Химические свойства серебра

Максим Соколов
1 февраля 2010, 00:00

Когда накануне сорочин по Е. Т. Гайдару бывший и действующий мэры Москвы Г. Х. Попов и Ю. М. Лужков выступили с большой газетной статьей «Еще одно слово о Гайдаре», представляющей покойного сознательным и злонамеренным вредителем, «символом чудовищного разлома несправедливости и бесчеловечности, зеркалом того антинародного, номенклатурно-олигархического etc.», это произвело впечатление и на людей вроде бы много видевших. Б. Е. Немцов даже указал, что Ю. М. Лужков «в особо подлой манере антихриста решил заявить о себе как о совковом политике федерального масштаба». Поминать в связи с определенным кругом лиц антихриста и блудницу вавилонскую — значит придавать речи немалую живость, но вряд ли точность. Далеко кулику до Петрова дня, и Ю. М. Лужков, ниже Г. Х. Попов вряд ли способны соблазнить даже и избранных. Да и вообще послужной список авторов мало свидетельствует о склонности считаться с общественными предрассудками — почему эти эмансипированные люди должны чтить чьи-то сороковины?

Как раз в плане общественных приличий авторы давно никому ничего не должны, ибо «должны» предполагает какие-то ожидания. Вопросы, здесь возникающие, совсем другого свойства. Один — из области праздного любопытства. Мало того, что из соображений простейшего лицемерия, которое, как говорят, является последней данью порока добродетели, обличать покойного было бы лучше после сороковин, публикация текста была осуществлена с крайней небрежностью, как правило, свидетельствующей о большой спешке. В бумажной версии фигурировало два автора, тогда как в первоначальной интернетской только один — Г. Х. Попов. Терминология и стиль — тоже скорее его. Вероятно, накладка произошла, когда согласовывали подпись Ю. М. Лужкова, но неясно, какая нужда была спешить. Специально поспеть до наступления сорока дней? — вряд ли, не антихристы же они, в самом деле. Не связанное со злобой дня «не могу молчать» не объясняет такую суету. Единственное событие, могшее склонить к поспешности, — это утечка о грядущей отставке ветерана М. Ш. Шаймиева, наводящая на мысли «со мною бы не было то же». Тут же выступить с текстом, показывающим, сколь мощно Ю. М. Лужков восстает против утеснителей народа, вызывая к себе всеобщую любовь москвичей и этим побуждая начальство лучше себя ценить, — такая идея могла возникнуть в разгоряченном уме. В конце концов, не один раз срабатывало, как не понадеяться, что сработает вновь.

Мысль о том, как избежать судьбы Шаймиева, склоняла к тому, что гомеопатические дозы народолюбия тут будут неуместны — и дозы были выбраны соответствующие. Скорбь авторов о том, как «возникал слой собственников, сформировавшийся без борьбы в рыночной конкуренции, без публичного контроля. Эти предприниматели... были изощрены в отношении подкупа всех участников дележа собственности государства... были чужды самой идеи социальной ответственности перед государством, обществом, гражданами» могла вызвать сильные чувства, в том числе и чувство удивления при виде того, как можно быть лишенным минимальной рефлексии.

Как, впрочем, и минимальной тщательности: «Был февраль 1992 г.... Народу собралось довольно много в зале... Один из авторов этой статьи проинформировал Гайдара о том, что в Зеленограде наша медицина зафиксировала 36 смертей из-за голода. На это Гайдар ответил просто: идут радикальные преобразования, с деньгами сложно, а уход из жизни людей, не способных противостоять этим преобразованиям, — дело естественное». Дополнив то усмешкой.

Поскольку Зеленоград — лишь один из многих районов Москвы и в других, очевидно, было то же самое; поскольку все это удалось скрыть и от «Коммунистов России», и от Р. И. Хасбулатова, и от газет «Советская Россия» и «День» (после 1993 г. — «Завтра»), любивших писать и о том, что было, и о том, чего не было, остается поверить в то, что все участники многолюдного собрания свято блюли омерту, и авторы статьи вдруг отважились разрешить обет лишь 18 лет спустя. Либо нужно вспомнить идиому «нести как на мертвого». Она многое проясняет.

В ходе дальнейшей общественной полемики явился, однако, интересный вопрос, далеко выходящий за рамки оценок гайдаровских реформ. Могут ли известные качества ума и сердца дезавуировать оценки, произведенные обладателем этих качеств? Принято считать, что с тем, кто украл серебряные ложки, не вступают в дискуссию о химических свойствах серебра, но как быть, если собственно химическая часть представляется убедительной?

Самый простой ответ здесь таков, что дискуссия, имеющая целью не возбуждение страстей, но установление истины, предполагает известный уровень доверия и приличия, а потому не является полностью открытой для всех желающих. Например, казус с серебряными ложками может оказаться препятствием. См. отношение физиков и химиков к модернизаторам Б. В. Грызлову и В. И. Петрику.

При этом следует учитывать, что важную роль могут играть не только известные качества оппонента, но и его опыт работы по данной или сходной проблеме. Оценка политических свершений всегда сопряжена с вопросом, была исполнена миссия наихудшим образом или же таким, когда в силу неодолимых обстоятельств лучше сделать было невозможно или, хотя и возможно, но вряд ли намного лучше. Опыт других сталкивавшихся со сравнимой задачей, в частности опыт критиков, тут имеет большую познавательную роль.