Надо ускориться

Александр Ивантер
первый заместитель главного редактора журнала «Эксперт»
17 января 2011, 00:00

Перед страной объективно стоит задача выхода на темпы роста не ниже 6% в год по ВВП, с опережением мировой экономики как минимум в полтора раза. Рычаги ускорения — машиностроительный экспорт и активизация инвестиций, считает правительственный эксперт Андрей Белоусов

Дмитрий Лыков
Андрей Белоусов

Андрей Рэмович, каковы главные особенности минувшего года в экономической области?

— С точки зрения макроэкономики прошедший год был отмечен сменой фаз посткризисного подъема. Интенсивность промышленного роста в течение первой фазы составляла в среднем 0,8 процента в месяц (со снятой сезонностью), а в течение второй — около 0,6 процента в месяц.

Первая фаза имела четкий восстановительный характер, она началась в середине 2009 года и закончилась в мае минувшего года. Эта фаза характеризовалась фронтальным ростом практически во всех отраслях, причем прослеживалась закономерность: чем сильнее отрасль упала в кризис, тем быстрее она росла. Движущими силами подъема были в основном два фактора: интенсивный рост сырьевого экспорта и в отдельных секторах восстановление запасов. В рассматриваемый период экспорт в физическом выражении увеличился на четверть. В то же время внутренний конечный спрос, как потребительский, так и инвестиционный, рос крайне слабо, фактически стагнировал. Это и определило то обстоятельство, что, как только производство уперлось во внутренний спрос, восстановление объемов выпуска выдохлось. Промышленный рост «взял паузу», которая продолжалась с июня по август.

Начиная с сентября появились признаки второй фазы подъема, которая опирается уже как раз на расширение внутреннего спроса.

Но на паузу между фазами роста в промышленности пришелся еще и климатический форс-мажор, ударивший по сельскому хозяйству.

— Это особая тема. Форс-мажор с погодой обусловил более чем 10-процентный спад сельхозпроизводства по итогам минувшего года, что эквивалентно потере примерно 0,5 процента годового ВВП. Последствия прошлогодней засухи будут ощущаться и в наступившем году, прежде всего как фактор давления на продовольственные цены из-за неурожая зерна, плодоовощной продукции и ряда других культур. А также из-за заметно ухудшившегося финансового положения многих агропредприятий.

Какая ситуация сложилась в промышленных отраслях к концу 2010 года?

— Выделяются три группы отраслей (см. график 1. — «Эксперт»). Первая группа — лидеры, превысившие докризисный объем выпуска. Это прежде всего пищевая промышленность. Здесь уровень выпуска в ноябре 2010 года превысил уровень предкризисного сентября 2008 года на 4,3 процента. Ключевую роль в успешном развитии отрасли сыграло то, что внутренний спрос на продукты питания практически не сократился. Кроме того, в период кризиса правительство предприняло целый ряд действий по защите внутреннего продовольственного рынка и поддержке сырьевой базы сельхозпроизводителей.

Вторая отрасль, которую можно отнести к лидерам, — химическая промышленность, включая производство пластмасс и резины. Здесь также превышены предкризисные объемы. Правда, картина омрачается ухудшением финансовых показателей, утратой собственных оборотных средств.

Третья отрасль в группе лидеров — нефтепереработка. Хотел бы обратить внимание, что за два последних года нефтедобыча в России выросла на 14 миллионов тонн в связи с началом интенсивной разработки месторождений в Восточной Сибири. И практически весь этот прирост пошел на экспорт, но не в виде сырой нефти, а в виде нефтепродуктов. Экспорт сыграл ключевую роль в поддержке экономики отрасли, а достаточно высокие цены на нефть обусловили здесь одну из самых высоких в промышленности норм рентабельности — свыше 30 процентов.

И четвертая отрасль, которая тоже превысила предкризисный уровень выпуска, — производство электрооборудования. На мой взгляд, это связано с существенным расширением внутреннего спроса на продукцию отрасли со стороны компаний телекоммуникаций и медицины.

