Инсайдская история

Марина Тальская
12 июля 2010, 00:00

Закон об инсайде принят. Но о содержательном наполнении базового понятия «инсайдерская информация» мы узнаем позднее из нормативного акта Федеральной службы по финансовым рынкам

В начале июля Госдума приняла в третьем чтении закон «О противодействии неправомерному использованию инсайдерской информации и манипулированию рынком и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Правительственный вариант этого документа поступил в Законодательное собрание еще в декабре 2008-го. В первом чтении закон был принят в апреле прошлого года, во втором и третьем — лишь нынешним летом (18 июня и 2 июля соответственно). Темпы, если учесть путь от первоначального замысла, рекордные. Ведь идея принять подобный документ зародилась еще в 1990-х.

Наличие этого закона важно по двум причинам. Во-первых, потому что использование инсайдерской информации на российском рынке ценных бумаг не только не редкость, но едва ли не повседневная практика. Классикой жанра здесь можно назвать игры вокруг реформы РАО «ЕЭС России», обещания главы ВТБ Андрея Костина выкупить акции банка у участников народного IPO по цене размещения, а регулярные заявления чиновников Минфина и Центробанка по поводу чрезмерного укрепления либо ослабления рубля, вызывающие подвижки на валютном рынке, вообще стали национальной традицией. В результате эксперты в зависимости от степени индивидуальной радикальности оценивают долю сделок, заключенных на основании недоступной большинству игроков информации, в 50 и более процентов. Очевидно, что на цивилизованном рынке подобной практике должен быть положен конец.

Во-вторых, требования поставить барьер недобросовестным играм на фондовом рынке звучат из-за границы. В частности, на скорейшем принятии соответствующего закона настаивает Международная организация регуляторов рынков ценных бумаг (IOSCO). Аналогичные требования звучат со стороны Межправительственной организации, созданной для выработки и реализации коллективных мер борьбы с отмыванием преступных доходов и финансированием терроризма (FATF). А поскольку российские власти вынашивают амбициозную идею создать в Москве международный финансовый центр, подобное недовольство игнорировать нельзя.

Почему же закон, необходимость которого признают все, не удавалось принять в течение десяти лет? С одной стороны, видимо, потому, что в нем не были заинтересованы продавцы конфиденциальной информации, которыми зачастую являлись высокопоставленные чиновники и депутаты. Ведь если на законодательном поле отсутствует определение инсайда, то нет и состава преступления. С другой стороны, потому, что понятие инсайда совершенно неуловимо с точки зрения формулировок.

По понятиям. Инсайд…

Все предыдущие версии законопроекта забраковывались законодателями именно по причине размытости и нечеткости формулировок. Аналогичные претензии предъявлялись и к изначальной редакции принятого текста. Но к моменту последнего чтения авторы закона вышли из ситуации весьма своеобразно. В окончательной редакции определение инсайдерской информации звучит так: это «точная и конкретная информация, которая не была распространена или предоставлена, …распространение или предоставление которой может оказать существенное влияние на цены финансовых инструментов, иностранной валюты и (или) товаров» (ст. 2 п. 1). Очевидно, что это формулировка довольно общая, требующая уточнений. Авторы и уточнили: «К инсайдерской информации… относится информация, исчерпывающий перечень которой утверждается нормативным правовым актом федерального органа исполнительной власти в области финансовых рынков» (ст. 3 п. 1). Иными словами, право окончательной формулировки базового понятия закона делегировано Федеральной службе по финансовым рынкам (ФСФР).

Но участники рынка и юристы, судя по опросам, в компетентности регулятора не сомневаются. Так, управляющий партнер юридической компании «Каменская & партнеры» Татьяна Каменская уверена: «На практике данный орган зарекомендовал себя как аккуратный, последовательный и готовый к диалогу с профессиональным сообществом регулятор. В то же время, принимая во внимание определенную свободу действий для ФСФР в толковании данного термина, представляется целесообразным проведение консультаций, экспертных советов либо иных аналогичных по содержанию мероприятий, в рамках которых ведомство смогло бы сформулировать общие подходы и критерии инсайда». Уточним, что консультации и обсуждения этого определения в среде экспертов идут уже не первый год.

