Всё пустое

Антон Долин
26 апреля 2010, 00:00

Самый скандальный режиссер сезона Гаспар Ноэ рассказал «Эксперту», чем кино похоже на футбол

Если титул главного киноскандала был негласно присужден «Антихристу» Ларса фон Триера, то в нынешнем, безусловно, переходящий кубок должен достаться французу с аргентинскими корнями Гаспару Ноэ. Несколько лет назад он уже взбудоражил общественность «Необратимостью», в которой Монику Белуччи долго насиловали в подземном переходе, а насильнику разбивали голову огнетушителем. Новый опус радикала Ноэ куда ярче. «Вход в пустоту» был принят в Каннах так, что освистание «Антихриста» показалось вежливыми аплодисментами. Многотысячный зал был настолько сильно раздражен и утомлен после трех часов беспрерывной цветомузыки и психоделических трипов, что в финале взревел. Режиссера чудом не порвали на куски, но благодарить за это надо лишь двух детей, сыгравших в фильме почти главные роли и вышедших на поклон вместе с Ноэ; двое ангелочков, похоже, всерьез приняли улюлюканье высокоинтеллектуальной толпы за проявление восторга.

Встречаясь с Гаспаром почти через год после той публичной обструкции, не обнаруживаю и следа расстройства или беспокойства за судьбу картины, которая наконец-то начала выходить в прокат (в том числе и российский).

— Прежде всего, к моменту каннской премьеры картина не была завершена! Монтаж не был доделан, музыка не дописана, титры были рабочими. Фестивальная дирекция даже не сообщила людям, что фильм показывается в рабочей версии и с «цифры», в то время как он снят на пленку. Что касается реакции… Она не была такой уж ужасной. Она была разной. И, к счастью, очень острой. Да, люди орали. Но ведь Канны — это как чемпионат мира по футболу! Люди туда для того и съезжаются со всего мира, чтобы хорошенько поорать, размахивая флагом своей страны. Или своей культуры. Я сам когда-то орал в Каннах. Потом проходит три месяца, ты спокойно смотришь тот же фильм в кинотеатре и не понимаешь, из-за чего был весь крик. Ну а я вообще на особом положении. Многие ненавидели меня и мой фильм заранее. Они пришли в зал, уже приготовив свои автоматы Калашникова. Забавно! Чего только я не слышал о своих картинах! Например, то, как расходятся супружеские пары, сильно поругавшись после просмотра. Мне нравится, когда кино вот так выплескивается за пределы экрана.

По сюжету «Входа в пустоту» брат и сестра — кажется, американцы — оседают в Токио. Она подрабатывает стриптизершей, он торгует наркотиками. Его случайно убивают. Дух паренька, как раз перед смертью начитавшегося «Тибетской книги мертвых» и употребившего несколько сильнодействующих средств, витает над сестрой в надежде установить с ней контакт. И со временем добивается своего, результатом чего становится своеобразный хеппи-энд: реинкарнация через зачатие и новое рождение из утробы собственной родственницы. Да, кровные связи — это не шутка. «Любовь брата к сестре сильнее, чем любовь мужа к жене. Это не просто любовь, это полное слияние! Причем абсолютно чистое. Любовь к родителям тоже мощное чувство, но в него замешана иерархия, а брат и сестра равны. К тому же я хотел, чтобы герои пережили в детстве одну и ту же травму — а в случае с влюбленной парой этого добиться почти невозможно. Плюс есть намеки на инцест, что мне тоже нравится».

 pic_text1 Из архива пресс-службы
Из архива пресс-службы

Впрочем, и своих родителей Ноэ в стороне не оставил.

— Мне плевать на то, как отреагируют на фильм критики или директора фестивалей. Важно, чтобы он понравился моему отцу. Папа был на премьере и после окончания сеанса крепко меня обнял. Чего еще можно желать?

Однако, как выясняется, можно желать оценок от соратников по ремеслу — это вам не кинокритики!