Вторая группа — середняки, отрасли с умеренным спадом. В основном это экспорториентированные сырьевые отрасли: черная и цветная металлургия, деревообработка. Ситуация здесь осложняется, во-первых, из-за роста цен на энергоресурсы и транспортные услуги, а ведь это транспортоемкие и энергоемкие отрасли. Во-вторых, реальный курс рубля превысил докризисный уровень, девальвационный эффект полностью отыгран (см. график 2. — «Эксперт»). Это сокращает доходы сырьевых отраслей от экспорта. Кроме того, в настоящее время прекратился рост физического объема экспорта этих отраслей, а со стороны строительства активного спроса на их продукцию пока не наблюдается.

Наконец, третья группа — провальные отрасли, где ситуация не восстановилась. Это прежде всего производство машин и оборудования и производство транспортных средств. Здесь объем производства в 2010 году остается ниже 2008 года примерно на 10 процентов. Эти отрасли сегодня развиваются в основном за счет прямой и косвенной поддержки государства, а внутренние ресурсы для развития у них крайне недостаточны. Рентабельность низкая — на уровне 5–7 процентов, собственный оборотный капитал на нуле либо отрицательный. Долговая нагрузка в период кризиса выросла в разы. Поэтому перспективы развития за пределами господдержки у этих отраслей пока достаточно туманные.

В целом, подводя итог, следует констатировать: наша экономика, безусловно, выходит из кризиса, хотя этот процесс еще не завершен. Но выходит она более утяжеленной, чем раньше, с усилившейся экспортно-сырьевой зависимостью. И это, безусловно, будет негативно сказываться на темпах экономического роста в ближайшие годы.

Важная составляющая макроэкономической картины последних месяцев — долгожданная активизация инвестиций в основной капитал.

— Да, это так. Ускорение инвестиций фиксируется на второй фазе. По итогам 2010 года прирост инвестиций составит порядка шести процентов. Тем не менее о восстановлении докризисного уровня инвестиционной активности речь пока не идет — их объем ниже 2008 года примерно на 11 процентов.

Более того, фактически весь прирост инвестиций сконцентрирован в нефтепереработке и электроэнергетике, а также в нескольких менее крупных отраслях (производство электрооборудования, железнодорожной техники). А в подавляющем большинстве отраслей, даже там, где в прошедший год наблюдалось интенсивное расширение выпуска, инвестиции остаются ниже предкризисного уровня на 20, 30 и более процентов (см. график 3. — «Эксперт»). И в этом росте без инвестиций — один из симптомов незавершенности выхода из кризиса.

Развилки ближайшей перспективы

Какая экономическая повестка дня для России вырисовывается на ближайшие годы?

— С точки зрения условий функционирования у сегодняшней российской экономики есть две негативные особенности. Первая состоит в том, что нет того потенциала роста энергосырьевого экспорта, который был в докризисный период. А ведь расширение экспорта, например, в 2007 году давало порядка двух процентных пунктов прироста ВВП. Вторая особенность в том, что финансовое положение ключевых отраслей сегодня существенно хуже, чем до кризиса. В номинальном выражении прибыль в прошлом году составила порядка семи триллионов рублей, что примерно соответствует уровню 2006 года, то есть с поправкой на инфляцию ниже на треть. Плюс рост долговой нагрузки, так как задолженность компаний не снизилась, а их доходы сократились. Все это при прочих равных условиях ведет к тому, что экономика переходит с траектории шести-, семипроцентного роста на траекторию роста с темпами в районе четырех процентов.

Торможение экспорта связано с неблагоприятными оценками перспектив мировой экономики?

— Нет. Прежде всего скажутся не внешние, а наши внутренние ограничения. Сюжет первый — стабилизация экспорта сырой нефти. В 2007 году мы экспортировали почти 260 миллионов тонн. К 2010 году спад экспорта нефти составил около 15 миллионов тонн, и в перспективе, по оценкам, он увеличиваться не будет, останется на уровне 240 миллионов тонн. Это связано прежде всего с тем, что фискальная нагрузка на отрасль вышла на близкий к предельному уровень. Индексация ставок НДПИ с 2012 года, которая предстоит, ускоряет выбытие старых месторождений, а новые будут осваиваться очень постепенно. Более того, по мере выхода на самоокупаемость эти новые месторождения, я имею в виду восточносибирские Ванкорское, Верхнечонское, Талаканское и другие, будут исключаться из перечня льготных.

