Зачем России финансовый центр

Олег Сафонов
1 февраля 2010, 00:00

Нарастающая дестабилизация мировых финансовых рынков и рост международной конкуренции делают все более актуальной идею создания в России мощного международного финансового центра

Согласно последним сообщениям, на встрече министров финансов и глав центробанков G7, которая состоится 5–6 февраля в Канаде, Россия вновь не выступит полноправным участником. Российские представители будут допущены только к обсуждению ряда вопросов. Так что, несмотря на многолетнее участие в работе G8, нашей стране так и не удалось пока стать полноценным финансовым игроком.

Почему так происходит? На наш взгляд, это вызвано прежде всего тем, что в России до сих пор не сформировался серьезный финансовый центр. Наша страна остается потребителем, а не производителем финансовых услуг, что сдерживает развитие ее экономики и мешает продвижению ее интересов за рубежом. Причем сегодня — в связи с формированием Таможенного союза — эта проблема становится еще более актуальной. Успех проекта создания общего экономического пространства во многом будет зависеть и от того, удастся ли ускорить появление развитого финансового центра в России.

Сделать это будет непросто, поскольку конкуренция на рынке финансовых услуг растет. Но и не пытаться мы позволить себе не можем. Потому стоит посмотреть, что делают наши конкуренты для развития своих финансовых центров, и провести инвентаризацию наших возможностей в этой сфере.

Нью-Йорк против Лондона

Еще за год до активной фазы кризиса существенно возросла конкуренция мировых финансовых центров. Основным мотивом являлось отчетливое понимание неотвратимости скорого глобального катаклизма, последствия которого уже тогда оценивались как фундаментальные и способные кардинально изменить расстановку сил в финансовом мире.

Обострение борьбы наглядно проявилось в стратегиях развития финансовых центров, которые постепенно становились доступными широкой общественности в течение всего 2007 года.

Первой была представлена стратегия развития Нью-Йорка. Еще летом 2007-го на слушаниях в сенате США прозвучал доклад о роли и месте Нью-Йорка как мирового финансового центра, а также о его перспективах в ближайшие годы. Важнейшим положением обнародованной стратегии развития нью-йоркского финансового центра являлся тезис о жизненно важной необходимости для США сохранения лидерства в сфере мировых финансов в ближайшие годы. Вопрос о доминировании Нью-Йорка в мировой финансовой системе был объявлен национальным приоритетом, с обязанностью действующей администрации прилагать максимум усилий к сохранению статус-кво.

Свидетельством обострившейся борьбы служит, в частности, утверждение авторов стратегии развития Нью-Йорка, что в сложных условиях нестабильности мировой финансовой системы старейший мировой финансовый центр — Лондон — частично утратил свои лидирующие позиции, уступив первенство Нью-Йорку. Потому, по мнению авторов стратегии, крайне важно приложить максимум усилий, чтобы окончательно перехватить инициативу у Лондона, не дав ему восстановить свое лидирующее положение в мире финансов.

Примерно в то же время рядом исследовательских структур лондонского Сити было предложено перспективное видение будущего этого финансового центра. Основным в данной стратегии являлось признание Лондоном крайне жестких условий конкурентной борьбы и утраты лидерства по целому ряду позиций. Вместе с тем авторы стратегии не считали, что мировой центр финансов переместился в Нью-Йорк, и готовы были продолжать борьбу за лидерство.

Так, согласно британскому рейтингу мировых финансовых центров (The Global Financial Centres Index), который в 2007 году включал 46 позиций, первая десятка формировалась следующим образом: Лондон, Нью-Йорк, Гонконг, Сингапур, Цюрих, Франкфурт, Сидней, Чикаго, Токио, Женева. (Для справки: Москва в этом рейтинге занимает 45-ю позицию, а замыкают его Афины.)

Швейцария: стать третьими

О резком обострении конкуренции финцентров свидетельствует и тот факт, что в том же 2007 году в начале сентября стратегию развития представила и Швейцария. Стратегия была обнародована в Цюрихе руководством Швейцарской фондовой биржи совместно с руководителями Ассоциации швейцарских банков и Ассоциации страховщиков Швейцарии. Согласно оценке авторов стратегии, лидерство было отдано Нью-Йорку.

Заявленная же цель стратегии — превратить Швейцарию к 2015 году в третий по значению (из 17, определенных в документе) мировой финансовый центр.

