Гроб с музыкой

Культура
Москва, 22.11.2010
«Эксперт» №46 (730)
В рамках фестиваля NET в Москве показали рижских «Мертвых душ», поставленных Кириллом Серебренниковым в Национальном театре Латвии

Архив пресс-службы

На весенней премьере в Риге присутствовал весь латвийский истеблишмент, включая президента Латвии. В Москве публика была попроще, а зал неполон, несмотря на то что нынешний визит Национального театра Латвии — первый после распада СССР.

Отсутствие аншлага, впрочем, с постсоветскими отношениями между Россией и Латвией никак не связано: еще меньше зрителей было этим летом на спектаклях Чеховского фестиваля. Так что можно считать, что рижанам даже повезло. Благо, у нашей инертной публики, которую с трудом можно заманить на гастролеров, на этот раз был свой особый резон для похода в театр — возможность посмотреть на новую работу Кирилла Серебренникова без привычных «отягчающих обстоятельств» вроде лиц столичных актеров.

В итоге приезд латышей оказался тем удачным случаем, когда публика смогла мысленно нажать на «reset» и, «сбросив» все свои прежние настройки, взглянуть на режиссера свежим глазом. Нажал на «reset», оказавшись за рубежом, видимо, и сам Серебренников. В результате вместо ожидаемого, согласно русской театральной традиции, спектакля-тяжеловеса с подробной психологической проработкой характеров и сложной смыслообразующей идеей спектакля из «Мертвых душ» получился динамичный тематический капустник.

В пересказе Серебренникова вся поэма Гоголя уложилась в одно двухчасовое действие, текст распался на серию технично скомпонованных микроновелл, перипетии чичиковской аферы с покупкой мертвых крепостных свелись к лапидарным диалогам и гривуазным фоновым сценкам с переодеваниями артистов в помещичьих жен и ноздревских собак. Неудивительно, что такой спектакль смотрелся легко, местами даже с улыбкой. Хотя его внешние характеристики к смеху вроде бы не располагали.

Помимо приема травестийности (все роли, включая женские, играют мужчины), все остальные формо- и смыслообразующие элементы спектакля очень пасмурные. Декорации — пустая тесная фанерная коробка, имеющая все очевидные фактурные и конструктивные признаки гроба. Основная тема сценографии зарифмована с гробоподобной формой мобильных шкафов, в которые периодически зачем-то попадает Чичиков и, будто Гоголь, живьем зарытый в землю, бьется головой о стенки шкафа.

Для усиления основной темы добавлен лейтмотив некрофилии, которой все персонажи Гоголя, по замыслу Серебренникова, страдают либо в скрытой, либо в открытой форме (как Плюшкин, превративший свой дом в прозекторскую). Приемы визуализации подземного мира поддержаны лексически — многократным повторением на протяжении всего спектакля слова «червь». Причем все звучащие на сцене тексты, соответствующие могильной метафорике спектакля, цитируются, естественно, по книге Гоголя.

Для разбавления густого мрака кладбищенских метафор, из которых режиссер создает гоголевское царство упырей-помещиков, в спектакль включен цикл мелодичных зонгов на музыку Александра Маноцкова. Текст песен заимствован из лирических отступлений «Мертвых душ» и поется на языке оригинала.

Если верить латвийской прессе, режиссерская изобретательность Серебренникова вызвала в Риге

У партнеров

    «Эксперт»
    №46 (730) 22 ноября 2010
    Финансовая нестабильность
    Содержание:
    Думают не о том

    Экономические проблемы периферии зоны евро ставят под вопрос будущее единой валюты. Правительства по-прежнему заняты ситуационным финансовым реагированием, не предлагая стратегических решений в сфере развития производства

    Разное
    Наука и технологии
    На улице Правды
    Реклама