Барометр возможного

Дмитрий Миндич
20 декабря 2010, 00:00

За пятнадцать лет своего существования рейтинг инвестиционной привлекательности регионов доказал: он позволяет фиксировать возникновение важных тенденций еще до того, как те начинают формировать политическую и экономическую повестку дня

Иллюстрация: Эксперт Online

Почему появился этот рейтинг? Пятнадцать лет назад утверждение, что Россия — одно из худших в мире мест для вложения капитала, было трюизмом. Однако не менее очевидной и банальной для нас была другая посылка: давать общую оценку инвестиционного потенциала и инвестиционных рисков в такой огромной и разнородной стране, как Россия, — все равно что измерять среднюю температуру по больнице. В 1996-м страна напоминала лоскутное одеяло, причем очень ветхое — некоторые «лоскуты», например Чечня или Татарстан, были или пришиты на живую нитку, или почти оторвались. Что уж говорить о различиях по уровню развития промышленного потенциала, человеческого капитала, инфраструктуры… Некоторые субъекты федерации, казалось, неумолимо скатывались в средневековье, но были и такие, кто сумел использовать значительную часть советского потенциала, начал строить рыночные институты, сохранив при этом политическую стабильность. Эти регионы и по числу перспективных для инвестиций областей, и по защищенности инвесторов объективно обладали не меньшей привлекательностью, чем большинство стран Восточной Европы.

В то же время инструмента, позволявшего на основании объективных показателей обозначить первых, вторых и третьих, не существовало — ни у нас, ни за рубежом. Невозможно было «назначить» несколько статистических показателей, которые адекватно описывали бы инвестиционный климат в том или ином регионе. Прежде всего потому, что статистика фиксирует свершившийся факт, а инвестиционный потенциал и инвестиционные риски — это возможности, которые могут реализоваться или не реализоваться. Иными словами, рейтинг — это не «объективная реальность, данная нам в ощущениях», а оценка вероятности. Более того, значение каждой из этих вероятностей может оцениваться инвестором по-разному — а значит, в разной мере влиять на его решения. Именно поэтому и возникла идея создать рейтинг, который агрегировал бы все основные показатели, определяющие инвестиционный потенциал региона, присущие ему инвестиционные риски, качество законодательной поддержки инвесторов, а также восприятие инвесторами значимости отдельных факторов, определяющих инвестиционный климат в регионе.

Наш рейтинг изначально базируется на принципах открытости. Мы используем перечень показателей, опубликованных в общедоступных источниках. Единственным «эксклюзивом», помимо самой методики присвоения рейтинга, является система весов критериев потенциала и риска, которая формируется в результате опроса пула крупных инвесторов. Но, в конце концов, никто не мешает сомневающемуся самостоятельно проделать ту же работу и пообщаться с теми же инвесторами, с которыми разговаривали мы. Таким образом, «кухня» нашего исследования абсолютно прозрачна, а его результаты можно легко проверить и перепроверить, если у кого-нибудь возникнет такое желание.

Наш рейтинг базируется на принципах открытости. Мы используем перечень показателей, опубликованных в общедоступных источниках

Насколько адекватным действительности оказался созданный нами инструмент? Судите сами. В 2000 году мы сделали предположение, что руководители, не сумевшие обеспечить рост инвестиционной привлекательности своих регионов, скорее всего, будут вынуждены уйти с постов. Через два года выяснилось, что мы на 100% угадали исход региональных выборов 2003-го и 2004 годов в субъектах, получивших в нашем рейтинге «неуд». В 2003 году, когда популярным стал лозунг удвоения ВВП, мы отметили, что к инвестиционному рывку не готовы три четверти российских регионов. Тогда же, за два года до отмены прямых выборов губернаторов, мы одними из первых начали говорить о позитивных и негативных последствиях политической реформы, сопровождавшейся коренным изменением модели бюджетных отношений между центром и регионами: с одной стороны, о выравнивании инвестиционного климата в регионах, а с другой — о феномене разделения рисков, когда федеральный центр начал «передавать» страновые инвестиционные риски на региональный уровень, забирая при этом львиную часть доходов бюджета. В 2005 году, когда наша страна пребывала в эйфории, связанной с беспрецедентным экономическим ростом, мы в числе первых увидели надвигающуюся бурю, поскольку для нас стало очевидным, что потенциал восстановительного роста экономики в подавляющем большинстве регионов России исчерпан. О тенденциях регионального развития выявленных рейтингом за 15 лет см. стр. 98.

К чему все это? Прогнозы никогда не были целью нашего исследования. Рейтинг просто фиксировал сложившееся на определенный момент времени положение вещей. Однако созданный нами инструмент оказался настолько чувствительным, что одно лишь наблюдение за изменением динамики региональных рейтингов инвестиционной привлекательности позволяло фиксировать возникновение важных тенденций еще до того, как те начинали формировать политическую и экономическую повестку дня.