Формулировка другого базового понятия — «манипулирование рынком» — в российском праве уже существует в редакции «манипулирование ценами на рынке». В декабре 2002 года в закон «О рынке ценных бумаг» были внесены поправки с соответствующим определением. В числе квалифицирующих критериев значатся и сделки, в результате которых не меняется владелец ценных бумаг, и одновременное выставление бумаги на покупку и продажу по ценам, имеющим отклонение от текущих рыночных. На основе этих базовых критериев биржи отслеживают так называемые нестандартные сделки. Однако, несмотря на то что фиксируются десятки подозрительных операций, случаи реального наказания виновных в манипулировании ценами единичны. Так, в текущем году по факту манипулирования ценами была отозвана единственная лицензия — у компании «Профит-Тайм»; еще несколько лицензий было отозвано по аналогичным причинам в прошлом году.

Новая редакция понятия «манипулирование», а также перечень действий, подпадающих под это определение (семь наименований), безусловно, более подробны. Однако тоже не исчерпывающи. Впрочем, утверждают эксперты, создать идеальную формулировку такого рода нарушений попросту невозможно. «Исчерпывающим и абсолютно точным определение понятия “инсайдерская информация” не может быть нигде и никогда. То же в отношении действий, квалифицируемых как манипулирование рынком: можно, конечно, напрячься и попытаться составить “окончательный” список таких действий, но мошенники-то придумывают все новые и новые способы. Так что в нынешнем варианте закона просто задан общий вектор квалификации “нехороших операций”: например, учтите, что кросс-сделки будут рассматриваться как манипулятивные. Так, собственно, поступают во всем мире. И нам надо с чего-то начать. Ведь на практике десятки сделок вызывают те или иные подозрения, но у регулятора нет полномочий доводить свои расследования до закономерного завершения. Сейчас наконец-то появится возможность привлечения манипуляторов и инсайдеров к ответственности», — убежден директор департамента по взаимодействию с органами власти и профессиональными организациями Фондовой биржи РТС Андрей Салащенко.

…и инсайдеры

Список инсайдеров, предложенный законом, очень широк (ст. 4). К их числу относятся эмитенты и управляющие компании; хозяйствующие субъекты, занимающие доминирующее положение на рынке определенного товара; организаторы торговли, клиринговые организации, депозитарии и кредитные организации; профучастники рынка ценных бумаг; члены совета директоров; федеральные и региональные органы исполнительной власти, имеющие право размещать временно свободные средства в финансовые инструменты; руководители федеральных и региональных органов исполнительной власти; информационные и рейтинговые агентства, а также физические лица, имеющие доступ к инсайдерской информации на основании трудовых и (или) гражданско-правовых договоров.

Список, по мнению некоторых экспертов, даже слишком широк. Так, гендиректор ИК БКС Юрий Минцев выразил опасение, что в этом качестве могут быть квалифицированы вполне законопослушные граждане, не подозревающие, что передают либо используют закрытую информацию.

Закон предлагает всех инсайдеров контролировать. Ведомствам и юридическим лицам надлежит вести списки инсайдеров и по первому требованию передавать их в ФСФР. Следует также информировать регулятора обо всех операциях с ценными бумагами, которые совершают лица из списка. Участники рынка ценных бумаг, эмитенты и органы госвласти, Банк России будут также обязаны либо назначить отдельного специалиста, либо создать специальное подразделение для контроля за соблюдением требований закона о нераспространении инсайдерской информации. Отдельная структура внутри компании — это, безусловно, дополнительные расходы. Поэтому директор департамента контроля компании «Ренессанс Брокер» Тимур Ниазбаев выразил надежду на то, что регулятор позволит совместить функции контролеров исполнения «противоотмывочного» закона и закона об инсайде.

Есть смысл назвать тех, кто не попал в списки инсайдеров. Закон не применяется в отношении Банка России в части осуществления им единой денежно-кредитной политики, а также в отношении правительства в части управления госдолгом (ст. 1 п. 3). Как объясняют эксперты, такое исключение является нормой в международной практике. «Законодатель применил взвешенный и сбалансированный подход: из-под действия закона об инсайде выведены Банк России и иные публичные образования, но лишь в той части, в которой их деятельность касается выполнения государственно значимых функций», — оценивает Татьяна Каменская из «Каменская & партнеры». Во время последнего чтения в Госдуме из-под действия закона была выведена Генпрокуратура.