Но прогноз нефтедобычи крайне чувствителен к ценам.

— Я исхожу из инерционного диапазона цен на нефть, примерно 75–90 долларов за баррель. В этом диапазоне выход добычи нефти на плато в ближайшие годы высоковероятен. А внутренний спрос на нефтепродукты будет расти, пусть и небольшими темпами (один-два процента в год), что будет придавливать экспорт — хоть сырой нефти, хоть нефтепродуктов.

Другая ситуация с природным газом. Здесь докризисный уровень экспорта составлял 190 миллиардов кубометров, в 2010 году мы потеряли 10 миллиардов кубов. Ожидается, что этот объем экспорта будет восстановлен и даже перекрыт уже на следующий год, а дальше, к 2015 году, выйдем на объем экспорта 240 миллиардов. Прирост будет идти в основном за счет месторождений Ямала.

А рынок найдется для таких объемов?

— «Газпром» считает, что найдется, и аргументированно считает. Это что касается энергоносителей. По другим сырьевым товарам — металлам, удобрениям, продуктам химической промышленности и деревообработки — просматривается стабилизация экспорта или переход его на более умеренные тренды. В частности, по прогнозу Минэкономразвития, предкризисный объем экспорта 2007 года будет достигнут по химии и лесобумажной промышленности только в 2013 году, по металлам — где-то в 2015 году. Причины я уже упоминал: рост цен на энергоносители и транспорт, укрепление рубля. К тому же усиливается конкуренция со стороны развивающихся стран. По металлам это прежде всего Китай, Бразилия, Украина, по химическим товарам — страны Ближнего Востока и Средней Африки.

Наконец, экспорт машиностроительной продукции. Он развивается у нас крайне слабо, особенно в части гражданской продукции. Причина, на мой взгляд, состоит в отсутствии инфраструктуры поддержки машиностроительного экспорта, за исключением военно-технического сотрудничества. А машиностроительный экспорт к такой поддержке, как показывает опыт развитых стран, достаточно чувствителен. Те формы поддержки, которые у нас существуют, ориентированы на разовые поставки товаров, штучные контракты. А в развитых странах это поддержка экспорта массовой продукции, и поддержка прежде всего не товаров, а фирм, компаний, которые выходят на глобальные рынки. Создание агентства по страхованию экспорта — абсолютно правильная идея. Это будет институт, который должен предоставлять именно стандартизированные массовые услуги. Агентство будет создано как стопроцентная «дочка» Внешэкономбанка, в конце 2010 года в правительство внесен наконец проект закона о его создании, принятие ожидается ориентировочно в апреле. В этом случае уже с лета агентство сможет начать функционировать.

Каковы перспективы роста внутреннего спроса?

— Что касается потребительского спроса, то здесь прежде надо коснуться одного важного сюжета, связанного с производительностью труда. Обычно кризисное падение выпуска сопровождается снижением производительности труда. Так вот, у нас в кризисный период значительная часть отраслей продемонстрировала не снижение, а рост выпуска на одного занятого. В металлургии рост производительности к предкризисному уровню составил 13 процентов, в нефтепереработке — 16, в химии — 18, а в обувной промышленности — 33 (!). Снижение же производительности наблюдалось прежде всего там, где спад производства был очень глубок, а занятость поддерживалась явными и неявными административными мерами, — это машиностроение и строительство (см. график 4. — «Эксперт»).

Повышение производительности труда в условиях кризиса, безусловно, позитивный факт. Однако его побочным эффектом будет замедление роста реальной заработной платы и потребительского спроса — в силу того, что заработная плата теперь значительно сильнее привязана к производительности, чем в предкризисный период.

Это будет одним из значимых факторов, сдерживающих общие темпы экономического роста. До кризиса потребительский спрос увеличивался на 13–14 процентов, что обеспечивало около пяти процентных пунктов прироста ВВП. Такое увеличение имело, безусловно, ненормальный характер, оно сопровождалось формированием пузыря вследствие безудержного роста потребительских кредитов. Сегодня ситуация кардинально изменилась, продажи идут в ногу с повышением доходов. Отсюда следует ожидать серьезного, более чем двукратного, замедления по сравнению с предкризисным периодом расширения оборота розничной торговли, до 5–6 процентов в год.

