Мы существуем

Игорь Померанцев
12 июля 2010, 00:00

Философы издавна были энтузиастами вина (одно из значений греческого слова «энтузиазм» — состояние опьянения). Без вина едва ли Платон создал бы свои «Диалоги», а Плутарх «Застольные беседы». Так что английский энтузиаст Роджер Скрутон написал «винный путеводитель философа» с оглядкой на достойные образцы. Он оживленно разговаривает с ними и со своими читателями, напоминая, что один из главных смыслов вина — развязывание языка, выход «я» к «вы» и «мы». В книге две части. В первой — воспоминания о первых пугливых глотках, отцовском благословении, материнской терпимости… В те послевоенные годы вино в Англии считалось экзотикой, и юный философ лишь благодаря героическим усилиям прорвался в тот яркий красно-белый мир, где понятия «Бордо» и «Бургундия» и впрямь имеют космическое значение.

Во второй части автор напоминает нам, что он профессор философии: просвещенный, но не занудный. «Моя книга не о том, как пить вино, а о том, как размышлять о нем. Я обращаюсь к верующим и атеистам, христианам и иудеям, индуистам и мусульманам, ко всем мыслящим людям. Я бросаю вызов фанатикам “здорового образа жизни”, безумным мулам, всем тем, кто чужую точку зрения воспринимает как личное оскорбление». По Скрутону, благодаря вину мы понимаем, что мышление не обязательно следует законам логики, а ассоциации могут связывать мысли крепче, чем умозаключения. Вино напоминает душе о ее телесном происхождении, а телу о его духовном смысле, а то, что невозможно постичь интеллектуально, может быть воплощено чувственно, и вино сыграет роль «воплощения», когда интеллект бессилен.

В книге есть и приложение «Что с чем пить». Это шутка философа. С «Пиром» Платона — легкое полусладкое, чтобы проникнуться духом компании. А тяжеловатые ронские вина восполнят зыбкость «Размышлений» и «Рассуждений» Декарта.