Гораздо более лояльно, нежели в предыдущей редакции, закон трактует действия средств массовой информации. Еще год назад законодатели требовали от СМИ — под угрозой обвинения в манипулировании рынком — проверять любую информацию на предмет инсайда. Нынешний вариант освобождает главных редакторов изданий и журналистов от ответственности за манипулирование рынком при соблюдении одного из двух условий: если опубликованная информация является дословным воспроизведением чьих-либо высказываний или заявлений и если данная информация является перепечаткой из другого издания (ст. 7 п. 3). Ответственность представителей СМИ возникает лишь в двух случаях: если они извлекли выгоду либо избежали убытков по операциям с финансовыми инструментами на основании опубликованной информации либо если заведомо ложная информация была распространена на встречных условиях получения денежных средств или иной имущественной выгоды (ст. 7 п. 4).

В принятом варианте закона также отсутствует понятие «вторичный инсайдер». Эта норма, зафиксированная в предыдущих редакциях, действительно позволила бы предъявлять обвинения в манипулировании ничего не подозревающим гражданам.

Наказание

Закон предусматривает отнюдь не символическое наказание за неправомерное использование инсайдерской информации либо манипулирование рынком. Соответствующие поправки предлагается внести в Кодекс об административных правонарушениях (КоАП) и Уголовный кодекс (УК).

На первом этапе после принятия закона — в течение трех лет после того, как он вступит в силу, — к нарушителям можно будет применять лишь административные меры. За неправомерное использование инсайдерской информации граждан будут штрафовать на сумму от 3 до 5 тыс. рублей, должностных лиц — от 30 до 50 тыс. (либо дисквалифицировать на срок от года до двух лет), юридические лица — в размере суммы излишнего дохода либо убытков. За манипулирование рынком предусмотрено аналогичное наказание с уточнением для юрлиц: штраф составит не менее 700 тыс. рублей.

Через три года действия закона станет возможно привлекать нарушителей к уголовной ответственности. Манипулирование рынком, повлекшее крупные убытки либо принесшее большие излишние доходы (свыше 2,5 млн руб­лей), будет наказываться штрафом от 300 до 500 тыс. рублей или в размере двух-, трехлетней зарплаты осужденного, либо лишением свободы на срок до четырех лет, не освобождающий от выплаты более скромного, до 50 тыс. рублей, штрафа. Штраф может быть заменен лишением права занимать определенные должности и запретом работать в профессии (на срок до трех лет). Нанесение ущерба либо извлечение сверхдоходов в особо крупном размере (более 10 млн рублей) будет караться штрафом в размере от 500 тыс. до 1 млн рублей либо лишением свободы на срок от двух до семи лет с выплатой штрафа до 100 тыс. рублей. Штраф также может быть заменен запретом на профессию на срок до пяти лет.

Закон карает нарушителей рублем либо лишением свободы. При этом сделки, совершенные с нарушением закона, оспариваться не будут: использование запрещенных приемов «не является основанием для признания их недействительными» (ст. 7 п. 8). Это одно из принципиальных отличий от предыдущей редакции закона, обязывавшей регулятора обращаться в арбитражный суд «с исками (заявлениями) о применении последствий недействительности сделок» (ст. 14 п. 9). Насколько правомерна проявленная в отношении «нехороших сделок» лояльность? По мнению Татьяны Каменской, она неоправданна: «Наличие в существующем правовом поле уголовных и административных санкций при отсутствии мер воздействия на отношения сторон в сфере предпринимательской деятельности теряет смысл». Андрей Салащенко из РТС предлагаемый подход, напротив, считает благом для фондового рынка: «Это один из ключевых пунктов закона, позволяющий сохранить целостность рынка. Нынешняя редакция подразумевает возмещение ущерба пострадавшим вследствие манипулирования. Но не предлагает отматывать назад все сделки, совершенные с данным инструментом в течение тех полутора-двух лет, что длится расследование. Подобное ретроспективное “восстановление справедливости” способно ввергнуть рынок в коллапс».

Никто из экспертов не берется прогнозировать, когда закон будет принят Советом Федерации и подписан президентом. Известно лишь, что его нормы начнут действовать через полгода после вступления документа в силу.   

Ретроспективное «восстановление справедливости» способно ввергнуть рынок в коллапс