На одну монополию больше

Василий Лебедев
21 июня 2010, 00:00

На российском рынке кальцинированной соды образовалась монополия в лице «Башкирской химии». Этому в немалой степени поспособствовала ФАС, сорвавшая сделку по покупке Березниковского содового завода мировым химическим гигантом Solvay

В начале июня произошел прецедентный случай, иллюстрирующий смену парадигмы работы антимонопольного ведомства (ФАС). Госструктура, призванная развивать конкуренцию и разрушать монополии, содействовала монополизации рынка кальцинированной соды. Кальцинированная сода — один из самых крупнотоннажных продуктов химпрома, используется в основном при производстве стекла и стекольных изделий, а также в технологических процессах металлургии, химии и целлюлозно-бумажной промышленности. Произошло же вот что.

Бельгийская Solvay в декабре 2009 года подала в ФАС заявку на приобретение одного из крупнейших российских производителей кальцинированной соды Березниковского содового завода с долей рынка около 17%. Заявку на приобретение этого предприятия подал и самый крупный российский содовый производитель — «Сода» из Стерлитамака, к тому моменту контролировавшая 60% производства. Бельгийцы договорились с Валерием Закоптеловым, собственником Березниковского содового завода (БСЗ), что он продаст предприятие именно им. При этом Закоптелов, остро нуждавшийся в деньгах, поставил условие: продажа должна состояться не позднее 31 мая 2010 года, в противном случае сделка будет денонсирована. Solvay, как и полагается законопослушной компании, подала заявку в ФАС. Однако после около полугода проволочек и проверок сделки решение в нужный для Solvay срок получено не было. Сделка сорвалась, а Березниковский комбинат был продан стерлитамакскому конкуренту, точнее, его управляющей компании — «Башкирской химии». В итоге на рынке образовалась фактическая монополия с долей более 75% от объемов российского производства (см. график).

Полгода назад мы были уверены, что бельгийской компании Solvay, мировому флагману химической промышленности, удалось-таки зайти на наш рынок и купить построенный ей же еще до революции 1917 года завод в городе Березники Пермского края (см. «Разводы соды» в № 48 «Эксперта» за 2009 год). В этом случае Solvay, являющаяся мировым лидером по производству соды, создала бы на нашем рынке конкурентную обстановку и придала бы хороший импульс модернизации старых активов. Тогда согласование сделки по приобретению завода у бизнесмена Валерия Закоптелова в ФАС казалось лишь формальностью. Но все вышло иначе.

Призрак Гуцериева

Ни Solvay, ни Закоптелов не сомневались в положительном и скором решении ФАС. С января 2010 года бельгийцы с согласия собственника перевели свое торговое представительство на Березниковский содовый завод; в феврале половина совета директоров БСЗ была укомплектована сотрудниками Solvay. Но в антимонопольном ведомстве все тянули и тянули с выдачей разрешения на сделку. Сначала ФАС запросила у бельгийского гиганта информацию о положении компании на европейском рынке. Этот запрос был быстро удовлетворен. Но, поразмыслив еще пару месяцев, в середине марта 2010 года ФАС все-таки отказала как Solvay, так и стерлитамакской «Соде».

Объяснение было довольно странным и туманным: «Решение об отказе ФАС приняла на основании имеющейся информации о наличии в группе лиц БСЗ физического лица, являющегося реальным (экономическим) владельцем общества, отличающегося от зарегистрированного владельца». Трактовать эти слова следует, очевидно, так: ФАС усмотрела, что БСЗ принадлежит вовсе не Закоптелову, а кому-то другому. Если попытаться понять мотивы в этом решении, то напрашивается только один вывод: возможно, ФАС оказалась жертвой СМИ. За пару дней до оглашения результатов проверки в газете «Коммерсантъ» по­явилась небольшая заметка, в которой реальным владельцем БСЗ назывался Михаил Гуцериев. Похоже, именно на основании этой публикации ФАС и отказала в разрешении на покупку.

Надо сказать, что вернувшийся не так давно в Россию Гуцериев действительно ранее владел БСЗ — до своего бегства в Лондон в 2007 году. Валерий Закоптелов, как младший партнер Гуцериева по Русской содовой компании (куда входили БСЗ и несколько активов поменьше), выкупил тогда гуцериевский пакет акций БСЗ, по оценкам аналитиков, примерно за 100 млн долларов. При этом покупка была осуществлена по большей части на заемные деньги. Прибыль у завода была маленькой, и Закоптелов мог вернуть затраты, только перепродав актив кому-то другому. Закоптелов быстро нашел двух покупателей — «Башкирскую химию» и Solvay.

