Тут Алиса, а сила тут

Марина Карнаухова
6 декабря 2010, 00:00

Книжка-альбом «Алиса в Стране чудес. В Стране чудес Алисы» — мостик между детством и взрослой жизнью, новыми технологиями и человеческим мастерством, историческим и реальным временем

Алиса в Стране чудес. В Стране чудес Алисы / Льюис Кэрролл

Эта книга — вещественное доказательство победы печатного издания, сделанного с помощью компьютера, над компьютером. Берешь в руки — загляденье. Листаешь, а она пахнет, как в детстве пахли книжки, когда были лучшим подарком.

Открывает альбом рукопись Льюиса Кэрролла, подаренная Алисе Лидделл «В память об одном летнем дне». По авторским иллюстрациям мы сразу знакомимся с настоящей девочкой, которая потом превратилась в литературную героиню. Сначала она увела Кэрролла (заику-математика Чарльза До-до-доджсона) в мир своего сна, потом он погрузил туда нас, читателей, и художников-иллюстраторов, которые вот уже без малого 150 лет пытаются и сами понять, и нам объяснить, что все-таки видела Алиса во сне. Помощь в этом нелегком деле взялась оказать во вступительной статье «Как рисуют множество» и в комментариях ко всем иллюстрациям искусствовед Ольга Синицына.

Конечно, первым и главным иллюстратором «Алисы в Стране чудес» был и остается Джон Тенниел, которого выбрал на эту роль сам Кэрролл. Надо сказать, в викторианской Англии детская книжка была невозможна без иллюстраций, точно передающих авторский замысел и тем самым объясняющих его. (Как правильно заметила Алиса, «что толку в книжке, если в ней нет ни картинок, ни разговоров?») Иллюстрации Тенниела для первого издания надолго стали своего рода иконографическим каноном, который был нарушен только со смертью Кэрролла. В начале ХХ века среди значительных художников отметим очень английского Артура Рэкхема, которому удалось перевести на язык акварельных зрительных образов все богатство литературного кэрролловского языка, новозеландца Гарри Раунтри, выбиравшего сюжетами для своих рисунков нехрестоматийные темы (у него есть летающие свиньи, мерлан, отбеливающий ботинки на морском дне), и Джорджа Соупера, прекрасно проиллюстрировавшего «Алису» в традициях позднего модерна.

С 20-х годов прошлого века и особенно после войны «Алиса» стала восприниматься не только как книжка для детей, в ней увидели много взрослых смыслов, что, конечно, отразилось в иллюстрациях. Скорее взрослым читателям адресованы глубокие и сложные работы блестящего английского художника Мервина Пика. У него своеобразная манера перьевого рисунка: он часто рисует героев не черными штрихами на белом фоне, а наоборот. Получаются фигуры, как бы созданные из света (такой выходящий из темноты разгневанный и очень решительный Белый Кролик способен даже напугать детей). К иллюстраторам для взрослых можно отнести и Ральфа Стэдмена. Его сцена Безумного чаепития — страшная карикатура на безумие современного мира. И название главы здесь вверх ногами, и дерево растет вниз, прогибая стол, а уж герои… Болванщик в шляпе на уродливой голове, в очках с дужкой, изогнутой вверх, как перископ, и британскими флагами вместо стекол. Мартовский Заяц — сумасшедший пьяница в перекошенном галстуке, наполовину расстегнутых подтяжках и с диким выражением лица (морды?).

В 1969 году великий сюрреалист Сальвадор Дали создал 12 цветных иллюстраций, по одной к каждой главе, и одну гравюру для авантитула. У него все еще непонятнее, чем в книге. Странные, как будто оплывающие субстанции, которые могут оказаться то часами, то грибом, то столом, и везде малюсенький графический силуэт Алисы — девушки с развевающимися волосами, в длинном платье и со скакалкой в руках.

Из художников последнего времени мне лично симпатична Хелен Оксенбери. У нее главная героиня — бойкая и милая современная девочка и даже неприятные персонажи смешные, а не страшные, глупые, а не злые.

Отдельная тема — иллюстрирование «Алисы» в России, естественным образом связанное с историей переводов. Исторический экскурс отсылает нас к работам Геннадия Калиновского, Мая Митурича, Юрия Ващенко, Олега Липченко, Татьяны Яновской, Юлии Гуковой. Почти непередаваемо, как сама «Алиса», хорош Митурич. Чистые цвета, фигуры-знаки, какие-то мазки в результате создают людей, животных и одушевленные предметы со своими характерами и настроениями. Наверное, он гений, потому что его абстрактные иллюстрации очень нравятся детям.

О переводах книги на русский язык и переводчиках другая вступительная статья — «Соня, Аня, Алиса…». Ее представляет Нина Демурова, в чьем переводе дан текст сказки. Демурова подробно рассказывает о переводах Михаила Чехова, Владимира Набокова, Бориса Заходера и других и очень подробно — о собственном. «Мне хотелось, — пишет она, — сохранить и передать в русском переводе два адреса книги — взрослым и детям, разуму и непосредственности». Теперь мы знаем, как из английского «дипломированного безумца» the Hatter получился Болванщик, почему the Queen of Hearts никак не могла быть у нас Королевой Червей, а только Королевой Бубён, сколько мук было с придуманным Кэрроллом Mock Turtle, который сначала превратился в советского Под-Котика (кто помнит, были кроличьи шубы «под котик»), а потом в Черепаху Квази, и многое другое, чем сложна знаменитая сказка.

Но самая большая загадка в ней — Алиса. Недаром так разнятся взгляды иллюстраторов на этот образ. О художнике Барри Мозере, создавшем лучший портрет девочки на перепутье между сном и явью, детством и юностью, замечательно рассказала искусствовед Синицына. Моя подружка Олька, которая в детстве была очень трогательной — трогала пальцем каждую скамейку с надписью «окрашено».

Алиса в Стране чудес. В Стране чудес Алисы / Льюис Кэрролл. — М.: Студия «4+4», 2010. — 272 с. Тираж 3000 экз.