Теперь об инвестициях в основной капитал. Макроэкономические предпосылки для их роста весьма благоприятны. Норма валовых национальных сбережений будет оставаться достаточно высокой, порядка 25 процентов ВВП. В результате норма накоплений корпораций увеличится к 2013 году в полтора раза — с 13 процентов ВВП до 18–19 процентов. А это создает возможности для расширения инвестиций на 10–12 процентов в год.

Ключевое препятствие — низкое качество институтов, неблагоприятный предпринимательский климат. Напомню, что в рейтинге Doing Business 2011 Россия заняла 123-е место среди 183 стран, опустившись за минувший год на семь пунктов из-за отставания по таким позициям, как легкость открытия бизнеса (108-е место), легкость ведения международной торговли (162-е), получение строительных разрешений (182-е), уровень налогообложения (105-е). Аналогично показатели России снизились и в рейтинге Группы Всемирного экономического форума, и в других подобных рейтингах. Еще одно препятствие для инвестиций — возросшая долговая нагрузка компаний добывающих и сырьевых отраслей в связи с падением их доходов. Все же эти препятствия не являются непреодолимыми, с ними можно и нужно работать.

Банки и реальный сектор

Сможет ли банковская система поддержать рост реального сектора экономики?

— Очевидно, что без разблокирования роста кредитов реальному сектору трудно говорить о переходе экономики из восстановительной стадии в стадию нормального воспроизводства. В 2010 году, начиная приблизительно с марта, рост кредитов возобновился. По итогам прошлого года он составил порядка 10 процентов (см. график 5. — «Эксперт»).

Это втрое ниже темпов докризисных первых трех кварталов 2008 года.

— Те темпы вряд ли можно рассматривать как норму — в кредитной системе до кризиса сформировался пузырь, банки ориентировались на явно завышенную динамику доходов компаний и домохозяйств. В результате осенью 2008 года только благодаря экстренным усилиям удалось предотвратить крах банковской системы под грузом плохих долгов. Так что повторение предкризисной ситуации на кредитном рынке нежелательно. Сегодня настораживают не столько умеренные темпы роста кредитования, сколько преобладание коротких кредитов и то, что существенным мотивом для кредитования является распихивание банками избыточной ликвидности.

Характерна отраслевая структура кредитных вложений в прошедшем году. Почти 30 процентов прироста кредита за три квартала 2010 года пришлось на добычу топлива, 23 процента — на отрасли инвестиционного комплекса (строительство, стройматериалы, инвестиционное машиностроение), 14 — на операции с недвижимостью, 10 — на сельское хозяйство (см. график 6. — «Эксперт»). Это все сектора либо с благоприятной краткосрочной конъюнктурой, либо с господдержкой.

Банк России в конце декабря уже начал потихонечку двигать вверх свои ставки, пока по депозитам, но Сергей Игнатьев публично не исключил вероятности повышения в ближайшие месяцы и ставки рефинансирования. У коммерческих банкиров однозначный консенсус — все они настроены на разворот тренда процентных ставок от снижения к росту.

— ЦБ в конце декабря принял решение о повышении ставки по депозитам главным образом для того, чтобы связать избыточную ликвидность банков. Что касается кредитных ставок, то по рублевым кредитам предприятиям сроком до одного года они снизились в течение 2010 года на треть, с 13,9 до 9,2 процента в ноябре. Номинальные кредитные ставки ориентируются не столько на инфляцию, сколько на стоимость привлеченных банками средств, прежде всего на процентную ставку по рублевым депозитам. К концу года последняя составляла в среднем семь процентов по депозитам населения. Два процентных пункта — вполне приемлемый дифференциал ставок, и объективных оснований для значительного роста номинальных кредитных ставок я не вижу.

Скорее всего, процентные ставки сейчас выйдут на плато, их снижение прекратится. Причина не в росте инфляции, а в постепенном рассасывании избыточной ликвидности и в активизации спроса на кредиты со стороны компаний и населения.

