Уже давно между собою враждуют эти племена

На улице Правды
Москва, 07.09.2009
«Эксперт» №34 (671)

Поездка В. В. Путина в Гданьск на мероприятия по случаю 70-летия начала Второй мировой войны, его призыв к тому, «чтобы российско-польские отношения также были избавлены от наслоений прошлого, развивались в духе добрососедства, сотрудничества, то есть были бы достойны двух великих европейских народов» — есть свидетельство немалого премьерского честолюбия, потому что задача примирить русских и поляков может показаться объективно неподъемной.

Все-таки четыре, как минимум, века устойчивой вражды (реально — более пяти, еще с времен Ивана III и Василия III), которую удавалось пригасить лишь прямой вооруженной силой, — это серьезно, это в самом деле кровавые скрижали, это национальная мифология обоих народов, проведших во вражде полтысячелетия. Амбиция В. В. Путина тут оказывается близкой к уровню «Кто Царь-колокол поднимет? Кто Царь-пушку повернет?».

Тем не менее бывали случаи, когда Царь-колокол удавалось поднять: история Европы знает прецеденты, могущие внушить оптимизм. В своих речах В. В. Путин и его польский коллега Д. Туск поминали польско-немецкие и русско-немецкие отношения как похвальный пример примирения. С чем трудно не согласиться. При меньшей длительности конфликта между Россией и Германией кровавость скрижалей зато беспрецедентная. Тем не менее и русские, и немцы явили способность, не забывая прошлое, думать о будущем. Примирение России и Германии, случившееся за последние четверть века, — одна из немногих вдохновляющих отрад новейшей эпохи.

Но если говорить о вековечных конфликтах — а вражда Польши и России явно по этому разряду, — уместнее вспомнить послевоенное примирение Франции и Германии. Сейчас все привыкли к тому, что германский канцлер и французский президент ходят, как шерочка с машерочкой, но еще сто и даже восемьдесят лет назад представить нечто подобное было невозможно. Ибо постоянная жестокая и кровавая вражда шла с начала XVII века — в итоге более трех веков. Начиная с той роли, которую Ришелье и Мазарини сыграли в поддержании пожара обезлюдившей Германию Тридцатилетней войны, затем деяния Людовика XIV в Прирейнской Германии, затем наполеоновские походы. У немцев были поводы написать в XIX в. «Вахту на Рейне». Притом что впоследствии и Германия являла себя на французской земле во всей красе. Чисто по Пушкину: «Не раз клонилась под грозою то их, то наша сторона», причем способ напускания грозы был чрезвычайно схож с русско-польским — использование любой смуты и нестроения у соседа, чтобы воздать ему по полной, умножая и без того огромный счет взаимных обид.

Утверждать, что после 1945 г. и немцы, и французы враз прониклись высокими гуманитарными и интеграционными ценностями, было бы затруднительно. Немцы все больше занимались простейшим выживанием, французы, кроме того что тоже тяжко бедствовали, занимались еще и гуманитарной травлей своих коллаборационистов (в том числе дам и девиц, спавших с бошами), да и порядки во французской зоне оккупации считались из трех западных зон самыми неприятными. Ничего такого умильного в те г

У партнеров

    «Эксперт»
    №34 (671) 7 сентября 2009
    Вторая Мировая Война
    Содержание:
    Довод семидесятилетней выдержки

    За политической дискуссией о роли сталинского СССР в начале Второй мировой войны стоит попытка исключить Россию из формирующейся системы безопасности в Европе

    Международный бизнес
    Реклама