Великий поход за опытом и технологиями

Китайцы все активнее скупают зарубежные технологические компании, прежде всего европейские. Пока это происходит скорее стихийно, и предсказать итоги такой экспансии китайского бизнеса не берется никто. Но лет через десять может оказаться, что эта экспансия привела к появлению в Китае инновационной культуры

Сто тысяч работников шведского автопроизводителя Volvo впервые за много месяцев вздохнули с некоторым облегчением. В середине марта китайский автоконцерн Geely наконец-то подтвердил, что все-таки купит у американского Ford его кризисную шведскую «дочку» — за 1,5 млрд евро. Разумеется, в компании произойдут некоторые сокращения персонала, но заводы продолжат работать и марка не исчезнет, заверили новые хозяева.

Всего несколько лет назад представить себе радость европейских работников от того, что их компания уходит с молотка китайцам, было почти невозможно. «Китайская угроза», «Желтые шпионы», «Прилетел китайский дракон» — так в последние годы европейские СМИ преподносили читателям активность работающих в Европе китайских компаний. Партнеры из Китая воруют ноу-хау, скупают и разоряют компании, выводят производство из Европы, сокращают рабочие места, не уставали напоминать европейцам политики и масс-медиа.

Мировой экономический кризис изменил отношение европейцев к китайским инвесторам. При общем дефиците ликвидности они оказались одними из немногих игроков, обладающих деньгами — и желанием эти деньги тратить. «Хотя объем трансграничных инвестиций в мире сократился в 2009 году на 39 процентов, объем китайских зарубежных инвестиций вырос на 6,5 процента. С января 2010 года слияния и поглощения набирают оборот, китайские покупатели демонстрируют отчетливо растущий интерес», — сказал «Эксперту» управляющий совладелец компании ChinaBrand Consulting Ханс Йоахим Фукс. По его мнению, «в Германии китайским инвесторам все еще не слишком доверяют, опасаясь возможного сокращения персонала, перевода производства за рубеж и воровства ноу-хау», но в целом страх, вызванный китайской угрозой, существенно уменьшился. Китайские инвесторы, которые в последние годы перекупили европейские фирмы, продемонстрировали способность успешно управлять своими приобретениями.

Покупка европейских (здесь меньше политических препятствий по сравнению с США) компаний становится одним из приоритетов китайского бизнеса. Это один из самых эффективных способов получить доступ к европейским технологиям, к опыту управления сложными видами бизнеса, наконец, к рынкам высокотехнологичной продукции. «В прошлом многие китайские менеджеры пытались править жесткой рукой и потерпели не­удачу — из-за сопротивления персонала, потери управляющих или влияния проф­союзов и производственных советов. Но китайцы быстро научились на своих ошибках и предоставляют сегодня местному менеджменту больше свободы, не особенно вмешиваясь в текущие дела. С некоторых пор из поглощенных немецких машиностроительных компаний поступают преимущественно хорошие новости», — поясняет Фукс.

Это наблюдение подтверждает и аналитик берлинского Фонда науки и политики (SWP) Бернд Бергер: «Во многих случаях, приобретая европейскую компанию, китайцы оставляют весь менеджмент — в первую очередь потому, что сами хотят научиться управлять компанией».

Точечные покупки наугад

Китайские инвестиции, несмотря на не слишком большой объем, начинают играть все большую роль в европейской экономике. В кризисный 2009 год именно китайские инвесторы стали надеждой для владельцев сразу двух европейских и одной американской автомарок. Помимо покупки Volvo китайские компании претендовали также на Hummer и Saab. Впрочем, громкие переговоры по обеим маркам из портфеля General Motors закончились неудачей: в декабре из переговоров вышла претендовавшая на Saab BAIC, а в феврале провалилась продажа Hummer китайской Tengzhong.

По мнению Бернда Бергера, такой исход переговоров не удивителен: «Китайские компании, приходящие в Европу, часто не знают ни рынка, ни предприятий, ни того, как делается бизнес в Европе. Зачастую они инвестируют буквально наугад. Нередко у них нет конкретных целей — они просто хотят быть в Европе. Разумеется, крупные чиновники в крупных министерствах или компаниях-гигантах знают свой рынок, но большинство средних компаний совершенно не представляют себе, что такое Европа. В этом плане китайские инвесторы более чем наивны. Более того, многие китайские компании рассматривают переговоры о поглощении крупных известных марок как своего рода маркетинг. Они и не собираются покупать ту или иную компанию, но, ведя переговоры о покупке, они попадают на первые полосы европейских газет».