Со второй половины сентября возобновился чистый отток капитала из страны. Какие процессы стоят за этими неблагоприятными явлениями? Можно ли говорить о спекулятивных операциях банков против рубля, характерных для кризисной осени 2008 года? Или это процессы другой природы?

— Начиная с двадцатых чисел ноября, после примерно двухмесячного отскока, рубль стал вновь укрепляться. Стоимость бивалютной корзины снизилась к концу года на полтора рубля и практически вернулась на значения марта—августа, когда она колебалась в диапазоне 33,5–35 рублей. Именно этот отскок, составивший почти два рубля, и породил девальвационные настроения у инвесторов и игроков валютного рынка.

Определенная нервозность, подогреваемая некоторыми аналитиками, возникла и в связи с резким, пятикратным, падением текущего сальдо летом прошлого года: первый квартал — 33 миллиарда долларов, второй — 19, третий — 6. Однако уже в четвертом квартале эта тенденция прекратилась (текущее сальдо — 14 млрд. долл), что вполне закономерно при сегодняшних ценах на нефть на уровне 85–90 долларов за баррель и выше. Так что объективных оснований для девальвационных ожиданий сегодня не просматривается.

Что касается чистого оттока капитала — он действительно возрос в четвертом квартале, до примерно 23 млрд. долл против 4 млрд. в третьем. Основная причина — увеличение иностранных активов банков при замедлении роста их внешних заимствований. Банковская система продолжает кредитовать «остальной мир», чистая валютная позиция начиная с октября стала увеличиваться. Ситуационно банки и их клиенты поверили в смену движения валютного курса. Но в целом для валютной позиции банков все же характерен понижательный тренд, который, я думаю, сохранится.

Призрак инфляции

Скачок продовольственной инфляции в конце лета быстро распространился на многие другие виды товаров и услуг. Насколько прочно и надолго мы застряли в ситуации высокой инфляции? Как выбраться из этой ловушки?

— Я считаю, что повышение инфляции пока не имеет системного характера. Как известно, за прошлый год прирост потребительских цен составил 8,8 процента, что существенно выше первоначальных ориентиров — до семи процентов. Но хотел бы обратить внимание, что по базовой инфляции, отражающей монетарные факторы, мы вышли на исторический минимум — 6,6 процента против 8,3 в 2009 году.

Причина скачка инфляции — удорожание продовольствия, особенно плодоовощной продукции. Последняя подорожала почти в полтора раза — это абсолютный рекорд за последние годы. Сказался неурожай картофеля и овощей. По картофелю производство сократилось по сравнению с прошлым годом на девять миллионов тонн, что составляет более половины объема личного потребления. Естественно, цены отреагировали мгновенно. По овощам и бахчевым картина аналогичная, хотя и менее драматичная. Оперативно закрыть такую дыру в балансе спроса и предложения можно только за счет импорта — самые энергичные меры в этом направлении сейчас принимаются.

Похожая ситуация по крупам — рост цен почти на 60 процентов.

Другая проблемная позиция — рынок молока и молокопродукции, а также сливочного масла. Здесь розничные цены выросли соответственно на 16,7 и на 23,3 процента. Обращает внимание скачок закупочных цен на молоко. В течение двух лет они держались примерно на одном уровне — 10–11 рублей за килограмм. Но уже в начале 2010 года дошли до 12 рублей, а с сентября началось их быстрое повышение, и они вышли почти на 15 рублей за килограмм. Рост розничных цен отреагировал на это повышение, это классическая «инфляция предложения».

Аналогичная ситуация по подсолнечнику и подсолнечному маслу. Цена реализации подсолнечника повысилась за год почти на 80 процентов, оптовые цены на подсолнечное масло — на 70 процентов. Этот ценовой импульс дошел до населения хоть и в ослабленном виде, но все равно ударил чувствительно — розничные цены на подсолнечное масло выросли на 27,6 процента.

И наконец, сахар. На мировом рынке цены на сахар поднялись за год почти на 30 процентов. В России последствия сокращения урожая сахарной свеклы тоже не прошли бесследно — рост цен на сахар-песок составил 22,5 процента.

