Бизнес в мелкую дырочку

Галина Костина
12 июля 2010, 00:00

Компания «Трекпор технолоджи» начала строительство комплекса по созданию современных аппаратов и нанофильтров для каскадной фильтрации плазмы. Вычистить кровь таким методом, по расчетам компании, нужно миллионам, для чего придется сформировать практически новый рынок

Вначале июля компания «Трекпор технолоджи» устроила в Дубне торжественное мероприятие с символичным забиванием первой сваи в новый комплекс. На пустой площадке почти посреди леса бизнесмены, чиновники, ученые произнесли речи, батюшка в рясе и строительной каске, вполне органично смотрящийся рядом с ядерными объектами, окропил святой водой выступавших и экскаватор. К 2013 году здесь должен появиться комплекс «Бета», который начнет производить нанофильтры и аппараты для каскадной фильтрации плазмы. Оценив эту технологию, партнером проекта выступила корпорация «Роснано». В бизнес-плане предполагается, что уже к 2014 году проект начнет приносить прибыль. Сейчас процедуры каскадного плазмафереза на импортном оборудовании проводятся в считаных количествах из-за жуткой дороговизны. «Трекпор технолоджи» планирует в 2014 году выпускать 800 тысяч фильтров, соответственно, под такое же количество процедур. Но для этого компании придется сформировать рынок, поскольку он будет отличаться от рынка практикуемого ныне обычного плазмафереза.

Коттеджи, тяжелые ионы, кровь

Компания «Трекпор технолоджи» была создана в 1998 году. Ее основала группа компаний «Конкор», основным бизнесом которой было строительство. А 19 лет назад нынешние учредители «Конкора» начинали, как многие, с торгово-посреднической деятельности. Довольно быстро они поняли, что нужно переходить к чему-то более серьезному. И начали строить — коттеджные поселки в Сколкове, на Николиной Горе и в других подмосковных местечках, отели и завод в Болгарии, дома для переселенцев из Узбекистана. Потом занялись реставрацией усадеб и построили роскошный спортивно-развлекательный парк «Яхрома» для лыжников. В какой-то момент партнеры решили расширить свой бизнес за счет создания чего-то совсем нового и перспективного. Толком они не знали, чего именно, но это нечто, по их мнению, должно было быть связано с довольно продвинутыми научными разработками, имеющими хороший потенциал развития. Им было с кем посоветоваться. Старшим партнером в компании состоял Юрий Тычков. «В свое время мой отец работал с Юрием Игоревичем Тычковым на одном из военно-промышленных комплексов в Новосибирске, — вспоминает председатель совета директоров группы компаний “Конкор” Владимир Кононов. — Потом Юрий Игоревич работал замминистра в Министерстве среднего машиностроения, а после — Минатома, еще во времена знаменитого министра Ефима Павловича Славского. Мы и спросили его, чем бы он посоветовал заняться, ведь в советские времена в разработки Средмаша были вложены колоссальные деньги. Он, недолго думая, сказал: кремний и ядерные мембраны».

На кремний у конкоровцев денег не было. Там инвестиции оценивались примерно в 100 млн долларов. А вот ядерными мембранами заинтересовались. И направились в Объединенный институт ядерных исследований, где в свое время знаменитым физиком и академиком Георгием Флеровым были придуманы трековые мембраны. Хотя идея создания таких пленок принадлежала американцам — они стали первыми делать мембраны с помощью осколков деления топлива атомных реакторов, но потом этой пленкой какое-то время нельзя было пользоваться из-за радиоактивности, к тому же отверстия в ней получались разными, а их плотность оставляла желать лучшего. На эти ограничения обратил внимание Флеров и предложил в 1974 году использовать для подобных мембран ускорители пучков тяжелых ионов. Тяжелые ионы, несущие одинаковый заряд и имеющие одинаковую скорость, при прохождении через полимер образовывали своеобразные каналы — треки одинакового размера. Но при этом полимерная пленка все еще оставалась целой. Только после облучения ультрафиолетом и химического травления в ней появлялись аккуратные маленькие дырочки, невидимые глазу. На одном квадратном сантиметре пленки могло уместиться до 70 млн пор. Было понятно, что использование таких трековых мембран может иметь самый широкий диапазон применения при фильтрации жидких и газовых сред. Но в то время лишь небольшое количество отечественных мембран использовалось в советской микроэлектронике. Когда микроэлектроника загнулась, кончилось и производство мембран. Их применение в медицинских целях связано с методом плазмафереза — удаления из взятой у пациента крови части плазмы, в которой в основном находятся все вредные вещества, которые нужно вывести из крови.

