Кризис целеполагания

29 ноября 2010, 00:00

Редакционная статья

ИТАР-ТАСС

Выплеск в публичное поле дискуссий высоких профильных чиновников о масштабах и направлениях усиления налогового бремени мог бы даже воодушевлять — возможно, появляется шанс на корректировку наиболее болезненных для бизнеса податных решений, — если бы не одно обстоятельство. Правительство продолжает ставить перед экономикой страны взаимоисключающие задачи.

Давайте посмотрим «вводные». Глава кабинета поставил перед Министерством финансов политическую задачу — ликвидацию спровоцированного недавним кризисом дефицита бюджета к 2015 году. Задача серьезная, амбициозная и на первый взгляд, конечно, разумная. Всякому ясно, что дефицит бюджета — хоть семейного, хоть корпоративного, не говоря уже о бюджете страны, — это проблема и головная боль.

Далее. Глава финансового ведомства в политическом докладе перед Думой объявляет увеличение социальных выплат пенсионерам и бюджетникам главной антикризисной заслугой правительства, а Минздравсоцразвития ставит задачу дальнейшего подтягивания уровня пенсий к средней зарплате, что означает опережающий рост первых по отношению ко второй. Благая цель? Ну конечно. Кто же вслух, да еще в предвыборный год, осмелится покуситься на социальные завоевания и чуть-чуть приподнявшийся над плинтусом уровень жизни низкодоходных слоев и пожилых людей? Некоторое время назад Алексей Кудрин в очень аккуратных формулировках заговорил о неизбежности в ближайшие годы плавного повышения пенсионного возраста. Еще раньше публичные слушания по этому вопросу устроила Общественная палата. Однако сейчас дискуссия о пенсионном возрасте и смежных вопросах (например, об урезании льгот по досрочному выходу на пенсию) заглохла.

Несостоятельность накопительной пенсионной системы и безоглядное наращивание государственных обязательств перед пенсионерами привели к тому, что сегодня почти половина расходов Пенсионного фонда финансируется напрямую из бюджета. Планируемое в будущем году повышение социальных взносов принципиально картину не изменит, так как параллельно продолжат расти социальные обязательства. Конечно, финансировать пенсии можно за счет доходов других периодов — прошлых (в виде раскупорки Фонда национального благосостояния в размере 90 млрд долларов; однако этих денег может хватить на латание текущих пенсионных дыр в течение не более чем двух-трех лет) или будущих, выпуская обезличенные или сугубо целевые пенсионные гособлигации, благо госдолг у нас пока менее 15% ВВП и позволяет немного порезвиться с заимствованиями. Однако обе названные альтернативы заблокированы буквой и духом программных документов Минфина. А увеличивать дефицит бюджета (мы с этого начали) запретил Путин. Круг замкнулся. Единственным практическим следствием этой нешуточной финансовой коллизии будет дальнейшее повышение налоговой нагрузки. Наиболее очевидными направлениями фискального удара станет повышение ставок налога на добычу полезных ископаемых на нефть и газ, а также введение экспортных пошлин на медь и никель. Другим следствием взрыва пенсионной бомбы под бюджетом станет урезание расходов казны на экономику, в частности фактический секвестр госинвестиций. Дорожное и инфраструктурное строительство недосчитается многих десятков миллиардов бюджетных рублей.

Кризис хорош как минимум тем, что он — момент истины. Момент выбора национальными элитами принципиальных путей развития своих стран на годы вперед. Америка спасла свой финансовый капитализм, слив в назидание «жирным котам» один лишь Lehman Brothers, и сделала ставку на инновации. «Старая» Европа (Германия, Франция, Англия) принимает решение о реиндустриализации и усилении экспортного потенциала. Китай с еще большим рвением акцентировался в кризис на развитии инфраструктурного потенциала и внутреннего рынка страны. А Россия решила расплатиться с пенсионерами. Однако настолько ли мы богаты и эффективны сегодня, чтобы возврат этого годами копившегося долга старикам происходил иначе, как из карманов их собственных внуков?