Великий уравнитель

Кризис резко снизил поляризацию рейтинга по уровню риска и выдвинул в лидеры некрупные регионы с выраженными агропромышленными функциями, а на первый план вышла коррупционно-криминальная составляющая инвестиционного риска

Результаты четырнадцатого рейтинга инвестиционной привлекательности российских регионов дают обильную пищу для размышлений. За годы «золотого десятилетия» мы успели привыкнуть к постепенной эволюции инвестиционного климата, исподволь меняющего тенденции регионального развития. И вот привычная картина инвестиционного поля и предпочтений инвесторов кардинально изменилась.

Во-первых, кризис заставил инвесторов переосмыслить приоритеты как с точки зрения оценки рисков, так и с точки зрения потенциала регионов. Сегодня конкуренцию за инвестиции имеют шансы выиграть регионы с низкими «гуманитарными» рисками — криминальным, управленческим, социальным. А вот один из главных факторов инвестиционных предпочтений — потребительский потенциал — уже не столь актуален. Зато вечной ценностью остается уровень развития инфраструктуры.

Во-вторых, по сравнению с прошлым рейтингом беспрецедентно изменился состав лидеров по уровню инвестиционного риска. На смену регионам-тяжеловесам пришла целая когорта некрупных регионов, выделяющихся диверсифицированной экономикой и развитым агропромышленным комплексом. Это в значительной мере нивелировало существенную региональную дифференциацию по уровню рисков.

И наконец, сейчас особенно заметна нараставшая в течение последнего десятилетия миграция инвестиционного потенциала на запад страны, что со временем может привести к потере восточных регионов.

Главные угрозы

Кризис существенно повлиял на мнение потенциальных инвесторов о значимости различных факторов риска (см. график 1). Наш опрос показал, что сегодня наибольшие угрозы для инвесторов — криминал и система управления, третье место сохранил социальный риск.

Выход на первый план коррупционно-криминальной составляющей инвестиционного процесса неудивителен. В кризисных условиях добросовестный инвестор и предприниматель старается сохранить бизнес посредством его оптимизации и реструктуризации, сокращения расходов, поиска новых рынков сбыта или производства новых продуктов. Коммерческие структуры, образованные региональными чиновниками, менеджмент которых укомплектован преимущественно по родственному принципу, часто оказываются негибкими и нежизнеспособными при ухудшении внешних факторов. Это подвигает региональную власть на недобросовестные, включая криминальные, методы борьбы с «неангажированными» конкурентами. Вновь активизировался передел собственности, возобновились случаи рейдерства. Выросло и число правонарушений экономического характера.

С другой стороны, «справедливая» система регионального управления становится решающим позитивным фактором привлечения инвестора. У значительного числа субъектов федерации есть разработанные стратегии и программы развития, позволяющие инвесторам вписаться в планы перспективного развития территории и, соответственно, получать господдержку. В ряде регионов созданы зоны особого благоприятствования для инвесторов как федерального, так и регионального уровня.

Законодательный риск утратил приоритетность в глазах инвесторов вследствие ограничения федеральной властью возможностей введения новых законодательных норм; как следствие, произошло «усреднение» регионального инвестиционного законодательства. В таких условиях некоторые субъекты федерации даже пошли на отмену собственных региональных законов об инвестиционной деятельности, считая, что все нормы уже прописаны в федеральном законе. Вместе с тем региональные власти стали более тщательно подходить к стимулированию инвесторов. В ряде регионов (Вологодская, Оренбургская, Мурманская, Ивановская, Орловская области и другие) приняты нормативные акты, предписыающие обязательное проведение оценки эффективности инвестиционных проектов в качестве условия предоставления льгот инвесторам.

Значимость социального риска возросла в связи с продолжающимся сокращением в большинстве регионов рабочих мест, снижением доходов населения, а в ряде регионов еще и из-за неудовлетворительного функционирования жилищно-коммунального хозяйства.

