Символ страны ХХI века

Анжелина Вин
29 марта 2010, 00:00

Четвертый терминал аэропорта Барахас в Мадриде доказывает, что эстетский имидж, разумная функциональность и гармоничная интеграция в ландшафт могут сделать аэропорт лицом целой нации

В 2010 году в эксплуатацию вступают все сооружения и мощности четвертого терминала мадридского аэропорта Барахас, уже названного «образцом экологической и эстетической безупречности». А планируемый в связи с этим пассажиропоток в 35 миллионов человек в год сделает его вторым по величине после лондонского Хитроу европейским аэропортом и главным транспортным узлом, связывающим Европу с Латинской Америкой.

Все началось в 1997 году, когда Управление национальными аэропортами Испании (AENA) объявило международный конкурс на проект строительства четвертого терминала Барахаса и его сателлита T-1S (New Terminal Area — NAT). В основу легла идея о современном аэропорте как главном фасаде страны, ведь это первое, а при пересадке, возможно, единственное место встречи пассажира с государством. Из девяноста представленных заявок выбрали проект основоположника хайтека, как квалифицируют его современные критики, Ричарда Роджерса, разработанный совместно с испанским архитектурным бюро Estudio Lamela и инженерами компаний Initec и TPS. Роджерс, знаменитый эксцентричными зданиями по всей Европе, в очередной раз предстал перфекционистом и позвал в команду лучших. Фасадами занимались инженеры Arup, уже давно получившие международное признание, а освещением — мировые флагманы светоинсталляций Джонатан Спирс и Марк Мейджер. В 2007 году терминал открыл двери пассажирам.

От безликости к узнаваемости

Роджерс уже имел опыт строительства аэропортов. В частности, за ним числится пятый терминал аэропорта Хитроу, который он начал строить на восемь лет раньше, а закончил на два года позже Барахаса. При этом лондонский терминал уступает мадридскому по площади, но превосходит по стоимости почти в четыре раза (4,3 млрд фунтов против 1,24 млрд евро). Однако «англичанин», став очередным классическим образцом хайтека, не сумел, увы, обрести своего лица, заменив его маской безликого современного пространства. Он попал в ряд многих новейших аэропортов, высокотехнологичных и функциональных, рассчитанных на стремительное развитие воздушного транспорта и увеличение пассажиропотока — эдакое переплетение ажурных конструкций из бетона, стекла и металла. Прозрачность, относимая к главным достоинствам таких зданий, позволяет по максимуму использовать естественное освещение и делать предельно ясной систему ориентации людей в большом пространстве.

Но в Мадриде Роджерс, не отказываясь от явных преимуществ современной архитектуры, решил придать терминалу индивидуальности, а значит, сделать узнаваемым и незабываемым.

Акцент на цвет

«Цвета! Цвета! Яркого цвета не хватало модернизму, а затем и хайтеку! Красный, зеленый, желтый… где они? Нельзя же видеть и строить мир черно-бело-серым, стальным и хромированным! Где теплое дерево? Где натуральный камень? Почему только металл, стекло и бетон? Не хватает цвета!» — восклицал патриарх итальянского дизайна и архитектуры Этторе Соттсасс. Но и злоупотреблять цветом опасно: когда его много, пространство становится перенасыщенным, нелепым, и проект обречен на провал. Роджерс сумел найти золотую середину. Он сделал ставку на цветовые акценты — акценты внимания, в результате их никто не пропускает. К услугам пассажиров и функциональные, и эстетические аспекты радужной палитры. И внутри, и снаружи главные У-образные железобетонные опоры комплекса выкрашены яркой краской и в перспективе образуют цветовой ритм, постепенно увлекающий взгляд от ультрамарина на севере к солнечно-желтому в центре и красному на юге. На внутреннюю отделку крыши пошли тонкие планки из китайского бамбука высочайшего качества, на пол — теплый испанский известняк, а не надоевший холодный мрамор. Присутствие естественных материалов смягчает строгость стекла, металла и бетона.

Только не пешком

Планировка терминала чрезвычайно проста. Здание состоит из трех объединенных параллельных и линеарных модулей, имеет шесть этажей, три из которых находятся под землей. Наземные этажи предназначены для регистрации, прохождения контроля системы безопасности, посадки-высадки-пересадки и получения багажа. На подземных размещены службы поддержания жизнедеятельности аэропорта, системы сортировки-доставки багажа и транспортные средства по перераспределению пассажирских потоков между модулями, а также к терминалу-сателлиту T-1S. К примеру, подземный поезд, управляемый при помощи компьютера.

