Невеликая иллюзия

Антон Долин
6 декабря 2010, 00:00

Второй полнометражный фильм Сильвена Шомэ «Иллюзионист» оживил Жака Тати

Архив пресс-службы

С вердиктом «Иллюзионисту» разобрались быстро: талантливо, живописно, трогательно, но не так оригинально, как «Трио из Бельвилля». 47-летний француз Сильвен Шомэ после второго полного метра был незаметно и без лишних церемоний причислен к живым классикам анимации, но в самой картине мало кто увидел что-то большее, чем милую ретромелодраму. Шедевром фильм провозгласили только специалисты в области мультипликации, но и их аргументы базировались на соображениях профессионального характера (например, том факте, что заглавного персонажа Шомэ анимировал собственноручно — дьявольская работа, выполненная на «отлично»). Удивляться вроде нечему. «Иллюзионист» кажется простым как три копейки. Встретились два одиночества: пожилой одинокий фокусник и бедная деревенская девчонка. Он ее опекал, пока мог, а потом дороги разошлись: она повзрослела и нашла своего прекрасного принца, он меланхолично сел в поезд и поехал скитаться дальше. Чем тут восхищаться?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо погрузиться в предысторию проекта. Наследница великого комедиографа и комика Жака Тати (кстати, потомка русских Татищевых) Софи долгое время отказывалась продать кому-либо права на экранизацию нереализованного отцовского сценария — болезненного признания в любви к другой дочери, брошенной режиссером в молодости. Посмотрев бурлескные и абсурдные фильмы Шомэ, Софи решила все-таки расстаться с манускриптом, правда, потребовала от аниматора, чтобы оживлением персонажа ее отца занимался он сам. И отошла в мир иной, не успев увидеть результата трудов. Это позволило другим потомкам Тати обвинить Шомэ в крайней неделикатности — дескать, зачем было ворошить семейные тайны? Тот и усом не повел. Да и в самом деле, сегодняшняя публика «Иллюзиониста» вряд ли вспомнит о самом существовании автора «Каникул господина Юло», не говоря о подробностях его личной жизни.

В декларативно традиционном мульт­фильме Шомэ осуществил мечту самых прогрессивных компьютерщиков — подарил миру если не еще один фильм ушедшего в небытие гения, то еще одну его роль, пожалуй лучшую. Нескладная долговязая фигура с ловкими руками и замороженно-мечтательным лицом, облаченная в севший после многочисленных стирок костюм и щеголеватые ботинки, — это даже не Жак Тати, а фокусник Tatischeff (как значится на афишах в фильме). Не актер, а персонаж: господин Юло во плоти.

Тати снимал свои комедии с 1940-х по 1970-е — в звуковую эру, но каждая из них была пронизана щемящей тоской по немому кино. Ее передал и воспринял Шомэ, в чьем мультфильме не разговаривают, а лепечут или бурчат на неведомом (однако понятном каждому) языке. Благодаря этому полноценным персонажем становится старый, толстый и необъяснимо кусачий кролик — верный компаньон фокусника. Впрочем, у Шомэ, как когда-то у Тати, равноправными участниками действия становятся все: люди, звери, средства передвижения, плакаты, здания и прочие детали этого нарисованного, но отнюдь не кукольного мирка. Для того чтобы прошлое ожило и задышало, необходимо вложить душу, силы и немалые деньги не только в первый план, но и во второй, третий, пятый, десятый, сто двадцать пятый — и так до бесконечности.