 pic_text1 Фото: Дмитрий Лыков
Фото: Дмитрий Лыков

Начало этому методу одновременно с американцами положили в первые годы XX века и российские инфекционисты. Практическое развитие, в основном в направлении донорства, плазмаферез получил лишь в середине века. Лечебный же плазмаферез — еще более молодая процедура. Примерно в 70-х годах ее стали проводить с помощью центрифужных аппаратов, чуть позже — с помощью мембранных фильтров. Сейчас центрифужный метод в основном применяется в донорстве, мембранный — в лечебной терапии. Лечебный плазмаферез может использоваться по показаниям при лечении примерно ста заболеваний, среди которых аутоиммунные, сердечно-сосудистые, инфекционные.

Первые российские фильтры для плазмафереза были созданы в 1985 году в Питере. «Когда мой коллега Борис Зеликсон привез из Москвы от Флерова пленку с порами, я просто капнул на нее кровь, и мы увидели, что под пленку протекает плазма, — вспоминает Валерий Воинов, профессор, завотделением эфферентной терапии клиники пульмонологии Санкт-Петербургского медицинского университета имени академика Павлова. — И мы стали думать, как можно сделать фильтры для плазмафереза. Первая конструкция появилась лишь в 1992 году. Позже на основе этих прототипов стала делать мембранные фильтры питерская компания “Плазмафильтр”, которые также использовала московская компания “Биотех-М”, потом свои фильтры создала компания “Трекпор технолоджи”».

В 1997 году к Воинову сначала приехал Юрий Тычков, а потом подтянулись Владимир Кононов и его партнер Александр Королев. Воинов как раз проводил процедуру плазмафереза, так что показал технологию прямо на живом примере. А затем и разъяснил тонкости. После чего, по словам Валерия Воинова, конкоровцы начисто пропали. Позже выяснилось, что целый год партнеры занимались обдумыванием, расчетами и экспертизами будущего проекта. Через год они снова появились в Питере и объявили, что берутся за создание производства фильтров и аппаратов для плазмафереза, для чего и была создана компания «Трекпор технолоджи».

А каскадный лучше

В 1998 году «Трекпор технолоджи» начала строительство НПК «Альфа» в Дубне. Там, потому что под боком ОИЯИ. «Мы сразу строили современное производство, которое будет отвечать международным стандартам, — рассказывает Владимир Кононов, — потому что кроме нас на рынке были две небольшие фирмы, они собирали аппараты для плазмафереза в Питере и Москве, прямо скажем, не по стандартам надлежащей практики. В целом мы инвестировали в “Альфу” примерно 35 миллионов долларов».

 pic_text2 Фото: Олег Сердечников
Фото: Олег Сердечников

На «Альфе» компания стала первым частным обладателем ускорителя тяжелых ионов, который был заказан ею в ОИЯИ специально под производство мембранных фильтров. «Юрий Тычков был прав, сразу предложив строить в Дубне, — продолжает Кононов, — поскольку у нас происходило бесконечное общение с ядерщиками как в процессе подготовки и хода строительства, так и сейчас». В 2002 году производство было запущено, и первые аппараты «Гемофеникс» и фильтры «Роса» для плазмафереза вышли на рынок. «Казалось бы, мы можем ворваться на этот рынок и сразу стать лидерами, ведь у нас единственных было такое современное производство. Но мы были предельно осторожны, понимая, что выходим не на рынок обычных товаров, — вспоминает Кононов. — Мы должны были быть абсолютно уверенными в своем продукте, предназначенном для вмешательства в организм человека: один неприятный случай — и мы могли бы прогрессивную и важную технологию попросту загубить».

