ со стороны НАТО, модернизация механизма контроля за размещением обычных сил в Европе («серых» зон вроде Прибалтики быть не должно), равноправное сотрудничество в вопросе разрешения замороженных конфликтов, взаимный учет интересов при принятии принципиальных решений вроде развертывания стратегических систем вооружений (того же ПРО). Что тут непонятного? Вся «непонятность» сводится к нежеланию определенных сил в США и Европе понимать, что у России есть собственные интересы в сфере безопасности, к нежеланию с ними считаться. Вот только счета за такую «непонятливость» год от года становятся все больше и больше.