Он подешевеет, но не так, как вы думаете

Влас Рязанов
кандидат географических наук
7 декабря 2009, 00:00

ФАС привяжет оптовые цены на топливо к мировым. Это не означает автоматического серьезного снижения розничных цен на бензин. Для этого необходима принудительная демонополизация всего топливного рынка, в том числе переход к биржевой торговле нефтепродуктами

Федеральная антимонопольная служба России нашла универсальный рецепт борьбы с высокими ценами на топливо. Ведомство Игоря Артемьева предлагает привязать оптовые цены на нефтепродукты внутри страны к ценам мирового рынка, вычитая из них транспортные расходы и таможенные пошлины, и таким образом сделать поставки топлива на внутренний рынок и на экспорт равнодоходными. Руководители нефтяных компаний, приглашенные на совещание в ФАС, уже заявили, что такая формула предельной оптовой цены неправильна, она не учитывает многих факторов и не будет способствовать оздоровлению российского топливного рынка. Некоторые из них высказали собственные предложения по определению справедливой и обоснованной, с их точки зрения, оптовой цены на бензин и дизельное топливо. Иными словами, несмотря на демонстративное сопротивление, нефтяники готовы обсуждать с ФАС новые и четкие правила игры.

Кажется, что противостояние государства и нефтяных компаний, которое с периодическими обострениями тянется уже не первый год, подходит к концу. Однако говорить о награде рядовым потребителям в этой войне пока преждевременно.

От лихвы до лиха

Разногласия между правительством и нефтяными компаниями по ценам на бензин начались осенью 2005 года, когда власти пытались сдержать разгоняемую топливными ценами инфляцию, а нефтяные компании — отыграть на внутреннем рынке сокращение экспортных доходов из-за высоких пошлин на вывоз сырой нефти. Тогда после вызова на ковер главы нефтяных компаний согласились заморозить цены, а правительство не стало настаивать на их снижении. Спустя год история полностью повторилась, и казалось, что временные «заморозки» — действенная мера ограничения стоимости бензина. Тем более что у нефтяников был весомый аргумент: на мировом рынке котировки шли вверх, поэтому росли цены на нефть и нефтепродукты и на внутреннем рынке. Эта логика перестала работать в середине прошлого года, когда на фоне снижения мировых цен стоимость топлива в России осталась на прежнем уровне. Первым нефтепродуктом, на который правительство обратило пристальное внимание, стал авиационный керосин, от которого примерно на 40% зависит стоимость авиабилетов. Нефтяные компании с видимой неохотой, но с интересом приняли участие в антимонопольном разбирательстве ФАС, итоги которого — фактическое выдавливание с рынка большинства посредников между нефтяниками и авиаперевозчиками, привязка российских цен на авиакеросин к мировым и снижение цен на авиабилеты.

Это, однако, не избавило нефтяные компании от очередной осенней атаки правительства, которое считало неуместным удержание высоких цен на бензин на фоне углубляющегося экономического кризиса и падения доходов населения (см. «Осенний срыв» в № 42 «Эксперта» за 2008 год). Ситуация зашла в тупик, потому что, несмотря на требование снизить цены на внутреннем рынке, правительство не желало понижать вывозные пошлины, что в критический момент падения мировых цен убило практически всю экспортную экономику российской нефтянки. Вскоре, однако, стороны пошли на компромисс — и пошлины, и цены на внутреннем рынке поползли вниз, хотя в основном это заслуга сезонного колебания спроса на топливо (см. «Прикуп знают все» в № 6 «Эксперта» за 2009 год). Однако с точки зрения ФАС удешевление топлива происходило недостаточно быстро, и российское антимонопольное ведомство назначило рекордные оборотные штрафы в отношении нефтяных компаний. Вкупе с перспективой введения уголовной ответственности за ценовой сговор (соответствующий законопроект рассматривается в Госдуме) и неизбежных в связи с этим посадок санкции ФАС сделали нефтяников более податливыми на уговоры. И ведомство Игоря Артемьева не замедлило этим воспользоваться, предложив свой вариант «мирового соглашения».

Где прячется маржа

Формальным основанием для предложения привязать оптовые цены на топливо к котировкам ведущих биржевых площадок, в частности Роттердама, служит успешное антимонопольное регулирование цен на керосин, которые уже год как привязаны к мировым. Однако вряд ли этот рынок репрезентативен для остальных нефтепродуктов, потому что рынок керосина действительно глобален. Возможность перевозчиков заправлять самолеты в том аэропорту, где топливо дешевле, сглаживает межстрановую динамику цен на это сырье (см. график 1). Применительно к дизельному топливу и мазуту, которые остаются главными экспортными продуктами российской нефтепереработки, зависимость цен внутреннего рынка от мировой конъюнктуры тоже очевидна, чего нельзя сказать о бензине. По словам директора по стратегическому развитию ИАЦ «Кортес» Павла Строкова, в отдельные месяцы торговля бензином на внутреннем рынке обеспечивала премию в 30% к экспортным поставкам. При этом оптовые цены на бензин в России примерно соответствуют мировым и ответственны за формирование только половины разницы между отпускной ценой НПЗ и конечной розничной ценой на бензозаправке (см. график 2). Последняя у нас составляет 40 центов, тогда как, например, в США стабильно вдвое ниже.

