Холодное китайское солнце

Влас Рязанов
кандидат географических наук
19 октября 2009, 00:00

Экономическая интеграция с Китаем для российского Дальнего Востока неизбежна, однако это не повод забывать о своих стратегических интересах. Тем более что привлекательность нашей территории и ее ресурсов для Китая сильно преувеличена

На прошлой неделе КНР с официальным визитом посетил премьер-министр России Владимир Путин. Визит, приуроченный к 60-летней годовщине установления дипломатических отношений между КНР и СССР, сопровождался целой серией событий и форумов: межпартийный форум по приграничному сотрудничеству в Суйфеньхэ, гуманитарный форум в Даляне, экономический — в Пекине. Помимо этого в Пекине прошло освещение православного храма на территории посольства, а в Даляне открыт филиал фонда «Русский мир».

Главным экономическим итогом визита стало подписание «Газпромом» и китайской государственной нефтегазовой компанией CNPC предварительного соглашения о поставках российского газа в Китай и определение формулы цены на него, исходя из цены азиатской нефтяной корзины.

Сегодня уже очевидно, что именно сотрудничество в области природных ресурсов будет основой экономических отношений между Китаем и Россией в ближайшие годы, точно так же, как в 1990-е эту роль выполняло военное сотрудничество. «С 2004 года Россия и Китай не подписали ни одного крупного военного контракта, фактически военное сотрудничество заморожено», — пояснил в интервью «Эксперту» аналитик гонконгского агентства военной информации KANWA Андрей Чан. По его мнению, это связано с тем, что в Китае научились производить почти все виды вооружений, которые когда-то поставлялись из России. Эксперт называет военный парад, прошедший в Пекине 1 октября по случаю 60-летия создания республики, «выставкой копий»: 70% всего представленного вооружения — удачные местные аналоги советских или российских оригиналов. «Россия очень долго продавливала соглашение о защите интеллектуальной собственности, оно было наконец подписано в декабре прошлого года, однако ситуация не изменилась», — утверждает эксперт. В этих условиях торговать высокотехнологичной продукцией с Китаем крайне сложно — китайцы обычно хотят закупить сначала пару образцов, чтобы потом наладить собственное производство.

Газ без газопровода

Рамочную договоренность по поставкам газа трудно рассматривать иначе, как продолжение углеводородной привязки России к Китаю, начатой год назад масштабным соглашением по нефти. Напомним, что в конце 2008 года «Роснефть» получила китайский кредит на 15 млрд долларов в обмен на обязательство поставок 15 млн тонн нефти ежегодно в течение 20 лет. Годом ранее «Роснефть» и CNPC подписали соглашение о строительстве НПЗ в китайском Тяньцзине мощностью 10 млн тонн. Контрольный пакет предприятия должен принадлежать CNPC, российской компании в проекте отводится роль поставщика сырья.

Полноценный контракт по газу с четко определенными формулой цены, объемами поставок и обязательствами сторон может появиться в начале следующего года, однако уже нынешнее соглашение между «Газпромом» и CNPC задает рамки поставок. Важная победа российских переговорщиков — уход от китайской формулы цены (привязка цены газа к стоимости угля, в результате чего получались смешные цифры в 100–150 долларов за тысячу кубометров). «Газпром» неоднократно заявлял, что не будет строить новые газопроводы, пока не получит гарантий сбыта газа по приемлемым для себя ценам. В результате именно вопросы инфраструктуры, а не объемов поставок, которые поначалу не превысят 10–15 млрд кубометров в год, сейчас становятся главными в выполнении российской газовой монополией взятых на себя обязательств. «Газпрому» предстоит за несколько лет построить соединительный трубопровод на Алтае и газопровод Хабаровск—Владивосток (как вариант, с веткой на Харбин), которые позволят поставлять газ Западной Сибири и Сахалина в систему китайских газопроводов. Начаться эти поставки должны уже в 2015 году. Перспективы разработки газовых месторождений Восточной Сибири и строительства магистрального газопровода в этом регионе остаются туманными. Пока эти проекты перенесены на вторую половину 2010-х годов.

Утопия с элементами здравого смысла

Одновременно с визитом Путина в Китай в российскую прессу просочилась подготовленная Министерством регионального развития и Госкомитетом КНР по развитию и реформам Программа сотрудничества между регионами Дальнего Востока России и северо-востока Китая до 2018 года. Приложением к этому документу является перечень приоритетных инвестиционных проектов, в которых общественность сразу же усмотрела ущемление интересов России. На территории нашей страны предполагается в основном добыча сырьевых ресурсов, тогда как выпуск продукции более высоких переделов намечается развивать в Китае. Однако вряд ли такая черно-белая трактовка программы достаточно содержательна. Мы попытались проанализировать ее более детально.

С китайской стороны помимо выпуска электротехнических приборов, различных автокомплектующих, мебели и прочих трудоемких производств особый интерес вызывают проекты сооружения заводов по производству свинца, цинка, олова, меди, алюминиевого и медного проката, фосфорных удобрений. В российской части программы легко прослеживаются соответствующие сырьевые проекты. Однако, по мнению доцента географического факультета МГУ, специалиста по географии промышленности и региональному развитию Владимира Горлова, говорить о том, что эти производства по обе стороны границы будут работать в технологической связке, было бы преждевременно. Китай объективно заинтересован только в трех видах российского сырья — нефти, газе и древесине. Всеми остальными ресурсами КНР обеспечена весьма неплохо, так что особой мотивации осваивать сложные сибирские месторождения у Китая нет. Да и технологий зачастую тоже. А увеличение экспорта электро­энергии в КНР, по словам Горлова, упирается в другую проблему — изношенную энергетическую инфраструктуру самого Дальнего Востока и неизбежный при ее модернизации рост тарифов.