Впрочем, наивны отнюдь не все. «Очень многие инвестиции остаются за пределами внимания СМИ. Так, один из наших клиентов сначала шил шапки в провинции Фуцзянь, потом купил небольшую итальянскую компанию. Часть станков перевез к себе, часть оставил — теперь на законных основаниях производит итальянские изделия», — рассказывает «Эксперту» менеджер одного из китайских деловых интернет-порталов Джон Ван.

Стратегия китайцев на европейских рынках достаточно проста. «Среди крупных компаний китайские инвесторы выискивают ослабленные структуры с финансовыми проблемами — как, например, Saab или Volvo. Но в среднем бизнесе они ищут доступ к долям рынка, к ноу-хау, к сильным маркам с налаженными международными каналами сбыта — прежде всего в Восточную Европу. Спрос со стороны китайцев сместился от компаний с финансовыми проблемами к здоровым технологическим лидерам рынка. Предпочтение отдается непубличным компаниям, поскольку их легче поглотить», — рассказывает Ханс Йоахим Фукс из ChinaBrand Consulting.

По его данным, «как и раньше, китайские инвесторы в первую очередь интересуются машиностроением, поставщиками автомобильных запчастей, медицинским и фармацевтическим хайтеком, оптикой, электроникой, эко- и биотехникой, а также энергетикой и ресурсами, скажем, в Норвегии или в Великобритании. Интересно, что китайцы, например Huawei, усиленно инвестируют в Европе в собственные научные центры, чтобы использовать местные ноу-хау. Вообще, китайцы предпочитают скорее подпитываться в Европе идеями».

За электроникой

Пример подобной стратегии китайских компаний — экспансия концерна TCL. Уже одна история его названия показывает, насколько гибка эта китайская компания в своем позиционировании. Вплоть до 2007 года аббревиатура TCL означала Today China Lion. В 2007-м руководство сочло, что это значение не соответствует задачам компании по завоеванию европейского рынка — и решило, что отныне TCL будет означать The Creative Life («Творческая жизнь»).

Основанная в 1981 году, с конца 1990‑х TCL начала активно присматриваться к европейскому рынку. В 2002 году она поглотила обанкротившуюся немецкую компанию с более чем столетней историей — Schneider, производителя бытовой электроники. Через два года TCL приобрела у французской Thomson производство телевизоров и интегрировала его со своими линиями, что сделало TCL крупнейшим производителем телевизоров в мире. В том же 2004 году TCL вместе с французской Alcatel основала совместное предприятие TAMP по производству мобильных телефонов, в котором она получила 55%. Согласно договору между компаниями, к 2015 году TAMP должна стать стопроцентной «дочкой» TCL.

Аналогичным путем шел к успеху другой китайский концерн — Haier, который специализируется на производстве бытовой техники и является одним из наиболее успешно развивающихся китайских производств. Основан Haier был в середине 1980-х в Циндао как совместное предприятие с немецким Liebherr (отсюда название — Liebherr в китайском варианте звучит как
«либохайер»). Сегодня концерн самостоятельная компанией, в нем работает более чем 50 тыс. сотрудников, а оборот превышает 15 млрд долларов. В 2000 году Haier открыл в итальянском Варезе свою европейскую штаб-квартиру, откуда координирует деятельность сбыта продукции в 13 европейских странах. В 2003-м концерн поглотил итальянскую компанию Meneghetti, производившую холодильники. В 2009-м купил другого итальянского производителя бытовой кухонной техники — Elba. «Эти приобретения позволили Haier обойти европейские таможенные барьеры, улучшить характеристики дизайна своей продукции, а также оптимизировать производственные цепочки», — говорит профессор Пьемонтского университета китаист Роберта Рабеллотти.

Выстраивая цепочку

Близость к европейскому потребителю — один из главных аргументов, заставляющих китайских инвесторов вкладывать деньги в Европу, подчеркивает г-жа Рабеллотти. «Китайские инвестиции в Европе — долгосрочные инвестиции и часть большой глобальной стратегии. Китайцы инвестируют не просто в Европе, параллельно они инвестируют в Латинской Америке, в США, в других странах. Это стратегия расширения глобального присутствия, рассчитанная на многие годы. При этом надо понимать, что китайцы не инвестируют конкретно в Германию, или во Францию, или в Италию. Они инвестируют в регион. Сделав инвестицию в одну европейскую страну, они могут спустя какое-то время перевести компанию в другую. Но при этом они будут оставаться в регионе. Разумеется, были и примеры неудачного менеджмента, и примеры того, как китайские инвесторы перепродавали компанию спустя некоторое время после приобретения. Но в целом китайские инвестиции достаточно успешны. Кроме того, китайцы, покупающие европейскую компанию, не собираются, как часто опасаются европейцы, переводить производство в Китай. Наоборот, они хотят набирать опыт, учиться европейскому менеджменту, а также быть ближе к европейскому потребителю. Переводить производство в Китай им совершенно не нужно», — говорит профессор Рабеллотти.