Общая черта Тати и Шомэ — неоспоримая музыкальность, обеспечивающая ритм зрелищу и помогающая избежать слов. Аниматор сам пишет музыку — в «Иллюзионисте» крайне смешная пародия на рок-н-ролл 1950-х (группа The Britoons равно похожа на манерных героев полувековой давности и теперешних реставраторов «гаражного» рока), которая заставляет героя, не способного конкурировать с модными поп-звездами, бежать все дальше. Из Парижа — в Лондон, оттуда — в шотландскую глубинку, где не все деревни еще электрифицированы. Там вместо шлягеров зазвучит бравурный вальсок. Под его звуки можно будет встретить подлинно благодарную публику, в толпе попадется большеглазая дурочка с характерным именем Алиса. Она поверит в то, что фокусник — подлинный маг, и даст ему стимул пожить еще немного профессиональной жизнью, до неизбежной капитуляции и забвения.

Архив пресс-службы Эксперт 48 92-115
Архив пресс-службы

Эти дни (месяцы? годы?) счастья Шомэ переносит на вторую родину — в Эдинбург, куда он переселился вместе со своей студией Django Films во время работы над «Иллюзионистом», который в его интерпретации выглядит не менее волшебным, чем Изумрудный город страны Оз. Кстати, в сценарии Тати речь шла о Праге — городе гораздо более «пряничном» и потому отвергнутом Шомэ. Реставраторская скрупулезность, заставляющая нас увидеть на экране поразительно точный слепок Эдинбурга 1950-х, лишь первичное условие для того, чтобы фокус удался. Режиссеру есть что добавить к привычному нытью о траве, которая была зеленее полвека тому назад.

Если приглядеться к «Иллюзионисту» внимательно, становится ясно, что Шомэ пошел тут не навстречу канону, а в ровно противоположную сторону. Любой мульт­фильм, особенно полнометражный, создает альтернативу унылой и блеклой реальности. Творит иллюзию. Мультфильм Шомэ эту иллюзию развенчивает, не оставляя камня на камне. Его редкий дар остроумного карикатуриста лишь обостряет ощущения, превосходящие сладостную ностальгию, — неловкость и тоску. Их неизбежно испытают одинокие зрители, которым заслуженный артист варьете демонстрирует свои пыльные фокусы. Штучное искусство цирковых работников никому не нужно — бойкие акробаты пошли в рекламу, клоун потихоньку спивается, кукла чревовещателя коротает дни в витрине лавки старьевщика, даже ценник со словом «бесплатно» не послужит приманкой.

Иллюзия — это недоразумение, заставляющее наивную девочку принять штукаря-эстрадника за настоящего волшебника, а самого иллюзиониста — совершить подвиг любви, съев рагу из собственного кролика (как выясняется впоследствии, счастливо избежавшего ножа горе-поварихи). Но иллюзия — еще и ложь, прекраснодушие, глупые розовые очки, доводящие героя до грани банкротства в тщетной надежде соответствовать ожиданиям. Съездив в промежутке между «Трио из Бельвилля» и «Иллюзионистом» в Голливуд и попытавшись поработать там над «Приключениями Десперо», Шомэ потерпел сокрушительное фиаско и был уволен за своенравие. Мультфильм как коммерческий продукт, обеспечивающий потребителя порцией иллюзий, теперь не устраивает режиссера, от причудливой благостности его предыдущей работы в новом произведении нет и следа. Вспоминается, скорее, черный юмор дебютной короткометражки Шомэ «Старая дама и голуби», где полицейский в поисках халявной пищи переодевался в птицу, а кормящая голубей старушка норовила его сожрать. В пищевой цепочке нет места благородным фокусникам-донкихотам. Последняя — единственная, если быть точным, — реплика «Иллюзиониста», кажется, принадлежит не Тати, а самому Шомэ: «Волшебников не существует».

Тем не менее вся деятельность французского аниматора, чьи рисованные картинки поразительно успешно противостоят экспансии 3D и прочих аттракционов, — опровержение горького тезиса. Когда пишется эта заметка, в Таллине проходит вручение премий Европейской киноакадемии; хочется верить, что «Иллюзионист» будет назван там лучшим мультфильмом года. Чуть позже будут вручать «Оскары», на которых у Шомэ практически нет шансов. И это тоже хорошо.