Классический разночинец

Повестка дня
Москва, 25.01.2010
«Эксперт» №3 (689)

29 января отмечается 150 лет со дня рождения Антона Чехова. У Довлатова в записной книжке читаем: «Можно благоговеть перед умом Толстого. Восхищаться изяществом Пушкина. Ценить нравственные поиски Достоевского. Юмор Гоголя. Однако похожим быть хочется только на Чехова». Почему? Что нам сейчас Чехов?

Стопятидесятилетие — промежуточный юбилей. С одной стороны, это достаточно много для того, чтобы в вечность отошел не только сам юбиляр, но и все, кто знал его лично (в отличие от столетнего: до него вдова не дожила меньше года). С другой — достаточно мало, чтобы материальный мир успел разительно поменяться. Это не Гоголь с его дилижансами и гусиными перьями. Чехов ездил на поезде и говорил по телефону, носил пиджак и брился безопасной бритвой. Антон Павлович, по дате рождения годящийся в дети Лескову и Толстому, замыкает шеренгу русских классиков XIX века, восхищающих весь мир своей цельностью. Но и, будучи всего на десять лет старше Брюсова, Горького и Кузмина, открывает ряд русских леваков-модернистов, сеявших в рыхлую почву смут и революций зерна экспериментов, взошедшие двадцать, тридцать, а то и пятьдесят лет спустя в творчестве Бабеля, Джойса, Беккета, Ионеско… Последнее утверждение может показаться преувеличением. Трудно соотнести подчеркнуто старомодного «доктора Чехова» с авангардом. Но левак Маяковский в футуристическом 1914 году не сбрасывал его с корабля современности, отзывался о нем резковато, но с явным одобрением: «Чехов первый понял, что писатель только выгибает искусную вазу, а влито в нее вино или помои — безразлично».

Чехова не зря называли крайним модернистом, тщательно маскирующимся под реалиста. Провинциальный мещанин Чехов, упорным непрерывным трудом и строгой самодисциплиной достигший положения одного из самых влиятельных интеллектуалов России, не желал иметь ничего общего с нервическими богемными артистами, которых в его окружении было предостаточно: Гаршин, Левитан, да и собственный старший брат-художник Николай. Они вставали в позы, выставляли себя напоказ. Да и они ли одни? Не так ли поступали и Пушкин, и Толстой? По их произведениям можно восстановить их жизнь близко к реальной биографии.

Чехов выставляться напоказ не желал категорически. В 1890 году, как только появилась финансовая возможность, отправился не в Европу, а в тяжелейшую поездку через всю Сибирь на Сахалин. И за три месяца в одиночку впервые произвел перепись населения каторжного края. Одного этого достаточно, чтобы имя Чехова осталось в русской культуре, но он сам постарался затушевать масштаб сделанного. До конца жизни, даже когда литературные гонорары позволяли покупать недвижимость, не бросал (в отличие от Вересаева, Булгакова, Аксенова…) медицинской практики: ранним утром, пока все домашние спали, принимал в Мелихове окрестных мужиков, выставляя перед знакомыми свою тяжелую работу как хобби литератора. И это не было жестом, как у Льва Толстого с его «пахать подано», это был естественный способ существования, сознательно и целенаправленно им выстроенный.

У партнеров

    «Эксперт»
    №3 (689) 25 января 2010
    Борьба с кризисом
    Содержание:
    Поможем, только не деньгами

    Новая антикризисная политика правительства становится адресной, точечной и конкретной. Правда, власти по-прежнему проявляют сдержанность, когда речь заходит о бюджетной поддержке экономики, но в области нефинансовых стимулирующих мер активность властей беспрецедентна

    Международный бизнес
    Экономика и финансы
    На улице Правды
    Реклама