Примером такого глобального подхода, в рамках которого выбор делается не между зарубежным производством и производством, размещенным в Китае, а между производствами на разных рынках сбыта, является политика Lenovo, которая в 2005 году купила подразделение по выпуску ноутбуков у IBM. В 2007-м компания объявила, что собирается открыть европейскую сборочную линию в особой экономической зоне в польском городе Легнице. Но в 2009 году в последний момент решение было пересмотрено — выбор пал на Мексику, как более близкую к североамериканскому рынку сбыта. Впрочем, регистрация Lenovo в Легнице формально не отозвана, подтвердили «Эксперту» в пресс-службе особой экономической зоны. «Lenovo до сих пор зарегистрирована в Легнице и может приступать к строительству в любое время», — заявил представитель ОЭЗ Мацей Ройовски.

Будущее неясно

Помимо поиска рынка сбыта в Европе китайские инвесторы ищут и доступ к европейским компаниям, обладающим уникальными технологиями и производственной базой. Одним из самых известных подобных приобретений стала покупка осенью 2008 года компанией China Oilfield Services Limited (COSL), «дочкой» китайского государственного нефтяного концерна CNOOC, норвежской компании, производителя и оператора офшорных буровых установок Awilco. Сумма сделки составила 2,4 млрд евро. Благодаря инвестициям в Awilco китайскому концерну удалось получить ноу-хау, позволяющие строить платформы, способные производить бурение на глубине до 760 метров, что на 260 метров больше прежних показателей. Кроме того, COSL удалось увеличить свой флот буровых платформ до 22 единиц и выйти на восьмое место в мире, а также стать (через поглощенную Awilco) владельцем 50% акций американской буровой компании Premium Drilling.

Как уже было сказано, не все отраслевые китайские инвестиции оказываются удачными. Скажем, инвестиции в транспорт, традиционно считавшиеся естественными для китайских инвесторов, заинтересованных в выстраивании логистических связей с Европой, в целом приносят больше проблем, чем успеха. Так, транспортная компания LinkGlobal Logistics, в 2007 году приобретшая бывший военный аэропорт Пархим, расположенный между Берлином и Гамбургом, и намеревавшаяся превратить его в крупный транспортный узел, до сих пор не смогла наладить даже регулярного авиасообщения на базе аэропорта. «Пока здесь нет регулярного воздушного сообщения. Функционирование аэропорта поддерживается 20 постоянно занятыми сотрудниками. Из-за того что авиарейсы совершаются относительно редко, число компаний-поставщиков тоже не увеличилось», — сказал «Эксперту» мэр Пархима Бернд Ролли, отметивший, правда, что благодаря инвестициям китайцев «повысилась узнаваемость города».

Не менее туманно будущее инвестиций морской транспортной компании COSCO, подписавшей контракт об управлении в течение 35 лет начиная с 2009 года двумя контейнерными терминалами крупнейшего греческого порта Патры. В Патрах COSCO столкнулась с жестким сопротивлением местных профсоюзов, фактически заблокировавших все попытки санировать проблемный порт и добиться от его работы устойчивой прибыли.

«Будущее многих китайских инвестиций в Европе совершенно не ясно, — сказал “Эксперту” Бернд Бергер. — Что очевидно, так это то, что все чаще китайские компании решают доверить европейские дела вернувшимся из Европы молодым китайским специалистам. Такие сотрудники, имеющие опыт жизни в Европе, куда лучше понимающие европейские реалии, раньше имели меньше шансов на получение карт-бланша. Сегодня они все более активно привлекаются к работе, и это помогает китайским инвесторам преодолеть культурный разрыв с поглощаемыми европейскими компаниями».

Вам показалось

Страх европейских политиков перед волной инвестиций из КНР пока необоснован. Хотя объем китайских вложений за рубежом вырос с 2004-го по 2008 год с 5,5 до 42 млрд долларов, на Европу (и США) приходится лишь малая часть этой суммы. Более 56% китайских инвестиций уходит в Гонконг, который, в свою очередь, является крупнейшим инвестором для материкового Китая: в 2009 году Гонконг вложил в КНР 54 млрд долларов. На втором месте Тайвань с 6,6 млрд долларов инвестиций. Еще 25% китайских инвестиций оседают в налоговых оазисах Британских Виргинских и Каймановых островов, которые опять-таки зачастую используются как одна из промежуточных остановок на пути реинвестирования в Китай. Из оставшихся 18,5% инвестиций половина уходит в прочие страны Азии и Океании, далее следует Африка, где Китай пытается закрепиться в ресурсодобывающих отраслях, и лишь потом идут Европа и Северная Америка — на эти два развитых региона приходится лишь 3 и 2,1% от общего объема китайских инвестиций соответственно.