Принцип перемещения человека в аэропорту — прямая линия. Ощущение прямой сохраняется, даже если переезжаешь на другой этаж или просто меняешь направление. Несмотря на то что площадь здания огромна — 1,2 млн кв. м, — заблудиться здесь невозможно, даже если спешишь на другой рейс или срочно уезжаешь в центр города для пересадки на поезд. А если не понимаешь, в каком месте терминала находишься, — не страшно; нужно просто двигаться вперед, и обязательно попадешь в нужную точку. Навигация при помощи знаков превосходная — через определенные промежутки знаки предупредят, сколько времени осталось добираться до нужного выхода. Большое облегчение для пассажира с багажом многочисленные бегущие дорожки-эскалаторы — горизонтальные, под углом, ступенчатые. А еще всевозможные лифты, и нигде никаких ступенек!

Вечно юные дома

За абсолютной функциональностью терминала стоит великолепная архитектурная концепция, изобретенная Роджерсом еще в 1970 году, когда вместе с Ренцо Пьяно он выиграл тендер на строительство Центра Жоржа Помпиду в Париже. Тогда дуэт придумал здание в виде прозрачной конструкции, внутреннее пространство которой в любой момент можно полностью трансформировать. Мало того, все коммуникации были вынесены из здания и превращены во внешние, частично выкрашенные декоративные элементы — чтобы ничто не мешало обустройству очередной внутренней экспозиции. Предложение архитекторов поначалу шокировало публику — то, что до сих пор предпочитали скрывать, выставили наружу и представили в качестве декора! Но декор доказал свою состоятельность в будущем: словно строительные леса, его легко можно было демонтировать и заменять. Так в проекте была воплощена идея постоянно молодеющего здания, способного с течением времени к перерождениям — изменениям как изнутри, так и снаружи, как эстетически, так и функционально.

Та же идея немного в другой форме воплотилась в другом проекте Роджерса — знаменитом здании страховой компании Lloyd’s в Лондоне. Здесь вся вспомогательная инфраструктура (лестницы, лифты, туалеты, инженерные службы, подсобные помещения) размещена в примыкающих к основному зданию башнях и тоже может быть легко заменена. Сами башни, периферийные по своему значению и содержанию, как и коммуникации Центра Помпиду, выступают основными эстетическими элементами фасада.

К моменту разработки проекта нового терминала в Барахасе Роджерс усовершенствовал свою архитектурную концепцию — внутренне усложнил, а внешне упростил, не стал дразнить общественность навешанными на фасад трубами. Коммуникации и системы жизнеобеспечения аэропорта не разбросаны вокруг терминалов, как во всех стандартных аэропортах, а расположены на подземных этажах основного здания и не портят общую картину. Что же до молодости, то эта идея досконально проработана в изощренных архитектурных приемах и деталях, которые ценны не столько сами по себе, сколько как помощники в решении задачи стопроцентной функциональности.

Так, Роджерс эстетически решил одну из главных функциональных задач: он использовал естественное освещение сразу для всех этажей здания, что помогло гармонично вписать терминал в ландшафт. Для этого архитектор придумал систему каньонов — свободных вертикальных пространств, пронизывающих все этажи и соединенных своеобразными мостами. Окна в крыше заливают дневным светом все уровни и заодно позволяют экономить электроэнергию. Терминал стал архитектурным шедевром, но не самим по себе и не заслоном для человека от окружающей среды.

Некоторые считают, что истоки роджеровской победы над пространством надо искать в Италии. Мастер родом из Флоренции и вместе с красотой этого города и этой страны впитал главное: архитектура — это не столько камень, сколько воздух.  

 vrez_picture_2

Ричард Роджерс (родился в 1933 году) — лауреат Притцкеровской премии и Венецианской архитектурной биеннале, признанный модернист и основатель стиля хайтек в архитектуре. Этот стиль в исполнении мастера отличает выразительная, а в поздних работах изощренная эстетика и органичное сочетание с окружающим ландшафтом.

После окончания Архитектурной ассоциации в Лондоне и Йельского университета в начале 1960-х Роджерс вместе с Норманом Фостером организовал архитектурную мастерскую Team 4. Бюро развивало идеи структурной простоты и проектирования зданий из готовых блоков, а также пространственной свободы в интерьере. В 1967 году группа распалась, а в 1970-м Роджерс объединяется с Ренцо Пьяно, с которым выигрывает тендер на строительство Центра Жоржа Помпиду в Париже, нынешней арт-мекки и классики хайтека. В год окончания строительства Центра (1977) архитектор организовывает собственное бюро Richard Rogers Partnership, с 2007 года переименованное в Rogers Stirk Harbour + Partners.

Идеи экоархитектуры и создания гармоничного города, всегда занимавшие Роджерса, изложены в его книге «Города для маленькой планеты». Роджерс — один из шести западных архитекторов-звезд, работавших в России над проектом небоскреба для петербургского «Газпром-сити».

Наиболее знаменитые проекты архитектора — лондонские здания штаб-квартиры страховой компании Lloyd’s, центра экспозиций и культурных событий Millenium Dome (известен как «Купол тысячелетия») и благотворительного центра помощи онкологическим больным Maggie’s Centre. Последний, как и четвертый терминал в Мадриде, отмечен самой престижной архитектурной наградой Великобритании — премией Стерлинга.