Иными, словами, говорить, что в высоких розничных ценах на бензин виноваты только несправедливо завышенные оптовые цены — большое лукавство как со стороны ФАС, так и со стороны нефтяников. Безусловно, равенство оптовых цен на бензин в Московской области и Роттердаме, притом что внутренняя цена на нефть в России в два с лишним раза ниже, чем на мировых площадках, и уровень платежеспособного спроса тоже далек от европейского, выглядит несколько странно. Переход же от оптовых к розничным ценам в общем случае определяется налоговой нагрузкой на отрасль, к примеру, ставками акцизов, которые в Европе значительно выше, чем в России, и поэтому литр даже 92-го бензина в Германии в рознице стоит 1,3 евро. В России ставка акциза составляет 2,6 рубля за литр, это сопоставимо с уровнем США, и поэтому за то, что розничные цены в нашей стране выше, чем за океаном, несут ответственность не только оптовые, но и розничные операторы. Впрочем, понятно, что это не совсем разные лица. В силу олигопольного характера российской нефтепереработки и унаследованного со времен приватизации включения сетей нефтебаз в состав нефтяных компаний, контролирующих всю цепочку от скважины до АЗС, говорить о подлинной независимости российской нефтепродуктовой розницы вряд ли уместно.

Пора думать о бирже

Именно из-за этого нефтяники и ФАС после очередного бодания, скорее всего, быстро придут к устраивающей и тех и других формуле «справедливых» оптовых цен на топливо. При этом у нефтяных компаний останутся развязанными руки в отношении розницы, и будет надежда на манипуляцию экспортными пошлинами, которые сейчас снова стимулируют экспорт из страны сырой нефти.

Надо отметить, что розничные цены, которые мы решили пересчитать в «идеальном» варианте по формуле ФАС для роттердамского базиса (без вычета транспортных затрат, которые для каждого НПЗ свои), добавив к «справедливым» оптовым ценам нынешние 20 центов маржи российских ритейлеров, почему-то все равно оказываются лишь немного ниже американских (см. график 3). Хотя при здравой экономической логике должны отличаться от них на разницу в платежеспособном спросе. Выходит, бензин в России дорогой даже тогда, когда цена на него определяется конкурентным нероссийским рынком. И вот это обстоятельство перечеркивает все усилия как ФАС, так и правительства, которые фактически расписываются в том, что российский топливный рынок реально живет по олигопольным законам. И заставить его жить иначе чиновники, несмотря на локальные победы, не в силах. Примерно как власти некоторых латиноамериканских стран, отчаявшиеся победить инфляцию, сделали своей валютой доллар США.

В качестве перспективного центра конкурентного ценообразования на топливо в России, которого сейчас нет, но который когда-то будет, называется пока больше формальная нефтяная биржа в Санкт-Петербурге. При этом идея создания биржи принадлежит вовсе не потребителям нефтепродуктов, а «Газпром нефти», и вполне очевидно, что этот проект был вызван к жизни желанием задать для ФАС новый, более высокий, нежели все имеющиеся, ценовой ориентир, указанием на который можно легко отбиваться от всяких претензий.

По мнению Павла Строкова, реально биржа заработает, когда на ней появятся крупные потребители, которыми в российских условиях могут стать госструктуры, закупающие большие партии топлива (РЖД, Минобороны, «Росрезерв»), а нефтяные компании будут обязаны продавать через биржу определенную часть производимых нефтепродуктов. Проводя аналогию с историей начала торгов алюминием на Лондонской бирже металлов (см. «Солнце встает на востоке» в прошлом номере «Эксперта»), которая покончила с ценовой олигополией, нельзя не отметить, что в России не выполнено одно из главных условий, которые тогда позволили перейти к рыночному определению цен на алюминий. В биржевой торговле были заинтересованы крупные потребители — новые игроки алюминиевого рынка, а вот появление таких новых игроков на российском топливном рынке под большим вопросом. Не секрет, что именно наличие большого сегмента независимой от ВИНК нефтепереработки и оптовой торговли топливом делает цены на американском рынке гибкими, прозрачными и не вызывающими подозрений в сговоре поставщиков. Если у нас государство действительно обяжет нефтяников «сдавать» нефть на биржу, именно на ее основе могут появиться новые участники нефтяного рынка, привыкшие работать в конкурентных условиях.