Все это привело к алармистским настроениям среди экспертов. На 2011 год называются цифры инфляции уже и 9, и 10 процентов. Мне все же кажется, что есть все возможности развернуть тренд инфляции в сторону понижения и вписать ее если не в «целевую» вилку 6–7 процентов, то по крайней мере ограничить уровнем в восемь процентов. Для этого нужно прежде всего соблюсти два условия. Первое — обеспечить стабильность зернового рынка и не дать распространиться ценовой волне от удорожания зерна дальше по цепочке на мясо и молоко. Второе — удержать рост цен на электроэнергию в условиях либерализации ее рынка в запланированных пределах, не выше 15 процентов.

Стратегия

Каковы приоритеты экономической политики правительства?

— Экономические приоритеты политики правительства многократно заявлены. По сути, их три. Первый — активная социальная политика и модернизация социальной инфраструктуры, включая здравоохранение и жилье. Второй — модернизация вооруженных сил и силовых структур, насыщение их новыми видами вооружений, повышение денежного довольствия. И третий — повышение эффективности и конкурентоспособности экономики на основе улучшения предпринимательского климата, реформирования государственного сектора и роста инноваций.

Ключевой момент, на который хотелось бы обратить внимание: реализация этих приоритетов при низких темпах экономического роста если не невозможна, то по крайней мере трудноосуществима.

Почему для нас, как для Китая, неприемлемы низкие темпы, объясните?

— Реализация любых приоритетов — это прежде всего вопрос мотиваций и только во вторую очередь — ресурсов. У нас же по-прежнему доминирует затратная психология, часто ставится знак равенства между «дать ресурсы» и «решить задачу». В результате огромная часть ресурсов, это касается и бюджетных средств, и капитала компаний, и кадров, тратится на компенсацию неэффективных институтов, правил и моделей поведения и в госуправлении, и в бизнесе. Получается замкнутый круг, институциональная ловушка: чем хуже качество институтов, тем больше ресурсов тратится впустую, тем острее их дефицит, тем сложнее реформировать институты. Разорвать круг можно, когда люди мотивированы на изменения, видят возможности реального приращения качества жизни и своего бизнеса как результат собственных усилий, то есть в условиях динамичного роста.

Перед нашей страной объективно стоит задача выхода на темпы роста не ниже шести процентов в год по ВВП, с опережением мировой экономики как минимум в полтора раза.

Таким образом, проблематика кризиса и борьбы с ним уже позади?

— В значительной мере кризисная тематика повестки дня уже и сейчас исчерпана и будет исчерпана окончательно к середине 2011 года. И нам сейчас не с кризисом надо бороться, идя вперед с головой, повернутой назад, а обеспечивать одновременно рост и институциональную перестройку той экономики, с которой мы из кризиса выходим. По-прежнему структурно утяжеленной, с внутренними дисбалансами, к тому же лишенной тех доходов от экспорта, которые она имела раньше. Но и с более высокой производительностью труда, без финансовых пузырей в сфере кредитования и потребления, и главное — с мощным инвестиционным потенциалом.

Что надо сделать для ускорения роста?

— В ближайшей перспективе реально задействовать два дополнительных фактора экономического роста.

Первый — поддержание динамики экспорта как минимум на уровне четырех процентов в год, не ниже темпов роста мировой экономики, против двух процентов, прогнозируемых Минэкономразвития на 2012–2013 годы. Если ниже четырех — значит, Россия теряет мировые рынки, мы уходим из мировой экономики. Считаю, что у нас существенно недооценен экспортный потенциал машиностроения и сырьевых отраслей, особенно химии и лесобумажной промышленности. Этот потенциал может быть реализован, если будет развернута современная система поддержки экспорта и доступа российских товаров на рынки других стран. Это даст дополнительно примерно 0,5 процентного пункта прироста ВВП ежегодно.

Второй фактор — поддержание роста инвестиций на уровне не ниже 9–10 процентов ежегодно против прогноза 5,7 процента (2012–2013 годы). Как уже говорилось, это вопрос прежде всего улучшения предпринимательского климата и снятия институциональных барьеров. Это даст еще около одного процентного пункта прироста ВВП.