«Тема китайских инвестиций в Европу излишне раздута европейскими медиа. Да, китайские компании проявляют определенный интерес к инвестициям в европейскую финансовую отрасль. Но объем китайских инвестиций все еще относительно невелик. Он несравнимо меньше, чем, например, объем инвестиций китайцев в Африке, где китайские компании пытаются обеспечить себе доступ к природным ресурсам. Тема китайского инвестиционного влияния станет по-настоящему актуальной не раньше чем через десять лет. Пока что говорить о ней всерьез рано», — сказал в беседе с корреспондентом «Эксперта» аналитик SWP Бернд Бергер.

Весьма скромно смотрятся китайские инвестиции в Европу и на фоне европейской активности в Китае. По состоянию на 2007 год в Германии, первой среди европейских стран по показателю объема привлеченного китайского капитала, было накоплено всего лишь 355 млн евро китайских инвестиций. Для сравнения: на тот же период объем накопленных в Германии инвестиций из России составлял 3,4 млрд евро, из Японии — 12 млрд евро, из Франции — 38,5 млрд евро, из США — 49 млрд евро, а из Голландии — 104 млрд евро. При этом лишь в период с 2000-го по 2008 год немецкие инвесторы, по данным немецкой зарубежной торговой палаты, вложили в китайскую экономику 10,8 млрд евро. Некоторый объем этих инвестиций был выведен из Китая в ходе кризиса, но в любом случае немецкий инвестиционный поток в Китай существенно превышает обратное движение капитала, которого так опасаются германские политики.

Haier специализируется на производстве бытовой техники и является одной из наиболее успешно развивающихся китайских компаний

При активном содействии властей

Стремление китайских компаний искать интересные активы за рубежом в целом поддерживается властями КНР, хотя последние стараются как-то регулировать этот процесс. «Китайским компаниям, которые хотят инвестировать за рубежом, необходимо получить разрешение в контролирующих органах», — рассказывает «Эксперту» юрист китайского офиса французской юридической компании Jide Loyrette Nouel Лаура Дерон. Частным предприятиям нужно обзавестись положительной резолюцией министерства торговли, государственной комиссии по реформам и развитию, а также государственного управления по валютным резервам. Если инвестиции в иностранные активы планирует государственная компания, к этому списку прибавляется еще и комиссия по контролю и управлению государственным активами.

Два года назад, правда, условия контроля были несколько смягчены — судьбу инвестиций до 100 млн долларов США позволили решать на уровне провинций. Это серьезно упростило процедуры и привело к росту мелких и средних китайских инвестиций в иностранные активы.

Официально политика поощрения иностранных инвестиций китайских компаний называется «стратегией исхода» (Цзоучуцюй). В отдельных случаях китайские компании могут получать кредиты на приобретение иностранных активов — их выдачей занимается Экспортно-импортный банк КНР. Министерство торговли совместно с министерством финансов также учредило специальную программу помощи выходящим за рубеж китайским компаниям. Она предусматривает компенсацию расходов на оплату юристов, получение патентов, наем финансовых консультантов и ряд других услуг. Похожие процедуры используются и руководством многих китайских провинций.

В конце февраля министерство торговли КНР выпустило новый нормативный документ, посвященный инвестициям в иностранные активы. В «Руководстве по инвестициям в иностранные активы» утверждается, что в 2010 году «возможностей для инвестиций будет больше, чем потенциальных проблем с ними». Компании призывают думать о продвижении за границей имиджа «ответственного Китая» и вообще думать в первую очередь о национальных интересах.

Впрочем, китайские власти одобряют далеко не все зарубежные покупки. Ярким примером может служить история машиностроительной компании Tengzhong из провинции Сычуань, которая, как уже было сказано, попыталась купить бренд Hummer. Tenzhong смогла довольно быстро договориться с американцами, но так и не сумела убедить китайские власти, взявшие курс на консолидацию автомобильной отрасли и не заинтересованные в появлении на китайском автомобильном рынке еще одного игрока. После нескольких месяцев рассмотрения в вышестоящих органах заявка Tenzhong была отвергнута, а General Motors в результате решила вообще свернуть производство «хаммеров».

Активность китайских компаний на иностранных рынках привела к тому, что потенциальные «жертвы» начали сами ездить в Поднебесную — в Китае вот уже три года проходят ярмарки иностранных инвестиций, крупнейшая из которых, China Overseas Investment Fair, проводится в октябре в Пекине. Впрочем, эффективность их не очень велика. «Серьезных инвесторов не много, — рассказал “Эксперту” один из европейских участников октябрьской выставки. — Китайские компании все же предпочитают искать варианты по своим каналам, а не на открытых площадках».

Гонконг—Берлин