Утраченные надежды

Еще недавно инвесторы рассматривали в ряду наиболее привлекательных факторов инвестирования производственный, трудовой, потребительский и инфраструктурный потенциал регионов. В настоящее время лидерские позиции занимает трудовой потенциал. Дефицит квалифицированных кадров — от рабочих до ведущих сотрудников управляющего звена — во время кризиса нисколько не сократился. Более того, сегодня менеджеры компаний все чаще видят в кадровой проблеме одно из ключевых препятствий для развития бизнеса. Неудивительно, что регионы, способные обеспечить инвестора персоналом должного уровня, выигрывают конкуренцию за привлечение капиталовложений.

По мнению инвесторов, возросла значимость инфраструктурного потенциала, существенно влияющая на издержки производства в российских условиях. Понятно, что реализация проектов, связанных со строительством новых инфраструктурных объектов, в кризис крайне затруднена. Так что сейчас при определении площадки для инвестиций бизнес в большей степени ориентируется на доступность уже имеющейся инфраструктуры.

На третье место вышел финансовый потенциал, что в нынешней ситуации представляется вполне естественным.

Пока не оправдывают надежд региональных властей и не вызывают повышенного интереса у инвесторов туристический и по-прежнему монополизированный и законодательно труднодоступный природно-ресурсный потенциал. Вяло реагирует инвестор и на инновационный потенциал регионов.

Но набольшее разочарование постигло инвесторов в оценке потребительского потенциала. Еще в прошлом году с высоким потребительским потенциалом населения связывались большие надежды, но теперь среди предпочтений инвесторов он передвинулся на седьмое место, и в ближайшем будущем значительного роста потребительского потенциала населения регионов не предвидится. Причин тому несколько. Во-первых, выход из кризиса, который практически достиг дна, не обещает быть быстрым. Во-вторых, пока темпы снижения потребительского потенциала от месяца к месяцу нарастают (см. график 2). В-третьих, на потребительский потенциал негативно влияет депопуляция, уменьшение физического числа потребителей. И наконец, в долгосрочной перспективе количество наиболее потребительски активного населения в трудоспособном возрасте будет существенно сокращаться, а подавляющая часть выходящих на пенсию в наших условиях автоматически перейдет в категорию бедных.

Нивелировка рисков

По сравнению с предыдущим рейтингом регионы существенно сблизились по уровню риска. В целом их стало меньше в крайних категориях по риску (см. график 3 и таблицу 1). Краснодарский край и Ростовская область хотя и сохранили свои места по уровню риска, но ушли из группы А. Численность другой крайней группы — D (экстремальный риск) — также сократилась, с пяти регионов до трех. Здесь снизили свой инвестиционный риск Республика Калмыкия и Магаданская область. Сократилась и категории 3С1 (пониженный потенциал — высокий риск).

Среди других изменений состава рейтинговых категорий следует отметить очередной откат в категорию 2С (средний потенциал — высокий риск) Красноярского края преимущественно за счет роста социального риска. Соседнюю Иркутскую область двигают в эту категорию возросшие законодательный, управленческий и финансовый риски.

В новом рейтинге категории 2В и 3В1 поменялись регионами. Свой инвестиционный потенциал снизили Ямало-Ненецкий автономный округ и Приморский край, а повысили до уровня среднего Белгородская и Волгоградская области.

В результате почти все регионы, кроме Липецкой области и Красноярского края, распределились по трем основным векторам (см. график 4):

• первый — c высоким и средним потенциалом и умеренным риском (32 региона);

• второй — c пониженным потенциалом и умеренным риском (31 регион);

• третий — c пониженным и незначительным потенциалом и высоким или экстремальным риском (18 регионов).

Результаты 14- го рейтинга инвестиционной привлекательности российских регионов дают обильную пищу для размышлений. Привычная картина инвестиционного поля и предпочтения инвесторов кардинально изменились

Передел потенциалов

Ускорился процесс постепенной деконцентрации инвестиционного потенциала за счет снижения доли столиц и ряда крупных регионов и, напротив, высоких темпов роста потенциала малых и средних регионов. Инвестиционный потенциал заметно снизился в Московской области, Пермском крае, Белгородской области и Республике Башкортостан (см. таблицу 2). Уменьшили свои доли в совокупном инвестиционном потенциале России наиболее крупные восточные регионы: Красноярский край, Ямало-Ненецкий автономный округ и Республика Саха (Якутия).