Швейцарцы провели тщательный анализ причин, которые повлекли за собой снижение значимости Цюриха как ведущего мирового финансового центра. Среди них было выделено четыре основных. Во-первых, потеря или упущенная возможность организовать еще в 1970 году валютные торги по единой европейской валюте (сначала по евродолларам, потом — ECU). Во-вторых, потеря в 1980 году приоритета в организации мировой торговли золотом, а также утрата преимуществ в организации торговли иными стратегическими товарами. В-третьих, упущенная в середине 1980-х годов возможность позиционировать Швейцарию в качестве места регистрации различных финансовых фондов (та позиция, которая сегодня занята Люксембургом и Ирландией). В-четвертых, общие неблагоприятные условия в мировой экономике, способствовавшие замедлению процессов глобализации и формирования иных центров инвестиционной активности, помимо Швейцарии.

Характерно, что в отношении слияний и поглощений, захлестнувших ведущие мировые биржевые площадки в тот период, Швейцарская фондовая биржа занимает исключительно консервативную позицию. Руководство биржи пока не склонно рассматривать предложения по слиянию, утверждая, что в складывающихся условиях Швейцарии важно сохранить независимость фондового рынка.

Совокупный анализ представленных к концу 2007 года стратегий развития Нью-Йорка, Лондона и Цюриха однозначно указывает на то, что задолго до кризиса мировая финансовая элита четко осознавала всю сложность положения. Об этом говорит и срок, на который рассчитаны разработанные стратегии, — 2015 год.

Характерно, что 2010–2015 годы большинством иностранных и российских экспертов называются в качестве наиболее сложного периода в развитии мировой финансовой системы. При этом игроки особое внимание уделили необходимости удержать некий статус-кво, свое место в финансовой иерархии, с тем чтобы в посткризисный период национальные финансовые центры стали основой возрождения и развития экономик.

Российские попытки

Кризис выявил слабость российской финансовой системы, которая оказалась не готова самостоятельно противостоять негативным внешнеэкономическим факторам, активно преодолевать кризисные явления. Высокая зависимость от иностранного капитала и кредитов сделала ее слишком зависимой от внешней конъюнктуры. Но, с другой стороны, кризис же показал, что в сотрудничестве с государством, при его поддержке российская финансовая система способна устоять в условиях жесточайшего внешнеэкономического шока. Эта укрепившаяся связка государства и частных финансистов вселяет некоторый оптимизм по поводу перспектив создания в России собственного финансового центра.

Впрочем, нужно учитывать, что иностранные конкуренты с тревогой следят за развитием российской финансовой системы. Финансовая мощь страны, располагающей большими сырьевыми и энергетическими ресурсами и стремящейся проводить самостоятельную политику в их использовании, не может не пугать иностранных конкурентов. Зарубежные партнеры России в последнее время вообще крайне озабочены возможностью выхода российского бизнеса на международный уровень. Руководство ряда стран Европы (прежде всего Великобритании) и США предпринимают целый ряд согласованных действий, например, чтобы не допустить приобретения российским капиталом крупных пакетов акций компаний и корпораций на территории ЕС и США. Наиболее наглядный пример — действия GM в отношении российских компаний в ходе переговоров о покупке Opel. Это еще раз показывает наличие крайне высоких политических рисков в попытках инвестирования российского капитала за рубежом и выводит задачу развития отечественного фондового рынка в число приоритетных.

Другой важная задача — создание независимой от США финансовой инфраструктуры (в частности, биржи) для торговли углеводородами. При этом важно понимать: неверная реализация такого геополитического проекта может привести к тому, что будет дискредитирована сама идея организации на территории России биржевой торговли нефтью, газом и другими стратегическими товарами за рубли.

Сегодня у высшего политического руководства страны есть понимание значимости такого инструмента. Более того, за прошедшие годы был полностью или частично реализован ряд проектов, направленных на достижение этой цели. В качестве наиболее резонансных проектов можно назвать:

создание нового стандарта российской нефти REBCO, позволяющего рассчитывать цену российской нефти как самостоятельного продукта, а не с дисконтом к нефти Brent;

попытку организации торговли российской нефтью на бирже NYMEX (США);

— создание в Санкт-Петербурге Международной товарно-сырьевой биржи;

— создание Межрегиональной биржи нефтегазового комплекса;

— создание российско-австрийской газовой биржи в городе Баумгартен;

— запуск на российских биржах ряда деривативов на нефть и золото;

— проработку компанией «Транснефть» вопросов организации нефтяной биржи во Владивостоке;

— создание по российской инициативе Форума экспортеров газа.

