О сумерках рейдеров

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
12 июля 2010, 00:00

Примечательная история произошла 1 июля в городе Холмске. Милиция изъяла у фирмы-регистратора реестр ОАО «Сахалинское морское пароходство» со всеми приложениями. Такое событие с вероятностью 99% означает начало открытой стадии рейдерского захвата. Люди, знакомые с делами пароходства, без колебаний называют и заказчика налёта, и группу его поддержки внутри компании, но эти подробности нам сейчас не важны. Посмотрим лучше, как налёт выполняется.

Реестр изъят не в рамках уголовного дела — нет никакого дела. Он изъят в рамках «оперативно-розыскных мероприятий» по постановлению Сахалинского облсуда. Поводом для постановления стало заявление депутата Госдумы от Сахалина Шубиной. Подполковник Абсолямов из Холмского ЛОВД на транспорте, чьи подчинённые произвели изъятие, излагает дело так: «Суть её заявления в том, что гендиректору… противодействуют все акционеры и мешают деятельности компании. Но когда мы попросили Шубину дать нам разъяснения по поводу её заявления, она воспользовалась правом депутатской неприкосновенности и не стала ничего пояснять» (цитирую по сайту газеты «Коммерсант Хабаровск»). Сказанного уже достаточно для нескольких утверждений.

Первое. Слова о том, что «все акционеры мешают деятельности компании», суть утрированный ремейк любимой песни красных директоров из начала 90-х годов. Тогда это было модно: директор не пропускал владельцев акций своего завода через проходную, вычёркивал их из реестра при первой же попытке как-то повлиять на происходящее и так далее. Однако тогдашний директор имел то (не юридическое, но житейское) оправдание, что не акционеры его назначали, не им ему и приказывать; у нынешнего гендира и таких оправданий нет. Второе. Депутат Госдумы прямым текстом заявила ментам, что с неё взятки гладки. За деньги она написала свою телегу или по зову чувствительного сердца — никого не касается: у неё неприкосновенность. Третье. Судья Сахалинского облсуда с лихвой наработал (наработала) себе на досрочное прекращение статуса. Ни малейшего права санкционировать изъятие реестра без возбуждённого дела, на основании одного — похоже, не вполне здравого — заявления, судья не имел. Только что за гораздо более скромные вольности с реестром показательно лишилась статуса одна московская судья. Её сахалинский коллега, стало быть, получил либо непререкаемый приказ плюс весомую компенсацию за неизбежное увольнение, либо только компенсацию. Наглость рейдеров бывает прямо пропорциональна статусу крышующих рейд силовиков, и одно это постановление сахалинского суда заставляет предположить весьма высокую крышу. Четвёртое. Милицейский подполковник подстраховался: перед тем, как изымать реестр, он направил регистратору несколько запросов на предоставление информации. Страховка хилая: милиционер не хуже регистраторов знал, что запрос без ссылки на конкретное дело и постановление суда удовлетворён не будет. Но сам факт наличия страховки показывает: человек прекрасно понимал, в чём участвует.

При всей живописности этой рейдерской истории, я бы не стал про неё писать, кабы не знаменательное совпадение: в тот же самый день, 1 июля, президент Медведев подписал им же инициированный закон о внесении в УК и УПК изменений, направленных на искоренение рейдерства. Встретившись после этого с министром Нургалиевым, президент в очередной раз заявил, что рейдерство душит экономику; выразил надежду на то, что новации в кодексах помогут пресекать рейдерские атаки на ранних стадиях, — и потребовал, «чтобы те, кто призван защищать от рейдерства, не включались в рейдерские бригады». Согласитесь, такого нарочно не придумаешь: одновременные события словно в двух разных мирах. В Москве радуются изящным антирейдерским поправкам — в частности, подразумевающим уголовную ответственность за внесение в реестры недостоверных сведений, — и советуют правоохранителям держаться от рейдерства подальше. На Сахалине суд и милиция попросту отнимают реестр у законного держателя — едва ли затем, чтобы охранять документы от искажения. Случись такая параллель где-нибудь в кино, зритель сердился бы за явную её натянутость, а тут, оказывается, жизнь такая.

На первый взгляд перед нами очередной пример нештатного исхода добрых намерений. Ведь началось всё с правильного наблюдения: рейдеры пользуются щелями в действующей нормативной базе, чтобы придать (части) своей грабительской активности законный вид. Потом из правильного наблюдения получился правильный вывод: для обуздания рейдерства нужно эти самые щели планомерно закрывать. И за последние годы довольно многое по этой части сделано: ряд законодательных новаций перекрыл если не все, то многие облюбованные рейдерами лазейки. Предполагалось, что рейдеры уймутся, — а что получилось на деле? На деле они, лишившись удобных способов прикрытия грабежа, переходят к грабежу почти неприкрытому — вроде того, что идёт сейчас в Холмске.

Но всё не так драматично. Скорее перед нами очередной пример совсем другой банальности: тьма сгущается перед рассветом. Нормативные новшества, включая последние вставки в кодексы, резко сузили пространство для работы рейдеров, и перед ними встал выбор: менять профессию — или вконец отморозиться. Те, что засветились в Холмске, очевидно, избрали второй вариант. Надо понимать, что у них настолько серьёзная крыша, что они надеются достичь успеха, открыто ломая законы о колено. Но даже если они и преуспеют, это будет успех штучный, не тиражируемый. На типовых путях рейдерства расставлено множество препятствующих ему правовых деталей, которые обойти нельзя. То есть можно, но каждый раз это будет требовать такого давления сверху, что на поток уже не поставишь. Рейдерство как профессия — кончилось.

Другой вопрос — как долго продлится агония этой грязной профессии. Если, вопреки обыкновению, будет проявлена должная жёсткость; если, скажем, сахалинские судья и подполковник ещё до осени окажутся в непочётной отставке, да ещё и с громким распубликованием, то — недолго. У власть имущих останется достаточно менее откровенных способов наложить лапу на чужой бизнес, но прямой грабёж прекратится. В основном.