Среди лидеров в улучшении инвестиционного потенциала по сравнению с предыдущим рейтингом сразу три республики Северного Кавказа — Чеченская Республика, Республика Северная Осетия — Алания и Кабардино-Балкарская Республика (см. таблицу 3), что стало результатом стабилизации социально-экономической ситуации. При этом Кабардино-Балкария — единственный регион, который одновременно в числе лидеров рейтинга по динамике как риска, так и потенциала.

В дальнейшем можно ожидать улучшения инвестиционного климата республик Северного Кавказа. Согласно результатам ежеквартального Бюллетеня антикризисной устойчивости регионов, выпускаемого рейтинговым агентством «Эксперт РА», эти регионы проявили в 2009 году наибольшую устойчивость к кризису. Там произошло улучшение изначально проблемной финансовой, экономической и социальной ситуации, создано значительное число рабочих мест, в разы снизилась напряженность на рынке труда, увеличился ввод в эксплуатацию нового жилья. В период кризиса произошел возврат некоторой части личных капиталов в республики ЮФО из других регионов России, что также способствовало оживлению деловой активности.

В первой десятке регионов России по уровню инвестиционного потенциала произошло лишь одно изменение: место Самарской области занял Пермский край. При этом Самарская область устойчиво снижала свой потенциал и в представленном рейтинге оказалась на двенадцатом месте — самом низком за все годы рейтингования. Признаки экономического спада наметились в регионе еще в 2004 году, что объясняется затяжным кризисом АвтоВАЗа, ведущего предприятия региона.

В наибольшей степени упал ранг совокупного инвестиционного потенциала в Томской и Астраханской областях. Томская область на 15 мест снизила трудовой и на шесть — потребительский потенциал. В Астраханской области сдали свои позиции сразу пять потенциалов, особенно трудовой и инновационный.

В список «худших» регионов по обоим параметрам динамики инвестиционного климата вошла Республика Карелия, изменив позиции сразу по шести потенциалам, особенно по двум ключевым — туристическому и производственному. Особенно выросли в Карелии криминальный и экономический риски.

В десятку лучших по инвестиционному риску впервые вошло сразу несколько типичных российских регионов с диверсифицированной экономикой и выраженными сельскохозяйственными функциями — Пензенская, Воронежская и Тамбовская области

Новая волна

В десятку лучших по инвестиционному риску впервые вошло сразу несколько типичных регионов с диверсифицированной экономикой и выраженными агропромышленными функциями. В результате группа лидеров обновилась на 70% (см. таблицы 4 и 5). Впервые в лидерской десятке оказались Пензенская, Воронежская, Тамбовская области. Вместе с Липецкой областью эти регионы образовали новую волну типичных инвестиционно привлекательных российских регионов — относительно небольших, экономически сбалансированных, несырьевых (см. рисунок). Их секрет в устойчивой экономической базе, основанной на сельском хозяйстве и обрабатывающей промышленности, социальной стабильности, спокойной криминальной обстановке и грамотном управлении.

Особенно впечатляющую динамику снижения инвестиционного риска демонстрирует Воронежская область. За последние три года она поднялась с 68-го на 7-е место в рейтинге интегрального инвестиционного риска за счет улучшения всех параметров. Тамбовская область начиная с 2004 года переместилась с 57-го на 8-е место. В Пензенской области улучшились и без того неплохие параметры «гуманитарных» составляющих риска.

Новичком в группе фаворитов стала и Омская область — единственный сибирский регион, вошедший в топ-10 по риску за все годы рейтингования. За 2008 год область значительно улучшила на фоне других регионов параметры социального, финансового, управленческого, а также экономического риска.

В стан лидеров вернулись столичные регионы, а также Республика Башкортостан, что, конечно, является положительным фактором, поскольку эти регионы вместе с Краснодарским краем и Ростовской областью призваны задавать стандарты инвестиционной привлекательности.

