Беззаветные сказки

Антон Долин
26 октября 2009, 00:00

Выходит в прокат «Книга мастеров» — первый проект русского отделения компании Disney, из тривиальной неудачи вырастающий в приговор семейному кинематографу в России

На руинах советского кино его правопреемники изо всех сил старались построить свой новый и отчасти дивный мир. Не все попытки увенчались неудачами: все-таки в притчах Звягинцева ощущается эхо фильмов Тарковского, а батальный размах эпопей Федора Бондарчука нет-нет да и напомнит о масштабе «Войны и мира». Наследников и продолжателей на удивление много — Хотиненко-младший и Хотиненко-старший, отец и сын Хржановские, отец и сын Тодоровские, отец и сын Германы. Кажется, будто эти пары формирует не столько природа и естественная наследственность творческих династий, сколько потребность аудитории в том, чтобы «важнейшее из искусств» вечно процветало на Руси. Трагическая смерть Михаила Калатозишвили разорвала еще одну ассоциативно-генеалогическую цепь, однако «Дикое поле» навсегда останется в истории новейшего российского кино такой же чудесной диковиной, какой полвека назад была «Летят журавли» Михаила Калатозова. Зато клан Михалковых благополучно разрастается, и несть числа вышедшим из него кинематографистам…

В этой ситуации — если не ренессанса, то отчаянных попыток его обеспечить, — особенно остро ощущается единственная и, похоже, непоправимая потеря нашей кинотрадиции. Фильма-сказки. Когда-то передача «В гостях у сказки» собирала у экранов детей всей страны, которые не желали пропускать ни кадра знакомых наизусть «Старика Хоттабыча» или «Королевства кривых зеркал», «Золушки» или «Финиста — Ясного сокола». Сегодня «Книга мастеров» — первое отечественное произведение под официальной маркой Walt Disney — соберет в кинотеатрах, наверное, в пять-десять раз меньше, чем грубо рубленные блокбастеры Первого канала. И дело тут, увы, не в отсутствии столь же мощной телевизионно-рекламной поддержки, а в качестве продукта.

Нелишне вспомнить первую тройку западных фильмов, статистически преодолевших гегемонию бренда «Эрнст—Бекмамбетов» в нашем прокате: это (в порядке убывания) третий «Ледниковый период», второй «Мадагаскар» и третьи «Пираты Карибского моря». То есть фильмы для семейного просмотра. В этом отношении российская публика ничем не отличается от американской или европейской — качественное развлечение, на которое можно пойти с детьми, неизбежно бьет рекорды, оставляя далеко позади комедии, триллеры и боевики. Условный рефлекс наверняка сработает и на «Книге мастеров», люди пойдут смотреть ее в первую неделю проката. Только на это и имеет смысл рассчитывать дистрибуторам: зрители быстро опомнятся, и приток денег в кассы остановится.

Впрочем, глупо считать деньги в кармане Walt Disney — они вряд ли разорятся, Микки-Маус спасет в любой ситуации: у всесильной корпорации хватает других статей дохода. Значительно интереснее попытаться понять, почему у главных мировых специалистов по детскому кино ничего не получилось на российской почве.

«Книга мастеров» не просто разочаровывает. Она обескураживает, вызывает чувство неловкости. Это кино похоже на красивый сафьяновый переплет с драгоценными камнями, под которым вместо увлекательной книги обнаруживается сатирический фельетон из журнала «Крокодил» сорокалетней давности на плохой пожелтевшей бумаге. Все профессиональные умения режиссера Вадима Соколовского уходят на маскировку пустоты привычными методами. Начать с рамки. Кино открывается вместе со ставнями расписного резного окошка, из которого выглядывает ненатурально разрумяненная Ольга Аросева — бабка-сказительница. Переход от сцены к сцене оформлен в виде застывающих кадров, превращающихся в цветные иллюстрации, неумело-пародийную стилизацию под Билибина. Здесь первая капитальная проблема «Книги мастеров»: авторы так и не решили, хотели они спародировать старое советское сказочное кино или пропеть ему осанну. Проявился главный дурной парадокс новорусского культурного мышления — тяжелая ностальгия по советскому «большому стилю» ухитряется уживаться с несмелым подтруниванием над устаревшими эстетическими ценностями.

