Деловая конъюнктура

15 марта 2010, 00:00

Горожане наращивают повседневный спрос; Кризис приостановил рост дифференциации доходов

Замеры покупательной активности жителей крупных городов России, проводимые исследовательской группой РОМИР, указывают на определенное оживление в феврале-марте. В прошлом году расходы (после поправки на инфляцию) после новогоднего ажиотажа, совпавшего к тому же с паникой на валютном рынке и тревогой за судьбу сбережений, падали. В позапрошлом — росли как угорелые, поддерживаемые кредитным потребительским бумом. Ну а в этом пока стоят.

При этом реальный объем повседневных покупок сейчас, судя по индексу РОМИР, примерно на 10% больше соответствующего прошлогоднего уровня. Если бы на такую величину вырос розничный товарооборот в целом, то можно было бы утверждать, что потребительский рынок уже забыл про кризис, — именно такой была глубина его падения от пика до дна. Но пока что этого не случилось: розница выползла из кризисной ямы ровно наполовину, а крупные покупки и особенно приобретение товаров длительного пользования пока еще далеки от докризисных максимумов.

Главной из подвижек стал переставший сжиматься с конца прошлого года потребительский кредит. Зеркальное отражение этого — норма личных сбережений, которая, достигнув небывалых высот к началу осени, когда сберегался в той или иной форме каждый пятый заработанный рубль, в последние месяцы стала снижаться. Тут, правда, стоит учесть, что часть сбережений в форме депозитов и наличных рублей просто заместила валютные накопления, от которых население спешно избавлялось осенью, а потом, когда курс рубля относительно стабилизировался, мотивы для такого поведения ослабли. Тем не менее какие-то сдвиги в сберегательном поведении вполне реальны, и связаны они в первую очередь с изменением отношения к кредитованию.

Какие следствия можно вывести из этих сдвигов в сберегательном поведении, если тенденции закрепятся? Оптимист, вероятно, увидит в этом дополнительные ростки оживления спроса и позитивного воздействия на производство. Ну а мы попробуем найти и в этом радостном событии повод для озабоченности.

Во-первых, потребительский спрос на товары длительного пользования, скорее всего, сфокусируется на импортных товарах.

Во-вторых, оживление кредита и спроса может осложнить эмиссионное финансирование бюджета, этот наш вариант «количественного ослабления», мнимая безопасность которого уже начала потихоньку расхолаживать правительство, у которого руки чешутся еще раз «ударить по кризису» кувалдой дополнительных расходов и индексаций.

Правда, растущий спрос, пусть даже и на импорт, позволит закрыть часть выпавших в прошлом году доходов. Однако безопасность бюджетной накачки всех эмиссионными деньгами как раз и держалась на изменившемся сберегательном поведении населения, да и предприятий: население сокращало уровень задолженности перед банками, предприятия (да и население тоже) наращивали денежные остатки. В условиях, когда экономика жадно поглощала деньги, о последствиях огромного дефицита можно было особенно не беспокоиться. С оживлением кредита все меняется.

Как известно из уже вышедших материалов Росстата, распределение доходов в стране благодаря существенному (на четверть) росту средств, выделенных государством на соцподдержку, практически не изменилось. Доходы почти 38 млн пенсионеров резко увеличились, доходы почти 20 млн бюджетников были стабильны и не пострадали от кризиса, а в итоге — все тот же примерно 17-кратный перевес в доходах 10% самых богатых россиян над 10% их наименее удачливых сограждан. С одной стороны, это отрадно, ведь раньше, по крайней мере с 1995 года, доходное расслоение только росло. Особенно отчетливо это проявилось в период бума 2006–2008 годов, когда доли населения с ежемесячными доходами 25–60 тыс. рублей, как вытекает из наших оценок, примерно удвоились, а количество москвичей с годовым доходом 100 тыс. долларов перевалило за 150 тысяч. С другой стороны, наиболее «популярный», или, как говорят статистики, «модальный» доход, которым довольствуется наибольшая часть сограждан, как был 5,4 тыс. рублей в месяц (в современных ценах) в 2004 году, так и вырос всего лишь до 6,6 тыс. рублей в предкризисном 2008-м.

Сами статистики объясняет эту парадоксальную стабильность расслоения в России отчасти тем, что уловить изменения в положении высокодоходного населения непросто. Согласно тому что реально удается извлечь из бюджетных обследований, дифференциация населения вдвое ниже, остальное статистикам приходится досчитывать по косвенным данным. По мнению некоторых специалистов, реальный коэффициент дифференциации доходов, например, в Москве составляет не 40 с лишним, как гласят официальные цифры, а более 50, а то и 60. И возобновление экономического роста может сделать дальнейшее расслоение по доходам практически неизбежным — первыми его плоды пожнут те, кому и так неплохо.