Впервые не попали в десятку лучших по инвестиционному риску Республика Татарстан и Белгородская область. Татарстан понизил свои места в рейтинге по пяти из семи видов риска, а Белгородская область — по четырем. Вышли из числа лидеров Вологодская, Нижегородская, Рязанская и Калининградская области, а также Чувашская Республика.

Несмотря на изменение предпочтений инвесторов, Липецкая область вновь подтвердила свое первенство и осталась единственным регионом с минимальным уровнем риска (рейтинговая категория А).

Среди регионов, очень сильно снизивших показатели инвестиционного риска, Новгородская и Кировская области, где новые власти освоились с управлением, а также Санкт-Петербург, завершающий модернизацию своей промышленной базы (см. таблицу 6). Напротив, соседняя Ленинградская область провалились за счет высокого управленческого и социального рисков. В Калининградской области проблемы в экономической сфере повлекли за собой ухудшение финансового состояния и социального климата. В Красноярском крае помимо высокого экологического риска обострились социальные проблемы: увеличилась безработица, просроченая задолженность по заработной плате (в 5,7 раза выше среднероссийского уровня), сохранилась значительная доля бедного населения.

Необходима специальная инвестиционная политика опережающего развития восточных и северных регионов, предусматривающая сохранение и развитие существующих и создание новых инфраструктурных коридоров, а также точек и зон приоритетного развития

На запад!

За последние годы произошел существенный сдвиг инвестиционного потенциала из восточных регионов, несмотря на богатство ресурсов, в европейскую часть России. Это создает серьезную угрозу перспективному развитию восточных регионов, вплоть до их потери для страны.

В период между кризисами инвестиционный потенциал сместился на запад, в районы развитого сельского хозяйства и преимущественно обрабатывающей промышленности, создающей высокую добавленную стоимость. Три западных округа — ЦФО, СЗФО и ЮФО — увеличили свою суммарную долю в потенциале с 53 до 56%, в то время как преимущественно сырьевые регионы — УФО, СФО и ДВФО — снизили ее с 29,6 до 27,1% (см. график 5). К тому же восточные регионы по сравнению с западными в среднем имеют более высокий и растущий уровень инвестиционного риска, хоть на западе и есть достаточно высокорисковый ЮФО.

Ситуацию возможной потери восточных регионов усугубляет и выявленная тенденция снижения инвестиционного потенциала и роста инвестиционного риска в ПФО, который играет особую цементирующую роль в обеспечении территориальной целостности России. Особенно тревожат процессы, происходящие в узловом регионе ПФО — Самарской области, которые отражаются в прогрессирующем снижении ее инвестиционной привлекательности.

Недостаточные объемы инвестиций за прошедшее десятилетие бескризисного развития так и не позволили перестроить экономику, сделать ее современной и устойчивой к кризисам. Более четверти общего объема и почти половина прямых иностранных капиталовложений было направлено в регионы ЦФО (см. график 6). Напротив, несмотря на высокую долю прямых иностранных инвестиций в регионы ДВФО (преимущественно в Сахалинскую область), по общему объему накопленных инвестиций в основной капитал этот округ занимает последнее место в России.

Сохранение существующего распределения инвестиционной привлекательности будет притягивать средства лишь в отдельные территории, отличающиеся стабильным инвестиционным климатом. Наибольшие шансы в модернизационном процессе получают Северо-Западная, Центральная и Южная, а также Приволжская зоны.

Напротив, большинство регионов, особенно на востоке страны, похоже, могут оказаться за бортом модернизации. В перспективе это грозит постепенным переходом от линейно-узлового к очаговому принципу территориального развития производительных сил в значительной части России. Предполагаемое переселение из моногородов лишь усугубит потерю освоенной территории. В этих условиях необходима специальная инвестиционная политика опережающего развития восточных и северных регионов, предусматривающая сохранение существующих и создание новых инфраструктурных коридоров, а также точек и зон приоритетного развития. При этом меры по повышению инвестиционной привлекательности, принимаемые региональными властями, должны стать частью будущих региональных программ модернизации.