На пике цен летом 2008 года жаждавшая войти на российский рынок Solvay согласилась заплатить за БСЗ беспрецедентную для рынка сумму — 240 млн долларов. Остались формальности, но затем произошел кризис, который заставил бельгийцев отложить планы на год. В конце концов осенью 2009 года они попытались завершить сделку, однако дело неожиданным образом затянулось на полгода. Преграды, чинимые ФАС, вызвали понятное раздражение Solvay. Во французской и бельгийской прессе появились сообщения, что этот вопрос будет рассматриваться на самом высоком уровне. В начале мая премьер-министр Бельгии Ив Летерн должен был прибыть в Россию с официальным визитом и помимо прочего передать российскому премьеру Владимиру Путину письмо от руководства Solvay с просьбой ускорить решение проблемы и посодействовать иностранному инвестору в защите от российской коррупционной машины. Но за неделю до визита Летерн подал в отставку, и письмо так и осталось лежать у него в портфеле. Тем временем вернувшийся из-за границы и основательно там поиздержавшийся Михаил Гуцериев попросил Закоптелова срочно вернуть долг и поставил жесткий срок — не позднее 31 мая 2010 года. Поэтому, когда стало понятно, что ФАС может до бесконечности затягивать сделку с Solvay, Закоптелов был вынужден начать переговоры с «Башкирской химией», несмотря на эксклюзивные договоренности с бельгийцами.

«Башкирская химия», которой владеют Дмитрий Пяткин и Сергей Черников, имеет мощные лоббистские ресурсы и удачный опыт общения с ФАС. К примеру, подконтрольная тому же Пяткину и его другому партнеру Александру Фрайману Единая торговая компания (ЕТК) уже несколько лет является монополистом на рынке каустической соды и контролирует более 80% продаж этого продукта в России. Все претензии потребителей к ЕТК в 2004–2005 годах ФАС спустила на тормозах. Похоже, Закоптелову дали понять, что сделка с Solvay будет затягиваться столько, сколько нужно, и лучше ему согласиться на предложение «Башхима». В противном случае ему не удастся продать БСЗ, и он вновь станет миноритарием при Гуцериеве, так и не заработав на этой сделке. В начале июня, когда действие соглашения Закоптелова и Solvay закончилось, ФАС немедленно выдала разрешение на покупку БСЗ всем трем компаниям, подавшим заявки, — «Соде», «Каустику» и Solvay. Разрешение было выдано 4 июня в пятницу, в тот же день «Каустик» (принадлежит «Башкирской химии») выкупил БСЗ у Закоптелова. Ясно, что в «Башкирской химии» знали о готовящемся решении и сроке его оглашения заранее. А вот в Solvay о нем узнали только в понедельник 7 июня.

Вениамин Альперн, директор пред­ста­вительства Solvay S.A. в России, отказался от подробных коммен­тариев, однако сказал «Эксперту» сле­дующее:

— Мы разочарованы и недоумеваем, почему с нами так поступили. Сделка разрушала монополию «Башхима»—ЕТК и настолько очевидно способствовала установлению конкуренции на содовом рынке, что ни у кого не было сомнения в том, что ФАС быстро примет положительное решение. Мы могли бы купить часть акций БСЗ через кипрские офшоры, на которые был записан БСЗ. Но мы с самого начала решили так не делать, так как хотели прийти в Россию по-честному, чтобы все было прозрачно и законно.

Новая парадигма ФАС: монополизируй, но не злоупотребляй

Покровитель монополий

Мы сразу же обратились в ФАС за разъяснением весьма странного и неадекватного поведения антимонопольного ведомства, прямо противоречащего целям его создания. Теймураз Харитонашвили, начальник управления контроля химической промышленности и агропромышленного комплекса ФАС, любезно согласился прокомментировать «Эксперту» происшедшее.

— Почему решение по БСЗ затянулось на полгода, чем ФАС фактически сорвала сделку Solvay и Валерия Закоптелова?

— Формально закон соблюден, мы ничего не нарушили. Рассмотрение сделок, по существу, затянули сами заявители, так как представили в антимонопольный орган недостоверную информацию. Это является основанием для отказа, который и воспоследовал. По закону мы должны отвечать на запрос в течение двух месяцев. На каждый из двух запросов мы отвечали ровно через два месяца.

— Почему была разрешена покупка БСЗ стерлитамакскому «Каустику», входящему в «Башкирскую химию»?