По словам Кононова, рынок в то время еще только формировался. Прошло восемь лет, пока компания заняла на нем свое прочное место (примерно 50%), получив признание в лечебных учреждениях, а также в МЧС, Минобороны. Рынок плазмафереза в 2008 году составлял, по некоторым оценкам, примерно 100 тысяч процедур в год. После кризиса он упал и только сейчас стал восстанавливаться.

Став успешной, компания «Трекпор технолоджи» начала вынашивать мысль об усовершенствовании своих продуктов.

Дело в том, что в мире уже появилась новая технология — каскадная фильтрация. При обычном плазмаферезе кровь прогоняется по системе с фильтром с порами примерно 400 нанометров, форменные элементы крови как бы прокатываются над фильтром и возвращаются к пациенту, а плазма проваливается в эти поры и удаляется из организма. Но дело в том, что в плазме находятся и некие полезные вещества, которые нужно восполнять либо из чужой плазмы, либо добавлением одного из главных полезных веществ — альбумина вместе с физраствором в возвращаемую пациенту кровь. Это и усложняет, и удорожает процедуру. Поэтому ученые работали над созданием такого фильтра, который мог бы чистить саму плазму, разделяя ее на хорошую часть, с полезными веществами, и плохую, с вредными. Такой фильтр был создан в Японии в 1980 году, тогда же стала возможной так называемая каскадная фильтрация, или каскадный плазмаферез с использованием двух фильтров. На первом отделялись форменные элементы крови, а на втором происходило очищение плазмы от вредных веществ. После чего очищенная плазма с сохранением полезных элементов возвращалась пациенту. Правда, широкого распространения каскадный плазмаферез не получил, поскольку и агрегат, и фильтры, создаваемые на основе половолоконной технологии, чрезвычайно дороги. Одна процедура в Японии стоила примерно 1,5 тыс. долларов. В Москве сейчас процедура каскадного плазмафереза стоит 30–50 тыс. рублей и проводится на иностранном оборудовании с иностранными же фильтрами.

В «Трекпор технолоджи» тоже озаботились созданием фильтров для каскадной фильтрации, только на основе технологии трековых мембран. Просто нужно было сделать пленку с порами не 400 нанометров, а меньшими — 40 нанометров. Эти дырочки можно было получить, подобрав такие тяжелые ионы, которые будут проделывать треки соответствующего размера. «Легко сказать — просто уменьшить поры, — рассказывает гендиректор “Трекпор технолоджи” Вячеслав Терентьев. — Это кажется, что мы можем сделать просто маленькую дырочку, в которую обязательно провалится такого же размера маленькое вещество. Когда речь идет о наноразмерах, вступают в силу совсем другие законы физики. Все эти нюансы нужно было учитывать и преодолевать. Кроме того, под эти фильтры нужно было модифицировать и аппараты. Тем не менее мы справились». Уже сейчас созданные пока на ускорителях ОИЯИ опытные образцы новых нанофильтров и новые аппараты для каскадной фильтрации проходят технические испытания. Лишь убедившись в том, что все получается, компания решила строить новый комплекс «Бета» — под эту технологию.

