Жутковатая дилемма

29 марта 2010, 00:00

Необычная эффективность государственного управления, позволившая одной из беднейших стран превратиться во вторую по влиятельности державу мира, — одна из самых примечательных черт тридцатилетней китайской экономической экспансии. Почему, несмотря на наличие всех типичных проблем вроде коррупции, китайская бюрократия столь эффективна?

Можно перечислить целый набор объективных факторов. Во-первых, понятные цели. Китай шел путем, по которому до него прошли Япония, Южная Корея и Тайвань. Что делать — ясно, какие бывают ошибки, тоже известно. Есть опыт не только соседей, но и противоречивый опыт СССР (индустриализация и перестройка), а также печальный опыт Африки и Латинской Америки. Во-вторых, благоприятная внешняя конъюнктура — подъем Китая пришелся на эпоху либерализации международной торговли и финансовой глобализации. В-третьих, низкая база старта при сравнительно мощных базовых отраслях.

Но это все, так сказать, предпосылки, которые нужно было суметь реализовать. У правящей группы — руководства Коммунистической партии Китая — еще должна была быть сильная мотивация добиться именно такого результата. А исторический опыт показывает, что есть две основные причины, настоятельно побуждающие элиты править эффективно: угроза внешнего вторжения и угроза внутреннего бунта. В случае с обладающим ядерным оружием Китаем имеет место вторая причина.

Угроза восстания — либо в этносепаратистских Тибете и Синьцзяне, либо в наиболее бедных регионах преимущественно с крестьянским населением — нависает над Пекином. Только способность правительства обеспечить рост благосостояния поддерживает политическую монополию КПК и относительную политическую стабильность в стране. Банально, но в 1989 году на площади Тяньаньмэнь между китайскими элитами и населением был заключен пакт — рост доходов в обмен на политическую лояльность, и в целом условия этого пакта соблюдаются до сих пор.

Китайским коммунистам поневоле приходится быть эффективными управленцами, ибо бунт лишенного перспектив крестьянства в той или иной связке с молодежным протестом остается весьма реальной перспективой. Если бы в Пекине как огня не опасались подобного сценария, не стали бы предельно жестко громить секту «Фалуньгун». Китайское руководство весьма реалистично оценивает ситуацию в стране и в мире, лишь в последние год-полтора — на фоне глобального кризиса — появились первые признаки некоторого «головокружения от успехов».

Самое интересное в Китае начнется, когда станет понятно, что возможности для дальнейшего поступательного роста благосостояния основных масс населения исчерпаны. Если к тому моменту, когда это произойдет, КНР успеет стать достаточно богатой страной (в качестве рубежа обычно называют 20 тыс. долларов ВВП на душу населения), то проблем нет. Но если Китай подойдет к критической точке, так и не достигнув этого рубежа (при 1,3 млрд человек это соответствует ВВП в 26 трлн долларов — чуть меньше суммарного ВВП США и ЕС сегодня), это почти наверняка дестабилизирует режим.

Размеры Китая таковы, что наиболее вероятным сценарием оказывается жутковатая дилемма: либо своим подъемом КНР дестабилизирует весь остальной мир, либо, притормозив, окажется дестабилизирована изнутри. Можно ли как-то снять это противоречие за счет качественного повышения технологического уровня или перехода к какой-то иной социально-экономической модели в Китае, справятся ли с этим вызовом китайские власти — ответить на эти вопросы вряд ли кто-то возьмется. Мы попытались лишь проанализировать основные сегодняшние тренды и возможности на перспективу.