— Мы имели на это полное право. Таких случаев в нашей практике достаточно. Закон позволяет нам так поступать. В нашей среде существует аксиома: вредно не само доминирующее положение компании, а злоупотребление им. Если вы посмотрите историю всех трех компаний — «Соды», «Каустика» и Solvay, — то вы увидите, что в истории этих предприятий злоупотребления доминирующим положением на российском рынке не было. Следовательно, мы имеем полное право разрешить каждому из них данную сделку. Кроме того, мы выдали «Соде» и «Каустику» предписания по поведению на рынке, дабы не было желания злоупотреблять.

Выходит, ФАС борется не с явлением, а с его последствиями. Нам не кажется это в полной мере оправданным. Тут уместно заметить, что американский аналог ФАС формально тоже начинает расследование действий монополий с жалоб потерпевших. Однако у российской ФАС есть преимущество — ей в отличие от американской комиссии вменено в обязанность выдавать или не выдавать разрешения на сделки, ведущие к образованию монополий. Иными словами, российское ведомство имеет все возможности пресекать создание монополий. Стоит упомянуть, что со злоупотреблениями некоторых компаний ФАС не борется вовсе. Известен пример «Газпрома», который законно пользуется своим доминирующим положением на рынке газа и поднимает цены на 10–15% год от года (см. «Друг мой — враг мой» в № 50 «Эксперта» за 2008 год и «Удавка собственного плетения» в № 40 за 2009 год). Двойные стандарты и низкая прозрачность антимонопольной службы налицо, когда одни компании на законных основаниях не уличаются в злоупотреблениях вовсе, а другим разрешается создавать монополии в надежде, что они не будут злоупотреблять. Но как доказал хрестоматийный пример с «Евроцементом», не злоупотреблять не удается (см. «По ком плачет доктор» в № 33 «Эксперта» за 2008 год).

Мы задали Теймуразу Харитонашвили еще один вопрос по поводу злоупотреблений Единой торговой компании. Напомним, что в 2004–2005 годах ФАС собиралась ликвидировать ЕТК, уличенную в нарушении антимонопольного законодательства, которое выразилось в координации деятельности предприятий на рынках каустической соды и поливинилхлорида. Грубо говоря, ЕТК выполняла функции оператора ценового картелирования рынка указанных товаров (справедливости ради надо отметить, что были разумные экономические мотивы для создания ЕТК — см. «Едкое дело» в № 15 «Эксперта» за 2004 год). Несмотря на многочисленные жалобы потребителей, это дело ФАС по непонятным причинам закрыла. Вот что, по размышлении, нам ответил на это господин Харитонашвили:

— Это совсем другой вопрос. Мы с вами говорим о «Соде» и «Каустике», а не о ЕТК. Кроме того, ЕТК не составляет с «Содой» и «Каустиком» одну группу лиц. Это разные хозяйствующие субъекты. И это же не ЕТК приобрела БСЗ, а «Каустик».

То есть в нашем вопросе чиновник усмотрел не общую претензию к антимонопольному ведомству, а намек на связь ЕТК со сделкой по березниковской соде. Это многое объясняет. Тема ЕТК, видимо, давно тревожит ФАС, поскольку служит явным примером несоответствия действий ведомства его собственной аксиоме «монополизируй, но не злоупотребляй». И в этой ситуации в ФАС решили руководствоваться формальной логикой при рассмотрении дела. Поэтому тот факт, что приобретшую Березниковский содовый завод «Башкирскую химию» связывают с ЕТК общие акционеры (см. схему), в ФАС решили оставить незамеченным.

Российские власти в последние годы стремятся привлечь стратегических иностранных инвесторов в страну (достаточно вспомнить недавнее выступление первого вице-премьера Игоря Шувалова). Но примеры, подобные описанному выше, этих инвесторов будут только отпугивать. Ведь сознательное создание содовой монополии означает очередную привязку страны к сырьевой зависимости, а приход Solvay не только обострил бы конкуренцию, но и дал бы отрасли опыт строительства предприятий по производству конечной потребительской продукции. Та же Solvay собиралась вложить в Березниковский завод в ближайшие два-три года около 200 млн долларов, а в ближайшие десять лет — около 700 млн долларов с целью увеличить качество выпускаемой соды — вместо легкой соды марки Б выпускать тяжелую соду марки А и полностью обнулить импорт в Россию этой продукции со своего болгарского завода. Для сравнения: заявленная модернизационная программа завода на ближайшие годы, представленная «Башкирской химией», тянет всего на 50 млн долларов. Кроме того, у властей Пермского края появился бы на территории новый крупный инвестор. Глядишь, со временем Solvay начала бы и производство пластмасс, на которых компания также специализируется и которые так необходимы России, особенно для нужд нового автопрома.