Размеры понравились инвестору

Поскольку новый продукт удачно вписывался в современный тренд развития и поддержки нанотехнологий, «Трекпор технолоджи» подала заявку в недавно созданную корпорацию «Роснанотех». Там идея сразу понравилась. Тогдашний руководитель корпорации Леонид Меламед даже похвастался на одном из международных форумов, что у «Трекпор технолоджи» очень большое будущее: мол, этой оздоравливающей организм процедурой можно будет в ближайшее время воспользоваться не то что в клиниках, а и в фитнес-центрах и салонах красоты. Вставил в вену иголочку, почитал книжку сорок минут в кресле, почистил плазму и пошел — здоровый и красивый. Врачи только головой качали после этих заявлений. «Об очищении крови или плазмы стали говорить так, как будто это чистка кастрюль», — замечает врач-анестезиолог высшей категории, специалист Скандинавского медцентра Юрий Кузьмин. «Когда я начинал работать с плазмаферезом в середине восьмидесятых, эту процедуру считали чуть ли не панацеей от всего, да и сейчас некоторые продолжают так считать, — добавляет профессор, ведущий специалист клиники гравитационной хирургии крови Вадим Крейнес. — А это один из методов, который, как и любой другой метод в медицине, требует своих показаний». Правда, ни у кого из медицинских специалистов не было сомнений, что метод каскадной фильтрации при доказанных показаниях действительно может быть весьма эффективным.

 pic_text3 Фото: Олег Сердечников
Фото: Олег Сердечников

Понятно, что после первых восторженных заявлений прошло немало времени, пока проект создания нанофильтров для каскадного плазмафереза подвергался самой серьезной проверке с привлечением ведущих российских специалистов и консультантов мирового уровня из области науки и маркетинга. В «Роснано» просчитали, что риски реализации проекта умеренные, рынок может быть весьма обширным, даже несмотря на то, что сейчас российский рынок каскадного плазмафереза находится в начальной стадии своего развития. Проект к тому же диверсифицирован за счет возможности проводить смежные с плазмаферезом методики очистки крови и наличия экспортного потенциала. Корпорация «Роснано» вошла в проект, выкупив у компании «Трекпор технолоджи» чуть меньше 48% акций за 1,29 млрд рублей. Эти деньги инвестируются в разработку новой продукции, в испытания, в строительство нового научно-производственного комплекса «Бета». По планам в 2013 году производство должно быть запущено, а в уже в 2014 году оно достигнет планового объема — 800 тысяч фильтров в год и выйдет на проектную мощность. Тогда, по словам старшего инвестиционного менеджера «Роснано» Павла Родюкова, корпорация предполагает выйти из проекта либо через предложение выкупить свою долю остальным участникам проекта, либо через совместную с ними продажу всего бизнеса. Наверное, на случай, если конкоровцы опять заскучают и захотят вложить деньги в другие технологии.

Ближе к россиянам и иностранцам

Не всем специалистам показалось очевидным, что при нынешнем рынке обычного плазмафереза в 100–200 тыс. процедур (500 млн — 1 млрд рублей) рынок каскадной фильтрации, которого еще практически нет, будет стремительно развиваться. «Я считаю, что рынок даже обычного плазмафереза еще не раскрыт, — говорит Валерий Воинов. — Он может применяться по показаниям как минимум в 15 медицинских направлениях — в акушерстве и гинекологии, хирургии, кардиологии, при многих аутоиммунных заболеваниях, в онкологии, при гепатитах. Более того, я считаю, что такая процедура была бы показана всем, кому за сорок». Валерий Воинов сравнивает жизнь с футбольным матчем. Первый тайм — 40 лет: в основном мы все еще практически здоровы. Второй тайм — 20 лет, а дальше уже добавленное время. Так вот, во втором тайме у человека накапливаются, как раньше говорили, шлаки, сейчас — антитела. И вроде они в каждом случае не доходят до критического уровня, чтобы диагностировать определенное заболевание, но это предвестники. Скрипят суставы — это элементы ревматоидного артрита, слабость мышц — элементы миастении, рассеянность — элементы рассеянного склероза или даже Альцгеймера, замедленная реакция — элементы Паркинсона. Это как небольшие кучки мусора в разных углах. Но вместе они, по словам Воинова, на 50 лет раньше загоняют нас в могилу. Воинов говорит, что сам он в последние 20 лет ежегодно проходит курс плазмафереза. Конечно, эта процедура не сеанс в солярии. Ее назначает врач после обследования пациента, постановки диагноза, проверки возможных противопоказаний и при показании, что она должна улучшить состояние пациента.

