История катастрофического успеха

Книги
Москва, 30.08.2010
«Эксперт» №34 (718)
Сергей Максудов восполняет не самый большой, но самый позорный пробел в отечественных общественных науках — отсутствие корректных данных о людских потерях в чеченском конфликте

Приведенный в книге разброс существующих оценок потерь производит сильное впечатление. Правозащитники из «Мемориала» еще в начале первой войны насчитали 25 тысяч погибших мирных жителей Грозного и, экстраполировав эти данные на всю Чечню, стали говорить о 50 тысячах погибших. Это, правда, не помешало им порой — в англоязычных текстах — утверждать, что в двух войнах погибло 250 тысяч человек. Ту же цифру называли и лондонский сиделец Ахмед Закаев, и президент Ичкерии Аслан Масхадов (после Беслана он говорил, что 250 тысяч погибших включают в себя 42 тысячи чеченских детей). Спикер парламента Чечни Духваха Абдурахманов однажды сказал, что погибли 200 тысяч человек, а пропали без вести 300 тысяч. Автор книги «Чеченцы и русские: победы, поражения, потери» отмечает: где есть 200 тысяч погибших, там должны быть около 600 тысяч раненых — это среднее соотношение для боевых действий, — а значит, каждый чеченец должен быть либо ранен, либо убит.

Максудов весьма убедительно критикует методику подсчета, предложенную «Мемориалом». Сам он оценивает военные потери чеченцев приблизительно в 20 тысяч человек, исходя из сделанных на основе переписи 2002 года в Чечне оценок убыли мужского населения и данных о количестве вдов. Еще 8 тысяч человек составили потери мирного населения. Примерно таковы же — 25–30 тысяч человек — его общие оценки потерь военнослужащих и милиционеров, жертв терактов и погибших русскоязычных жителей Чечни.

Но этим книга не ограничивается. Демографическое исследование по сравнительно узкой теме потерь в результате конфликта выросло в большой труд по истории взаимоотношений между чеченцами и русскими, чеченцами и российским государством, чеченским национализмом и российским обществом. Если кому-то эти вопросы казались закрытыми с окончанием второй войны и установлением худого мира, то Максудов ставит их вновь, взрывая все привычные способы рассуждать на тему «Россия и Чечня».

Известно, что при Дудаеве и Масхадове Чечню покинуло подавляющее большинство русских. Против 300 тысяч в 1989 году перепись 2002-го зафиксировала в республике всего 20 тысяч русских. Максудов сравнивает это с судьбой еврейского населения Германии при нацистах, где порядок цифр оказался схожим. И задается вопросом: как случилось, что русские, жившие на территории современной Чечни 400 лет, освоившие ее равнинные районы в междуречье Терека и Сунжи задолго до чеченцев, составлявшие большинство жителей Грозного еще перед Великой Отечественной войной, были в одночасье лишены своей родины, своего имущества, а иногда и жизни?

От тех или иных преступных посягательств в фактически независимой Чечне пострадал каждый второй русский. Потери русских от насилия со стороны их соседей-чеченцев составили в 1990-е годы от 4 до 8 тысяч человек. При Дудаеве и Масхадове стихийно столкнулись поголовно вооруженное и чувствующее свою безнаказанность чеченское население и население русское, безоружное, привыкшее полагаться не на родственников и автоматы, а на защиту закона и государства — и свои

Новости партнеров

«Эксперт»
№34 (718) 30 августа 2010
Рынок банковских вкладов
Содержание:
Бегом за вкладчиком

Поддержание высоких депозитных ставок делает банки заложниками рискованных бизнес-моделей

Экономика и финансы
Наука и технологии
На улице Правды
Реклама