— Николас Роуг уже видел картину и похвалил ее. Мне было бы интересно услышать реакцию Дэвида Линча, Мартина Скорсезе и Ларса фон Триера. Из русских — Сокурова и Лопушанского. Еще интересно было бы услышать мнение этого парня, который снял «4», и того, который сделал «Ночной дозор». Но мне не так уж важно, понравится им или нет. Пусть они возненавидят мое кино, мне плевать. Просто коллеги могут подать свежие идеи и помочь улучшить фильм — если не этот, уже завершенный, то следующий. Я прислушиваюсь к чужим мнениям. Обожаю учиться.

Опомнившись после сообщения о том, как важно для Гаспара Ноэ мнение Ильи Хржановского и Тимура Бекмамбетова, спрашиваю, для кого он снимал кино: ведь ни рафинированная каннская публика, ни широкая аудитория парижских кинотеатров не увидела в его броском, ярком, агрессивном фильме ничего, кроме довольно наглой провокации.

— Мои зрители — молодежь. Понимаете ли, я делаю психоделическое кино, а психоделией человек обычно интересуется в возрасте от 18 до 28 лет. Пятидесятилетних такие темы уже не заводят.

«Вход в пустоту» — редчайший случай декларативно пустого фильма, который, однако, весьма полезно посмотреть. Это наглядная демонстрация тупика, в котором сегодня находится интеллектуальная западноевропейская кинематография: выживать так, чтобы не было стыдно, способны только большие мэтры (Альмодовар, Триер, Ханеке и т. д.), а свежие идеи приходят только с периферии — из Румынии или далеких уголков Азии вроде Таиланда. Поиски новой формы доводят новейших auteur до откровенного абсурда. Артисты Натаниэл Браун и Паз де ла Хуэрта (Обнаженная из «Пределов контроля» Джармуша — вообще-то, отличная актриса) вовсе не играют: это не типажи, не образы, не характеры, а просто смазливые модели. Фильм Ноэ — совсем как стриптиз, только невыносимо долгий: приглушенный свет скрывает телесные недостатки танцовщиц, двусмысленно-эротическая атмосфера лживо обещает удовлетворение. В финале, впрочем, это и вправду выливается в нечто невиданное — половой акт, снятый изнутри влагалища. Видали? Нет? Вот то-то.

Визуально-звуковая методика Ноэ напоминает о стробоскопе в провинциальном антрепризном театре: главное, чтобы было громче, ярче и неожиданнее, и зритель заснуть не успеет. Все прочие задачи избыточны. Секрет Полишинеля лишь в том, сколь вопиющую банальность скрывают все эти вспышки и пьяноватые шатания камеры: умильную мысль, как любили друг друга брат с сестрой, потерявшие в детстве родителей, и как грустно им было расставаться вновь. Особенно в далекой и чуждой Японии, куда Ноэ отправился в шоп-тур за вдохновением. Разумеется, итогом путешествия сам режиссер в высшей степени удовлетворен:

— Обожаю Японию. Двадцать раз там был, иногда подолгу. А подобную игру огней найдешь кроме Токио только в Лас-Вегасе или Гонконге. Этот фильм — история брата и сестры, затерянных в чужом мире. Какой мир может быть более чужим для европейца, чем Япония? Никто не говорит по-английски, вокруг футуристическая архитектура. Волей-неволей становишься парией. Опасная профессия, особенно в чужом мире. Мои герои — как два крошечных шарика в гигантском пейнтбольном автомате. Лично я и сегодня чувствую себя потерянным, спускаясь в токийское метро. Ведь по-японски я не говорю, объясниться ни с кем или спросить дорогу невозможно. Тем не менее моя съемочная группа состояла большей частью из японцев, и работать с ними мне ужасно понравилось. Я чувствовал себя ребенком, открывающим окружающий мир впервые. Сидишь за ужином, за соседним столиком люди о чем-то громко говорят, спорят… А тебе остается только догадываться, что их так волнует или смешит. Три страны в мире давали мне такое поразительное ощущение: Япония, Буркина-Фасо и Куба. Вероятно, рано или поздно я сниму кино и там.

Обратите внимание на саморазоблачительное название: Гаспар Ноэ и правда приглашает вас в трип по пустому миру, полному разноцветных и блестящих мнимостей. Но если вы уличите его в этом, он тут же объяснит, что пустота — офигенная концепция буддистской философии, а если вам она не близка — значит, вы недостаточно молоды душой.