О деле Магнитского

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
15 ноября 2010, 00:00

Представим себе сферического коня в вакууме: идеально благомысленного российского гражданина. И открывает этот гражданин газету, и читает новость из Вашингтона: в Конгресс США поступил законопроект «Правосудие в отношении Сергея Магнитского», который запретит въезд в США «фигурантам дела о гибели в СИЗО юриста Hermitage Capital», числом примерно шестьдесят персон, и знающие люди говорят, что законопроект почти наверняка пройдёт. Что идеальный гражданин должен подумать?

Мне кажется, примерно так. Да, гибель молодого парня в тюрьме ужасна и бессмысленна: виновен он был в том, что ему инкриминировали, или нет, смерти он уж точно не заслуживал. Причастные к его смерти должны быть названы и судимы. Но именно судимы, а не наказаны без суда — американцы перегибают палку. Они безусловно вправе пускать и не пускать в свою страну кого захотят, но ведь тут речь идёт о подразумеваемой вине, причём подразумеваемой с большим запасом: что более полусотни чиновников лично приложили руку к судьбе Магнитского, а равно к простой коррупционной схеме, о которой говорил покойный, поверить трудно. Разговоры же о косвенной, моральной и всякой вообще неконкретной ответственности хороши своей принципиальной нескончаемостью. Не в этот, так в следующий такой закон американцы запросто впишут любого, кто им чем-либо не угодил; а поскольку расхождений в национальных интересах никто не отменял — ну, и так далее. Словом, полагаю, не порадовался бы идеальный гражданин новости из Вашингтона.

Но потом наш сферический прочёл бы другую новость — из Москвы: в канун Дня милиции руководство МВД отметило высокими наградами за «добросовестный труд и успешное выполнение профессиональных задач» чуть не всех основных фигурантов того американского списка. Те самые сотрудники Следственного комитета при МВД, которых покойный Магнитский обвинял в хищении из бюджета пяти миллиардов рублей и о которых теперь более или менее прямо говорят, что они в отместку сфабриковали дело против Магнитского, приведшее в итоге к его смерти, награждены знаками «Лучший следователь», «Почётный сотрудник МВД» и т. п. Для полноты картины и вручал награды именно тот зам Нургалиева, который сам значится в чёрном списке. И от этой новости нашему идеальному гражданину пришлось бы сильно расстроиться. Потому что эта новость называется просто: торжество круговой поруки.

Заметьте: мы с идеальным тут вовсе не пытаемся награждённых полковников и майоров обвинить без суда. Но после смерти Магнитского Следственный комитет РФ возбудил уголовное дело по признакам преступлений, предусмотренных статьями 124 (неоказание помощи больному) и 293 (халатность) УК. В июне Следственное управление Москвы решило в возбуждении дела отказать, но Бастрыкин это решение отменил — и с 1 июля обстоятельства смерти адвоката вновь являются предметом расследования. Сроки расследования дважды продлевались — в последний раз до 24 ноября, то есть следствие продолжается и сейчас. Формально в деле подозреваемых нет, но понятно же, кто мог быть субъектом тех неоказания помощи и халатности, объектом которых был Магнитский. Награждение этих людей в этих условиях выглядит очень дурно. Наивно было бы заявлять, что оно окажет давление на следствие (на следствие давят по-другому — гораздо быстрее и тише); давление оказывают на нас с вами. Будущей полиции всё-таки неудобно откровенно послать лесом и международную публику (в деле Магнитского плотно завязан американский и британский бизнес), и видных правозащитников (расследование смерти адвоката начато по заявлению Алексеевой) — вот она уже более полугода и продлевает сроки, и вежливо благодарит «всех тех, кто пристально следит за ходом уголовного дела». Но нам она своими почётными знаками ясно показывает: и не надейтесь, что кто-нибудь из вас будет прав, а кто-нибудь из наших — виноват. Не будет. Прочитав такое, идеальный гражданин поневоле начнёт задумываться: не переменить ли ему отношение к американской инициативе? Инициатива, конечно, жутко неаккуратная и с торчащим двойным дном, и соглашаться с ней очень не хочется, но дома-то вообще никто и ничего делать не намерен!

Терзания знакомые; из-за Страсбургского суда благомысленный гражданин России то и дело испытывает точно такие же. Он бы и рад, подобно гордому гражданину США или не менее гордому гражданину Израиля, на любые восклицания любых международных судов плевать, приговаривая: меня может судить моя страна — и только она. Но глядя на то, как судит его страна, как она расследует, как сажает и проч., благомысленный начинает соглашаться. Да, говорит он, Страсбург далеко не идеален, но пусть будет хоть какой-нибудь выход…

Возвращаясь к американскому вмешательству в дело Магнитского, позволим себе вообразить, каким его хотелось бы видеть. У всех ещё на памяти прекрасный образец: дело, чреватое тягчайшими международными осложнениями, — гибель польского президентского самолёта под Смоленском — завершилось вообще без осложнений, потому что мы провели расследование совместно с поляками. Там основания для двусторонних действий были ясны: польские граждане погибли на нашей земле; ну а в обсуждаемом деле погиб российский сотрудник американской фирмы. Если говорить не о формальных следственных мероприятиях, а о, скажем, двусторонней парламентской комиссии, этого основания хватило бы. На мой взгляд, российская сторона ещё успела бы предложить такой вариант. Это в её интересах — ровно в той степени, в которой она интересуется общественным мнением, будь то внутренним или международным. Ведь когда дело о смерти Магнитского будет наконец прекращено (а так и произойдёт — с вероятностью 99%), уже никто ни в России, ни вне её не поверит, что в безвременной смерти адвоката так вот никто не виноват — и пятно ляжет на всю страну. Двусторонняя комиссия едва ли решила бы, что не виноват никто, но она могла бы указать только на конкретных виновных, которые и предстали бы перед судом. Репутация России при этом могла бы только улучшиться, да и круговой поруке правоохранителей был бы нанесён хороший удар. Жаль, что ничего этого не случится.