С точки зрения сюжета этот фильм — классическое ирландское рагу. Трагически-романтическая линия позаимствована из уральских сказов Бажова. Каменная Княжна (новая версия Хозяйки Медной горы) мечтает завладеть миром и превратить всё и вся в камни, для чего ей необходим Мастер — человек, способный своим камнерезным искусством оживить загадочный минерал. На эту почетную роль выбран паренек по имени Иванушка, наследственный Мастер и, разумеется, сирота. Попав в волшебный лес, этот простак встречает там воспитанницу Княжны по имени Катя и ради нее берется за работу. Вокруг меж тем безумствует шабаш героев русских народных сказок, безобидной нечисти, необходимой, очевидно, для обеспечения преемственности уже не с «Каменным цветком» Птушко, а с «Василисой Прекрасной» или «Морозко» Роу: Кащей, Баба-яга, Русалка на ветвях, говорящий конь и вещее зеркало. Есть и третий пласт: лубочная деревенская жизнь, в которой самодур Барин при помощи придурковатых холопов безуспешно пытается выдать замуж дочь — толстую и глупую дурнушку. Эстетика этой части, видимо, должна вызывать в памяти наиболее образованной части аудитории изысканные кинолубки Сергея Овчарова. В общем, собрано в кучу все, что могло бы помочь рассказать старую-старую сказку на новый компилятивно-иронический лад.

В этом — вторая нерешаемая проблема. Создатели «Книги мастеров» навалили в один котел массу питательных, но взаимоисключающих ингредиентов, сделав похлебку решительно несъедобной. Не только взрослый, но и любой вменяемый ребенок при всем желании не сможет всерьез переживать за судьбы Иванушки и Кати. От невыразительных молодых актеров Марии Андреевой и Максима Локтионова (невыразительность которых — на совести режиссера, а не самих дебютантов) будут отвлекать старательные цирковые номера народных артистов Леонида Куравлева—Барина, Лии Ахеджаковой—Бабы-яги, Гоши Куценко—Кащея. Ирина Апексимова, играющая зловещую Княжну, поначалу пытается серьезничать, но потом, вспомнив о собственном «звездном» статусе, колется и она, начиная старательно веселить почтеннейшую публику. Нескончаемый парад-алле заслуженных клоунов и клоунесс вряд ли вызовет сильные чувства: сам материал не позволяет звездам преодолеть уровень капустника. Основная же аудитория элементарно не опознает советских знаменитостей. Детям будет невдомек, почему папы с мамами через силу ухмыляются, увидев в магическом зеркале лицо Валентина Гафта или услышав от волшебного коня фирменный каламбур Сергея Гармаша. Не поймав ни одной эмоциональной волны, не уследив ни за одним из намеченных, но недоразвитых сюжетов, публика так и не сможет ни за что зацепиться.

«Книга мастеров» настолько бледна и картонна, что ею невозможно ни восхищаться, ни возмущаться. Здесь одинаково плохо играют артисты с мировым именем и начинающие — ведь любому исполнителю, кроме гонорара, необходимо еще и понимание того, что (и зачем) он делает. А этого не знал, кажется, даже режиссер. Лучшая метафора для описания «Книги мастеров» предложена самим фильмом: это вставной номер, где Иванушка вступает в диалог с Михаилом Ефремовым, обряженным в бутафорские доспехи. Выясняется, что герою встретился тридцать четвертый богатырь, выгнанный дядькой Черномором, чтобы Пушкину лучше рифмовалось. «Книга мастеров» — точно такой же богатырь, не способный ни сражаться, ни даже маршировать в общем строю «в чешуе, как жар горя». Бесполезный бедолага, пятое колесо в телеге, салтыков-щедринский Илья Муромец, сгнивший в дупле дерева за те годы, что люди ждали явления Хорошего Русского Фильма Для Детей.

Проще всего обвинить в неудаче Соколовского, очевидно уступающего Птушко и Роу по части таланта и новаторского мышления. Однако дело серьезнее. Если уж у Walt Disney не получилось сделать качественный детский фильм, то кому это под силу? Речь идет о системном сбое: «Книга мастеров» вряд ли далась бы и режиссеру—мастеру более высокой квалификации, досконально изучившему труды В. Я. Проппа и прочитавшему от корки до корки все три тома сказок Афанасьева. Причин много: пренебрежение национальной мифологией в погоне за миражной «национальной идеей», нехватка образования, отсутствие общих культурных ценностей у разных поколений… Наверняка в неуспехе «Книги мастеров» виновата и публика — настолько капризная и индифферентная, что в попытках ей угодить продюсеры сами губят фильмы.

По факту же можно констатировать лишь очевидное: любой массовый кинематограф рассказывает потребителю сказки, и не случайно первым новорусским блокбастером стал именно сказочный «Ночной дозор». Сказка — самая элементарная, но и самая сложная форма коммуникации. Неспособность ее освоить — приговор всем попыткам России освоить голливудскую технику производства блокбастеров и найти наконец путь к умам, сердцам и кошелькам зрителя. А это, кажется, сложнее, чем камень оживить.