Контекстом единым

Михаил Майков
17 мая 2010, 00:00

Автор нового пособия по русскому языку переносит акцент со строительного материала на здание в целом. И язык, и читатели от этого только выигрывают

Методика обучения языкам — загадочная дисциплина. В ней, как в футболе и в медицине, разбираются все — кроме тех, кому это положено по должности.

Существует, к примеру, популярный аудиокурс английского языка для школьников. Начинается он с того, что какая-то женщина милым голосом произносит слово hello по буквам — «эйч», «и», «эл», «оу», — по нескольку раз повторяя каждую. Длится это заикание минут пять, если не больше, после чего она наконец выговаривает слово целиком. Странная, загадочная идея, и непонятно, в каком состоянии ума нужно находиться, чтобы соорудить нечто подобное. Но ведь кто-то же все-таки этот аудиокурс придумал!..

С пособиями по русскому языку дело обстоит немногим благополучнее. И подрываются их авторы, как правило, на той же самой мине.

Большинство учебников строится по традиционной схеме — изложение движется от низших этажей лингвистической системы к высшим, от фонетики к синтаксису. Поэтому о звуках и фонемах, то есть о тех кирпичиках, из которых складываются осмысленные языковые единицы, читателям рассказывают раньше, чем об этих самых смыслонесущих конструкциях. А, скажем, рассказ о слове и его частях, корнях-приставках, предшествует рассказу о предложении или абзаце.

В качестве главного достоинства труда Марины Карнауховой, педагога с 25-летним стажем, нужно отметить, что она четко осознает: основной единицей языка является не звук и даже не слово как нечто изолированное и самодостаточное, а связный текст. Слово понимается здесь как явление в первую очередь контекстуальное — и этот теоретический принцип становится основой для решения всех стоящих перед автором практических задач: «Лексика, как и все остальные уровни языковой системы, мертва, если изучать ее саму по себе, не учитывая лексической роли слова в связном тексте. Поэтому лексический разбор слова производится на базе предложения или текста, ибо только “в работе” — оформлении мысли — слово реализует заложенный в нем потенциал строительного материала».

Сформулировав этот тезис в самом начале, автор возвращается к нему и в заключении, еще раз подчеркивая, что главная цель пособия — научить школьника, абитуриента, студента, любого человека грамотно и выразительно излагать свои мысли на письме: «Разобрав в этой книге лексику, стилистику и грамматику текста, обобщим известные факты и выведем некие принципы создания предложений и оформления их в связный текст». В обоснование своего «упрямства» Карнаухова приводит афористичную формулу Джозефа М. Уильямса: «Мы должны стремиться писать тексты, которые пусть и далеки от совершенства, но которые, по крайней мере, читабельны соразмерно сложности их предмета и времени на их исправление».

Книга построена таким образом, что автор все время возвращает читателя к разбору разного рода текстов, публицистических или художественных. Поняв это, уже не удивляешься, когда тема «Гласные буквы на месте безударных звуков в приставках» «вдруг» венчается отрывком из рассказа Евгения Носова «Гусь-адмирал» со схемой анализа, а параграф «Суффиксы, вносящие в имена существительные добавочные оттенки значения» начинается предложением из «Мертвых душ».

Впрочем, «текстоцентризм» не единственное достоинство этой книги. Она, как явствует уже из названия, ориентирована не на зубрежку, а на понимание и сознательную самопроверку. Она приучает читателя пользоваться справочной литературой, отсылая его то к толковому словарю, то к фразеологическому или к словарю иностранных слов, — навык, который у большинства современных школьников (да и у многих студентов) отсутствует напрочь. Автор все время подталкивает читателя проявить инициативу — сделать тесты, выполнить самостоятельную работу.

Наконец, в качестве «сквозных» текстов для анализа, проходящих через все пособие, взяты замечательные произведения — рассказ Льва Толстого «После бала», чеховская «Степь», эссе Фазиля Искандера о «Капитанской дочке», так что читатель, рассматривая в разных аспектах классические образцы, занимается, сам того не замечая, не только лингвистическим, но отчасти и литературоведческим разбором.

И еще один важный момент. В своих недавно вышедших мемуарах Владимир Войнович вспоминает, как на экзамене не мог воспроизвести какое-то орфографическое правило, и преподаватель совсем уж было собрался поставить ему двойку, но тут, к удивлению педагога, выяснилось, что не знающий теории абитуриент тем не менее пишет вполне грамотно. Войновичу повезло, его экзаменатора грамотно написанный текст все же убедил. Но в школьной практике немало случаев, когда никакие пятерки за диктанты не спасают учеников от неудовлетворительных оценок за невы­ученную теорию. Между тем все правила орфографии и пунктуации — это костыли, которыми должен пользоваться тот, кто без них ходить не способен. Роль их сугубо подсобная, вспомогательная — помочь человеку научиться писать грамотно. Карнаухова не формулирует этот вывод в столь радикальном виде, но само соотношение практики и теории в пособии — 90 к 10, — к чему-то подобному подводит.

В заключение хотелось бы отметить, что сегодня такие нужные книги выходят в свет в первую очередь благодаря финансовой поддержке энтузиастов. В данном случае Дмитрия Воробьева и компании SMW GOLD.