О стране русов

Александр Механик
обозреватель журнала «Эксперт»
29 марта 2010, 00:00

Английские историки написали книгу о Киевской Руси с позиций сверхнорманизма

Очень необычное чтение для людей, получивших классическое советское-российское образование. Как пишут авторы, «книга повествует о Russia в исходном латинском смысле этого термина — о стране, управляемой народом, который был известен под именем русов», то есть в российской исторической традиции — варягов. Вся история основного населения этой страны или скорее в начале этого периода еще территории: славян, угро-финнов, тюрков — только фон, на котором разворачивается история русов, ставших для этих этносов народом-элитой. И важной для российского читателя полемики норманистов и антинорманистов для авторов, кажется, не существует. По той простой причине, что они представляют собственную точку зрения и не считают нужным в пределах хоть и большого, но ограниченного объема книги излагать другие и вступать в полемику.

В начале труда предпринята довольно детальная попытка разобраться в происхождении народа rûs, о котором сохранились редкие сведения в византийских рукописях, у арабов и франков, о социальном устройстве этого народа и месте его проживания, по крайней мере о месте проживания его вождя — chaganus. Авторы склоняются к тому, что народ этот скандинавского происхождения, однако считают нужным заметить: термин rûs использовался «не только для обозначения этнической принадлежности, но и для указания на социальное положение», которое могло означать принадлежность к некоему военно-торговому объединению, обосновавшемуся на берегах Ладожского озера, с тем чтобы организовать торговлю мехами, столь популярными на арабском Востоке, в Византии и в Европе, в обмен на серебро, ставшее универсальным товаром. И вся логика их дальнейшего продвижения на юг связана в первую очередь с интересами торговли по Волге, по которой было просто попадать из района Ладоги в страны Востока. Однако в IX веке из-за вторжения печенегов ситуация в низовьях Волги резко поменялась, торговые пути оказались перерезаны, и русы в поисках новых торговых путей обращают внимание на Днепр, где к тому времени существовало несколько поселений, возможно, славянских, но, по мнению авторов, находившихся под контролем хазар. С этого времени и начинается история собственно Киевской Руси.

В определенном смысле концепция истории Франклина и Шепарда совпадает с концепцией Михаила Покровского, одного из первых российских историков-марксистов, ошельмованного в 1930-х годах и ныне почти забытого. Покровский считал, что на протяжении практически всей истории России, в том числе ранней, ее движущей силой выступал «торговый капитал», носителями которого в Древней Руси были варяги. Именно Покровскому принадлежит крылатая фраза о русском правящем классе: «торговый капитал в шапке Мономаха».

Правда, сами авторы полагают, что неправильно использовать «Киев в качестве символа этой эпохи». И отрицают принятую в нашей исторической науке схему: предыстория — золотой век, то есть собственно Киевская Русь, — упадок, связанный с распадом единого Киевского государства. Поскольку, по их мнению, речь идет не о распаде, а о гибкости, которую проявили русы, к тому времени в значительной мере ассимилированные в славянской среде и сумевшие методом проб и ошибок создать уникальную систему управления землями. «Если мы отбросим сосредоточенную на Киеве централистскую схему исторического развития, тогда окажется, что не было подъема и упадка, а скорее непрерывный подъем, постоянный рост и расцвет».

Авторы доходят до ХII века, уделяя, естественно, большое внимание принятию христианства и его распространению на Руси. По их мнению, Владимир руководствовался скорее политическими, чем идеологическими соображениями: слабость Византии в тот момент позволяла в обмен на принятие христианства рассчитывать на существенные политически уступки с ее стороны. При этом процесс принятия христианства подданными Владимира оказался вовсе не таким легким, каким его века спустя представляли потомки. Было и сопротивление, было явное и тайное поклонение старым богам. Процесс растянулся на многие десятилетия, а где-то и на столетия. И тем не менее, как замечают авторы, если при Владимире Святославовиче христианская культура и идеологический императив исходили в основном из княжеского двора, то «при Ярославле их источник переместился в резиденцию митрополита, а к концу XI века они укоренились по всему городу…». Вместе с христианством на Русь пришла и византийская культура, при этом «Русь сумела избежать дешевой псевдоинтеллектуальности византийских снобов, обрести свои собственные духовные ценности…».

В книге уделено большое внимание и другим киевским, и не только, князьям, их борьбе за лидерство в шумной семье русов, которых авторы характеризуют как «кучку честолюбивых и алчных полководцев». Вместе с тем эта борьба поощряла каждого из князей всячески развивать подвластные ему города: строить храмы, привлекать торговцев и ремесленников. Тем самым каждый из князей вносил свою лепту в это культурное строительство будущих России, Украины, Белоруссии. Время для создания единого государства еще не пришло, однако, как замечают авторы, «государства не существовало, но, возможно, были начатки нации».

В книге еще много чего интересного. И стоит отметить, что этот труд — первый том 12-томной серии, посвященной истории России от Киевской Руси до настоящего времени, которая пишется английскими учеными и издается в Англии. К сожалению, в России ничего подобного нет и, похоже, в обозримой перспективе не появится.