 pic_text4 Фото: Олег Сердечников
Фото: Олег Сердечников

Метод каскадной фильтрации еще более неразвит. Он не заменяет обычного плазмафереза. «Этот метод в профилактических целях, без всяких показаний, нежелательно использовать, это все-таки инвазивная процедура», — считает профессор, руководитель отделения экстракорпорального очищения крови Гематологического научного центра РАМН Николай Калинин. Тем не менее для этой специфической процедуры тоже существует широкий круг показаний. «Говорить, что эту процедуру можно применять для профилактики или улучшения цвета лица, все равно что из пушек по воробьям стрелять, — комментирует Вадим Крейнес. — Существуют показания при определенных заболеваниях. Если пациент под них подпадает, тогда эффект будет. Если, к примеру, при ревматоидном артрите мы получаем эффект от лекарств, мы используем их, если он недостаточен, используем каскадную фильтрацию для удаления определенных антител. Если в этом случае мы будет только давать лекарство или только делать каскадную фильтрацию, эффект будет меньше». По словам специалистов, каскадный плазмаферез, скорее, будет сужать показания. Но дело в том, что даже в таких суженных показаниях появится не один миллион нуждающихся в этой процедуре. «Одно из главных направлений для использования плазмафереза — атеросклероз. У одного пациента могут быть показания к обычному плазмаферезу наряду с соответствующей терапией, а у другого, у кого плазма как сметана, — к каскадному, — говорит Воинов. — Но я вас уверяю, что таких пациентов у нас немало. Думаю, этот метод будет находить более широкое применение и в онкологии для детоксикации при химиотерапии, и при лечении гепатита С. Попробуйте подсчитать, сколько будет потенциально нуждающихся». В «Трекпор технолоджи» подсчитали, что каскадным методом кровь нужно было бы почистить как минимум двум миллионам пациентов с атеросклерозом.

«Если говорить о потенциальном спросе, — продолжает Николай Калинин, — то он гораздо выше предлагаемых компанией к 2013 году 800 тысяч фильтров. Весь вопрос в цене. Сейчас только импортный фильтр может стоить в среднем 240 евро, если “Трекпор” предложит существенно меньшую цену, от 50 до 100 долларов, это может значительно расширить возможность их применения». Гендиректор Вячеслав Терентьев обещает, что продукция компании будет значительно дешевле. «Если сейчас импортный сет — это все одноразовые части для процедуры, включая фильтр, — может стоить от 15 до 35 тысяч рублей, это выливается в стоимость процедуры 30–50 тысяч рублей и выше. Наша цель — к 2014 году вывести стоимость нашего сета на уровень 3–5 тысяч рублей в нынешний ценах». По словам Владимира Кононова, более привлекательная по сравнению с иностранными аналогами цена (аппарата — раза в три ниже, фильтра — практически на порядок) при сравнимой эффективности и безопасности предоставит хорошие возможности для экспорта: «Уже сейчас мы имеем запросы не только от стран ближнего зарубежья, но и от таких консервативных стран, как Франция и Швейцария, а также от Индии и Китая».

Параллельно отдел перспективных разработок «Трекпор технолоджи» занимается модификацией как аппаратов, так и фильтров. Уже сейчас в компании созданы такие системы, которые могут обслуживать, как говорят специалисты, девять протоколов, то есть кроме плазмафереза проводить гемосорбцию, плазмосорбцию и другие методы очистки крови. Новые модификации систем позволяют выйти и на обширный рынок донорства, который в несколько раз больше рынка обычного плазмафереза. Специалисты компании думают и над другими сферами применения трековых мембран — для очистки авиационного топлива, газов, воды, соков.