Партизанский беспредел

Юлия Попова
9 ноября 2009, 00:00

В бывшем казино «Метрополя» показывают художественный проект Сергея Калинина Gladiatoria. Он посвящен тому, за чем общество любит подсматривать в замочную скважину

На этой неделе в «Метрополе» откроется казино. Правда, не в прежнем, а в новом качестве — музея. Музея «партизанского», который в полном соответствии со своей идеей то окапывается на новой территории, то исчезает, появляясь там, где его не ждали. «Партизанский музей» — это проект галереи «Триумф», радикально расширяющий экспозиционные возможности современного искусства. Суть начинания в том, что выставки не ограничиваются несколькими столичными площадками, для каждого проекта находится пространство, которое как будто для него создано. Это может быть и зал музея классического искусства, и здание, из которого не так давно выселили военно-фармакологический институт, и недостроенная станция метро. Сегодня это залы бывшего казино, в которых кипели запрещенные страсти. В них галерея «Триумф» совместно с Московским музеем современного искусства представляют проект Gladiatoria известного художника Сергея Калинина.

Рассеченная бровь

 pic_text1 Фото работ: Сергей Горбунов
Фото работ: Сергей Горбунов

Gladiatoria — это 19 больших картин, написанных маслом на холсте. На них — современные гладиаторы, участники запрещенных боев без правил. На нескольких полотнах это не столько борцы, сколько переплетенные тела, напряженные мышцы и вздутые жилы — озверевшая плоть, кое-где окропленная кровью. Кулаки врезаются в челюсти, ноги переплетаются, выгибаются шеи и спины. На других — разбитые лица, рассеченные брови и губы, кровоточащие носы, отвисшие челюсти и блуждающие взгляды. На последнем — кисть с оттопыренным большим пальцем, застывшая в жесте, решающем судьбу гладиатора: добить его или оставить в живых. Калинин пишет палец направленным вверх, однако потом переворачивает картину, меняя исход поединка на смертельный, но дает зрителю понять, что картина перевернута, а следовательно, финал может быть другим. У римского гладиатора был ведь шанс остаться в живых, если публика восхищалась его беспримерной храбростью и, польщенная тем, что для ее удовольствия боец не щадил себя, оставляла ему жизнь.

Картины Сергея Калинина написаны так, что от них не оторвать взгляда; но, разглядывая их, ловишь себя на том, что делаешь что-то неправильное, чего делать не должен. Не должен впиваться глазами в эти раны — и вообще, с чего это ты смакуешь зрелище, до которого ты вроде бы никогда не был охотник? В общем, получается, что художник тебя застукал и как будто выманил признание, которого ты делать совершенно не собирался, признание в том, что зрелище это волнует тебя и не отпускает.

Бои по правилам и без

 pic_text2 Фото работ: Сергей Горбунов
Фото работ: Сергей Горбунов

Калинин говорит, что идея этого проекта возникла, когда он смотрел видеозаписи боев без правил. Кипящая и готовая к взрыву телесная масса для живописца — тема притягательная. Но было и что-то еще, а именно ощущение, что зрелища, которые мы называем первобытными и примитивными (хотя какой уж тут примитив, когда речь идет о жизни и смерти), объединяют людей больше, чем достижения цивилизации. Повсюду есть свои бои, одни для приличия прикрыты набором ритуальных ограничений, называющихся правилами, в других действует единственное правило — победить любой ценой. В разных частях земли люди завороженно смотрят, как дерут друг друга собаки, петухи, быки и другие люди. И тут «без правил» начинает означать «вне привычных представлений» о возможностях человеческого тела и духа. Когда все существо подчинено только идее победить, человек может продемонстрировать такую волю, такую храбрость и такую стойкость, о существовании которых и не подозреваешь в другой — обычной — жизни. Но это только полдела, важно другое: что все это всерьез, реально, не в третьем измерении, а в измерении человеческой жизни. Если, к примеру, вдруг покажут, что герой может плавно перелетать с одного небоскреба на другой, как в «Бэтмене», или прорывать головой границу между виртуальными мирами, как в «Матрице», то и пусть себе. Это, конечно, сверхчеловеческие способности, но неинтересные. Интересно, когда сверхчеловеческое реально так же, как расплющенный нос и разодранное ухо, из которого сочится кровь.

 pic_text3 Фото работ: Сергей Горбунов
Фото работ: Сергей Горбунов

Реальность заявляла о себе на всех этапах работы над проектом. Для некоторых картин Калинину позировали натурщики, похожие на тех самых борцов. А те, в свою очередь, похожи на кого угодно, но только не на атлетов, которые рекламируют фитнес-центры, тренажеры и здоровый образ жизни. Иногда они кажутся вообще какими-то неспортивными, с нелепыми складками на боках, кривыми ногами и вовсе без упругих квадратиков, на которые у «настоящего» борца, силача, атлета и идеального мужчины должен быть расчерчен живот. Но в том-то все и дело, что тот, с квадратиками, — искусственно выведенный («декоративный мужчина», говорит Калинин), а другой, со складками и сломанным носом, — настоящий.

Стерильное общество

Когда историки пишут о жестокости зрелищ, которым отдавал предпочтение римский народ — гладиаторских боях, публичных казнях, мифологических инсценировках со смертельным исходом, — они, как правило, называют их «непонятными нам». Но все говорит об обратном. Разница заключается лишь в том, что теперь эту понятность принято скрывать, как порок. О том, что битва двух воинов это не танец с копьями, в результате которого один из них ложится на землю в скульптурно совершенной позе, мы точно знаем еще из «Илиады». Вот уж где с оглушительным хрустом ломаются ребра, с треском рвутся сухожилия, шипя, извергается наружу содержимое утробы, и запах крови, смешанной с пылью, плотно окутывает сцены поединков. Пиши так современный автор, и можно было бы заподозрить его в желании эпатировать публику или, как говорится, «бросить ей в лицо обвинение в жестокости».

 pic_text4 Фото работ: Сергей Горбунов
Фото работ: Сергей Горбунов

Просто дело в том, что сегодня в обществе крайние проявления человеческого начала (хотя кто знает, где тут край) вынесены в специальные резервации. В этом обществе нет болезни и смерти, то есть, конечно, есть, но они скрыты от глаз в специально отведенных пространствах. В нем нет ни самозабвенной жестокости, ни первобытного мордобоя, ну разве что иногда по Euronews. Это общество вечной молодости, здоровья и сугубо виртуальных страстей. Правда, стерильное общество время от времени «проговаривается» устами какого-нибудь кинорежиссера, художника, фотографа. Проговаривается о том, что на самом деле, изолировав, загнав в резервации всякую телесность и все первобытные инстинкты, люди любят подсматривать за их проявлениями, проковыряв дырочку в заборе. Иной раз организуют даже подкоп и пробираются на заповедную территорию погулять, затем возвращаются, стряхивают с себя пылинки и продолжают делать вид, что не только дырка в заборе, но и сам забор их совершенно не волнуют. Однако на всякий обман есть разоблачение. И если разоблачает не обвинитель общественных нравов, а художник, появляется повод думать об этом по существу.