Большая депрессия

Юлия Попова
19 апреля 2010, 00:00

Выставка одного из лучших американских фотографов Энтони Сво показывает Америку, которой не хочется завидовать

Одной из последних на нынешней фотобиеннале открылась выставка Энтони Сво — фотографа, чье имя постоянно на слуху. Он снимал Берлин, когда рушилась Берлинская стена, снимал Москву во время путча, объехал всю Восточную Европу после распада соцлагеря. В прошлом году Сво стал главным лауреатом последнего конкурса World Press Photo со своим снимком, который можно считать символом кризиса: полицейский пробирается по пустому дому, из которого выселены жильцы, не сумевшие выплатить ипотечный кредит. Этот снимок теперь очень знаменит. Но он лишь часть большой серии, посвященной Америке последних лет. Эта Америка в промежутке от Буша-младшего до Обамы, от разрушения башен-близнецов в Нью-Йорке до нынешних экономических потрясений и предстает на выставке «Потерянный рай. Америка во время кризиса» в Фонде культуры «Екатерина». По своей мрачности серия могла бы соперничать с фоторепортажем из какой-нибудь российской глубинки, переживающей закрытие завода, где работало все окрестное население.

Толпа под дулами

Сво из тех фотографов, чьи снимки не поражают ни специальным, тщательно продуманным совершенством композиции, ни умением довести случайное сочетание фигур и предметов до эффектного, запоминающегося узора. Его «узор» всегда расплывчат, нечеток, но построен таким образом, что вынуждает рассматривать детали — позы, жесты. Сам мастер подчеркивает строгую документальность своих снимков, всякий раз подписывая их обстоятельно: место, время, что происходит. Например: «Лима, штат Огайо. 24 апреля 2003 года. Президент Джордж Буш выступает на танковом заводе». Обычно такого рода события снимают иначе — либо восторженную, обратившуюся в слух толпу, либо оратора, торжественно вознесшегося над ней благодаря ракурсу снизу вверх. Сво же снимает и толпу, и оратора сверху. Оратора мы видим со спины, видим совсем не торжественно отставленную в сторону ногу — человеку до смерти надоело стоять на одном месте (толпа не может видеть этого снизу). Над оратором и толпой угрожающе нависают дула танковых пушек, прожекторы, слепящие светом, направлены на импровизированную сцену, так что лиц тех, кто слушает Буша, не видно. Видны только дула, дисциплинированная толпа и перед ней — один человек в позе «вольно».

Надо сказать, что все без исключения массовые сцены у Сво пропитаны редкой бесприютностью независимо от того, связаны они с президентом бывшим или нынешним. Что ожидание бала по случаю второй инаугурации Джорджа Буша, что церемония открытия национального демократического съезда в Денвере. В первом случае в каком-то напряженном ожидании сгрудились представители политической элиты, во втором — в углу неуютно большой сцены хором поют на редкость некрасивые дети. Толпа, собравшаяся на концерт по случаю избрания Обамы на Национальной аллее в Вашингтоне 18 января 2009 года, тоже не являет картины массового счастья. Если б не чернокожие, можно было бы подумать, что это митинг недовольных где-нибудь на постсоветском пространстве. Сразу же вспоминаются слова самого Сво из его преамбулы к выставке. Из нее, в частности, следует, что Обама поднялся не столько на волне невероятного энтузиазма и доверия, сколько на волне неприятия всего того, что было до него.

Отлов мечтателей

На снимках из «Потерянного рая» есть не только большие массовые сцены. Есть городские ландшафты, в основном «одноэтажной Америки». Детройт и Кливленд — запустение и уныние. На одной из улиц в Ист-Кливленде большинство домов заколочено; в Детройте разграблен старинный отель; во Флинте, штат Мичиган, ветер носит мусор у заброшенного здания корпорации General Motors. Иногда в пустынных пространствах появляются люди — участники похоронных процессий: они хоронят погибших в Ираке. Сцены в интерьере — либо прощание с покойником, либо зрелище сидящих в обнимку с пожитками людей, лишившихся собственного жилья. И всякий раз с рассказом о том, что случилось. Вот негритянская семья, которая исправно платила аренду, но тот, кому они платили, обанкротился, потерял права на землю и дома, и их выселили. Благотворительная организация нашла им на одну ночь приют в отеле.

О пейзажах и говорить нечего. Природа на этих снимках появляется либо в качестве смертоносной силы, либо как декорация для социальных битв. Пейзажи — это прежде всего Новый Орлеан, превращенный в ужасный хаос ураганом Катрина. В этом хаосе пытаются выжить люди. Их движение тоже хаотично, потому что искореженное потоками воды пространство не предполагает другого. В горном ландшафте на юге Калифорнии разворачиваются тоже не пасторальные сцены — погранотряд ловит мексиканцев, пытающихся нелегально пересечь границу. Пойманные мечтатели о лучшей жизни смирно сидят на земле в окружении эпически величественной природы. В Западной Виргинии сельская община собралась на берегу горной речки на обряд крещения. Лиц не видно (большинство снято со спины), быть может, на них радостные улыбки, но общее впечатление безнадежно тоскливое: голые деревья, осенний ветер развевает платья, на которые по-деревенски надеты бесформенные куртки, кто-то в мокрой одежде стоит по пояс в воде.

Все без исключения массовые сцены у Сво пропитаны редкой бесприютностью независимо от того, связаны они с бывшим президентом или нынешним

Восклицательный знак

Большинство снимков Сво горизонтальные, и они сделаны так, будто фотограф вовсе не думал о том, как выстроен кадр. Но в этой истории есть один вертикальный снимок, похожий на восклицательный знак. Он сделан у здания нью-йоркской фондовой биржи в день падения акций. В кадре, снятом с высоты, на первом плане огромная рука некоей статуи. Рука указывает вниз, на Уолл-стрит, где копошатся фигурки, а если совсем точно — на человека с поднятыми руками, стоящего посередине проезжей части. Человек останавливает машину, а выглядит, будто сдается врагу или стихии. Это самый «преднамеренный» кадр на всей выставке, эпическая картина под названием «Финансовая катастрофа». Все остальное — подробное объяснение того, что эти слова, ставшие за последнее время привычными для уха, значат для одного отдельно взятого города или человека. Отдельный человек исчезает в толпе, которая выдвигает сенатора на пост президента, слушает его инаугурационную речь, хором поет гимн. Затем он снова обретает лицо, оказываясь в своем более или менее благополучном доме, рядом со своими более или менее счастливыми соседями. Примерно так выглядит история об Америке 2000-х, рассказанная Сво и заставляющая думать о Великой депрессии 1930-х, в смысле вспоминать снимки тех времен, многие из которых довольно известны и появлялись на фотобиеннале прошлых лет. Там тоже — нищета, разорение, отчаяние. Но там больше решительных лиц, да и сама старая манера строить кадр наподобие классической картины вселяет надежду — все образуется, порядок вещей восстановится, потому что крепка память о порядке. В этом смысле черно-белая Америка Сво куда более пессимистична.