Этот далеко не полный перечень масштабных проектов, реализовывавшихся в последние годы, говорит о настойчивом желании руководства РФ достичь цели — организовать биржевую торговлю российским стратегическим сырьем в России и за рубли. Но в силу ряда обстоятельств мощного финансового инструмента у правительства РФ накануне кризиса так и не появилось. Среди причин можно выделить, например, позицию руководителей ряда крупных отечественных нефтяных компаний, которые отрицают саму идею биржевой торговли российской нефтью за рубли. Конечно, такая позиция имеет свое обоснование — компании не готовы рисковать налаженными каналами сбыта, что в условиях весьма конкурентного рынка нефти может серьезно подорвать их бизнес и поставить под вопрос инвестпланы. Но это лишь свидетельствует о том, что требуется более тщательно проработать план перехода к рублевой торговле нефтью.

2010–2015 годы большинством экспертов оцениваются как наиболее сложный период в развитии мировой финансовой системы

Россия на перепутье

В пользу необходимости создать в нашей стране самостоятельный финансовый центр говорит и сам факт глобального кризиса. Устойчивость мировой финансовой системы, опирающейся на существующие центры (и на доллар как на резервную валюту), подвергается все большему сомнению. Чтобы минимально пострадать в случае краха этой системы, нужно иметь собственные сильные институты и финансовую инфраструктуру.

Сегодня для будущего развития российской финансовой системы не так много возможных путей — по-видимому, всего три.

Первый путьможно принять существующее положение дел в мировой финансовой системе как данность и попытаться выстраивать национальную стратегию как маркетинговую стратегию наиболее выгодного доступа на рынок финансовых услуг: стать привилегированным клиентом. В этом случае необходимо сосредоточиться именно на обеспечении конкурентоспособных условий деятельности мирового капитала в стране.

Но это приведет к утрате суверенитета над национальным финансовым рынком, сохранению доминирования иностранной валюты в финансовых потоках, ограничению на проведение самостоятельной денежной и бюджетной политики. Следствием такой политики станет продолжение процесса встраивания российской экономики в мировую путем ее жесткой специализации на добыче сырья и первичной переработке. Так российская экономика никогда не сможет изменить свой сырьевой статус, поскольку в мировой системе распределения труда высокотехнологические ниши заняты другими, а за право войти в этот сегмент идет ожесточенная конкуренция.

Второй путь — участие России в одной из тех региональных валютно-финансовых систем, которые формируются сегодня. Такими региональными системами являются проект «Евро», в перспективе — проект «Золотой юань» в регионе Восточной и Юго-Восточной Азии, проект «Динар Залива» стран Персидского залива, проект единой южноамериканской валюты, наконец, гипотетический североамериканский проект «Амеро». Во многом этот путь схож с первым, хотя в условиях формирования региональных союзов Россия имеет больше шансов выторговать для себя более выгодные условия, как поставщик углеводородного сырья.

Третий путь — формирование и развитие в России самостоятельного национального финансового центра. Это, на наш взгляд, единственно верный в нынешних условиях путь. Основой в данном случае должно стать формирование именно в России цены на экспортное российское стратегическое сырье. Причем ценообразование должно осуществляться исключительно в национальной валюте — в рублях.

В условиях, когда рушатся старые стереотипы, многие виды финансовых центров («тихая гавань», «налоговый рай» и др.) утрачивают свое значение, так как они во многом являются атрибутами нынешней валютно-финансовой системы. В качестве реальных центров притяжения останутся лишь центры реального производства и/или транспортные узлы. Именно к этому классу и относится Москва, географическое положение которой позволяет ей выступать в роли узловой точки торговых, транспортных, миграционных и иных путей между Европой и Азией. Именно развитие проектов транспортных коридоров вместе с поставкой российского сырья на экспорт за рубли должно стать основой стратегии развития Москвы как национального финансового центра.

Безусловно, выбор данного направления развития Москвы с высокой вероятностью вызовет усиление конкурентного давления на Россию. Существенно возрастет вероятность реализации ряда угроз экономической безопасности страны, в частности, игра на дестабилизацию рубля. Могут обостриться проблемы взаимоотношения российского бизнеса с рядом зарубежных партнеров. Но это не повод отказываться от борьбы — на нас не будут давить лишь в случае, если мы добровольно согласимся вечно играть роль исключительно поставщика ресурсов, но ведь это нас категорически не устраивает.

Остается только добавить, что создать российский финансовый центр невозможно в одиночку. Требуется целенаправленная методичная работа по поиску и привлечению иностранных партнеров. Для сравнения: вспомним, что тем же природным газом в Европе Россия эффективно торгует только благодаря созданию разветвленной системы партнерств — поначалу с Германией, затем с Италией и Францией. А ведь в этой сфере у нашей страны существует мощнейшее естественное преимущество — наличие газа. Тем более без сети партнерств с западными и восточными финансовыми центрами и институтами не удастся создать финцентр в России.