Экономическая интеграция имеет фундаментальную проблему: с обеих сторон она происходит преимущественно в виде наращивания объемов взаимной торговли. Интерес к производственной деятельности, требующей каких-то долгосрочных инвестиций, пока невелик. Пожалуй, единственная отрасль промышленности, в которую Китай готов вкладывать любые средства уже завтра, — это лесозаготовки и переработка древесины в России. Реализовывать эти проекты готовы китайские компании за счет своих средств и силами своих рабочих. Неизбежный в связи с этим приток китайских мигрантов на Дальний Восток потребует более тщательного учета их количества и сроков пребывания. На это, судя по всему, и нацелены меры по организации новых пограничных переходов, инфраструктурному обустройству уже существующих и реконструкции и строительству подъездных путей, которые в программе прописаны наиболее подробно и основательно. Для регионов Дальнего Востока это весьма больная тема даже безотносительно приграничной торговли с Китаем, не исключено, что многие транспортные проекты были включены в программу с надеждой на то, что хотя бы под таким соусом они заинтересуют правительство.

Впрочем, ряд интеграционных мероприятий вызывает настороженность. К примеру, предполагается связать региональными авиалиниями столицы дальневосточных областей и крупнейшие города северо-востока Китая. Однако если из Хабаровска на Москву будет вылетать четыре рейса в день, а в китайские города — десять, вполне резонный вопрос, какие из них считать внутренними, а какие международными. Помимо относительного «отдаления» Дальнего Востока от Москвы углубление сотрудничества с Китаем неизбежно приведет к экономической дезинтеграции самого Дальнего Востока. Так, генеральный директор Дальневосточного центра экономического развития во Владивостоке Александр Абрамов справедливо отмечает, что проект строительства моста через Амур в районе Благовещенска чрезвычайно выгоден местному бизнесу и КНР, но лишит участок Транссиба, проходящий по Приморскому краю, значительной части китайских грузов.

Безусловно, частичное «стирание» границы с Китаем при общем положительном экономическом и инфраструктурном эффекте обострит конкуренцию между регионами Дальнего Востока. Однако вряд ли это плохо, уж лучше конкурировать за транзит, чем за бюджетные дотации. По мнению Владимира Горлова, для Амурской области и Еврейской АО приграничное сотрудничество с Китаем — единственный вариант хоть какого-то экономического развития, других шансов вырваться из отсталого состояния и удержать население на своей территории у этих регионов просто нет.

Из газово-нефтяной тематики в программу регионального сотрудничества оказалось включено немного. Скажем, в ней есть проекты, связанные с переработкой углеводородов, в частности, с нефтехимическими комбинатами в Якутии и на Сахалине. По словам сотрудника новосибирского Института нефтегазовой геологии СО РАН Андрея Коржубаева, при отсутствии на Сахалине больших ресурсов нефтехимического сырья можно говорить только о газохимических комбинатах и заводах по сжижению природного газа. При освоении ресурсов свободного и растворенного в нефти газа Якутии необходимо извлекать не только «жирные» фракции (нефтехимическое сырье), но и гелий. Природных же емкостей для его хранения в республике нет, а на Сахалине содержание самих «жирных» фракций слишком низкое, чтобы обеспечить сырьем современное нефтехимическое производство. «Оптимальные площадки для подобных производств — это Хабаровск и юг Приморского края, где нефтехимические мощности смогут работать в связке с нефтепереработкой», — считает Андрей Коржубаев.

По мнению Владимира Горлова, проект нефтехимического комбината на Сахалине достаточно интересен, поскольку это единственный вариант более полного использования углеводородных ресурсов острова. Ограничением же, по мнению Горлова, служит все та же несговорчивость китайцев, которые хотят видеть перерабатывающие мощности только на своей территории, желательно на депрессивном северо-востоке, куда иностранные инвестиции идут менее охотно, чем в Шанхай и Гуандун.

Андрей Коржубаев считает, что подобные опасения преувеличены. «В ближайшие годы Китай будет иметь дефицит более чем в 100 миллионов тонн нефтепродуктов и, очевидно, сам покрыть его не сможет. Поэтому ориентированные на китайский рынок проекты глубокой переработки углеводородов имеют хорошее будущее», — полагает он.

Кроме этого, в программе есть и довольно экстравагантные на первый взгляд, но совершенно верные идеи вроде строительства мини-НПЗ на Чукотке. Подобные нефтеперегонные установки есть во многих северных районах, где нужны небольшие объемы бензина и дизтоплива любого, пусть даже самого низкого, качества, а строительство большого современного НПЗ экономически неоправданно.

Впрочем, пока инвесторов, желающих реализовывать даже самые понятные нефтегазоперерабатывающие проекты, нет. Даже «Роснефть», некогда собиравшаяся строить Восточный НПЗ на конце трубы ВСТО-2, сейчас больше сосредоточена на проекте сооружения НПЗ в Китае, а российский проект заморозила в стадии рассмотрения.

В подготовке статьи принимал участие Марк Завадский, Пекин