Новый китайский горизонт

Марк Завадский
17 января 2011, 00:00

Китай готовится выйти на следующий уровень экономического развития, но это означает, что властям придется получать новый мандат на правление. Старый общественный договор теряет свою актуальность

Греция, Венгрия, Пакистан, Португалия, Египет — так пять приморских провинций Китая выглядели в 2000 году, если оценивать их экономическое развитие по размеру ВВП. Турция, Нигерия, Венесуэла, Индонезия, Швейцария, Таиланд — этим странам они соответствуют сегодня. Испания, Аргентина, Австралия, Россия, Канада, Корея — так, если верить прогнозам аналитиков HSBC, «приморский пояс» будет выглядеть к 2020 году.

Не менее интересно посмотреть на внутренние районы Китая. Сегодня экономика Внутренней Монголии сопоставима с алжирской; через десять лет она должна сравняться с ЮАР. Юньнань за то же время пройдет путь от Словакии до Нигерии, Хунань из Чехии превратится в Швейцарию...

«Десять лет назад Китай напоминал Африканский союз, сегодня он выглядит как совокупность развивающихся стран. Через десять лет КНР будет экономически равна содружеству развитых государств второго порядка и наиболее продвинутых представителей развивающегося мира», — говорит аналитик HSBC Чжан Чжимин.

Все это произойдет, разумеется, лишь в том случае, если Китай в ближайшие десять лет будет развиваться не менее успешно, чем в предыдущее десятилетие. Речь идет прежде всего о качественных показателях. Последние двадцать лет Китай был мировым лидером по темпам экономического роста, в будущем он хочет стать одним из лидеров и по качеству экономического развития, темпы же китайского экономического роста в ближайшие годы, скорее всего, замедлятся. «Это не страшно, — уверяет старший аналитик гонконгского отделения банка UBS Дун Тао. — На самом деле, чтобы достичь четырехкратного роста ВВП к 2020 году по сравнению с 2000-м, Китаю достаточно расти со скоростью 5,6 процента в год».

2011 год для КНР не будет переломным или решающим, какими были кризисный 2009-й и первый посткризисный 2010-й, когда властям нужно было доказывать состоятельность своей экономической политики в условиях кризиса. Но некоторые ориентиры начавшийся год задаст: в марте Всекитайское собрание народных представителей одобрит 12-й план пятилетнего развития. Так что 2011-й станет первым годом, в котором Китай будет жить при новой — посткризисной — повестке дня. По его итогам можно будет судить о том, насколько в КНР к этому готовы — экономически, политически и социально.

Из прошлого в будущее

Будущий пятилетний план в значительной степени станет развитием плана предыдущего, просто акценты в 12-й программе развития расставлены четче. Так, 11-й план, принятый в начале 2006 года, также предусматривал упор на качество роста в ущерб количественным показателям. Одним из ключевых положений программы стал «поиск нового баланса» — между развитием приморских и внутренних провинций, между экспорториентированным производством и внутренним потреблением, между обеспечением полной занятости и повышением эффективности производства. Кроме того, китайские власти тогда же впервые всерьез задумались о энергоэффективности экономики — к 2010 году в Китае планировали сократить потребление энергии на единицу реального ВВП на 20%.

Программа была выполнена не до конца. Темпы экономического роста сильно превысили установленные в плане — в среднем 11,4% против запланированных 7,5%, установлению рекорда не помешал даже финансовый кризис. Но намеченные структурные изменения не состоялись. Из-за кризиса китайские власти отложили ряд важных реформ — в области ценообразования в энергетике и ресурсном секторе, в реформировании госсектора.

Доля внутреннего потребления в ВВП продолжала снижаться, несмотря на все попытки повысить значение внутреннего рынка. Доля же капитальных инвестиций в структуре роста ВВП в 2009 году достигла рекордных 70%. Понятно, что Китаю все планы испортил финансовый кризис — у руководства страны не было иного выхода, кроме как начать масштабное капитальное строительство. Это позволило поддержать высокие темпы экономического роста и занять десятки миллионов рабочих рук, высвободившихся из-за сокращения экспортных потоков. В результате в КНР решили использовать кризис для сокращения экономического и инфраструктурного разрыва между развитыми приморскими районами и другими частями страны. В целом на этом направлении власти преуспели. Так, миллиарды долларов были вложены в реформу здравоохранения, причем приоритетом стало строительство клиник в сельских районах Китая и распространение там базового медицинского страхования.

Валютный обмен

В 2010 году стало окончательно понятно, что в Китае твердо намерены сделать юань не только свободно конвертируемой валютой, но и одной из главных мировых торговых и резервных валют. «Если в XXI веке и появится валюта, равная по весу американскому доллару, то это будет китайский юань», — утверждает экономист HSBC Цю Хунбин. Уже через пять лет почти половина торговли между Китаем и развивающимися странами будет осуществляться в китайских юанях, сегодня на них приходится лишь 3%.

Рост спроса на юань за границей дает возможность китайским компаниям платить в юанях за зарубежные активы, а иностранным корпорациям — инвестировать в экономику КНР в китайской валюте. Представители нескольких центробанков заявили о готовности перевести часть своих золотовалютных резервов в юани. Ожидается, что уже в скором времени курс китайской валюты по отношению к американской будет расти на 2–5% ежегодно. «Многие финансисты полагают, что США с помощью слабого доллара пытаются переложить собственные экономические проблемы на другие страны. Даже если это не так, подобное отношение ослабляет позиции американской валюты по всему миру», — говорит Цю Хунбин.

Полемика между Пекином и Вашингтоном по вопросу курса юаня по отношению к доллару продолжилась: как известно, в США считают его заниженным. В прошлом году американцы решили зайти с другой стороны и предложили перед саммитом «большой двадцатки» в Сеуле установить предельно допустимый размер профицита текущего баланса в 4% от ВВП. Интересно, что первым о стремлении КНР выйти на этот рубеж заявил вице-председатель Народного банка Китая И Ган — еще в начале прошлого года. Однако на «двадцатке» Китай и другие экспортеры отказались принять это предложение.

Позиция Китая понятна — повышение курса юаня и снижение профицита торгового баланса здесь увязывают с ходом экономических реформ и не готовы к поспешным действиям ради того, чтобы добиться определенного количественного результата. В Пекине надеются, что стимулирование внутреннего спроса должно естественным образом привести к увеличению импорта, собственно, так и происходило в 2010 году. Импорт рос в среднем на 10% быстрее экспорта за счет увеличения спроса на иностранные станки и оборудование, а также сырье, необходимое для масштабного инфраструктурного строительства.

В любом случае в Пекине хотят сохранить рычаги управления курсом национальной валюты и, очевидно, не пойдут на договоренность, которой будет жестко задана скорость повышения курса китайской валюты.

Медленная пятилетка

Большинство экономистов полагают, что в ближайшие пять лет темпы экономического роста в Китае снизятся с нынешних ежегодных 9–10 до 7–8% (8% в 2011 году). Но эти ориентиры не являются обязательными к исполнению — каждый год на сессии ВСНП они уточняются с учетом макроэкономической конъюнктуры и других факторов, предсказать которые заранее невозможно.

Ключевые формулировки будущего плана — «выравнивание разницы в доходах различных групп населения», «строительство социального жилья», «новые стратегические отрасли», «земельная реформа и реформа налогообложения в сфере недвижимости» — свидетельствуют о социально-модернизационной направленности будущей программы.

В макроэкономическом развитии акцент будет сделан на развитии внутреннего потребления. По оценкам аналитиков UBS, в среднесрочной перспективе от этого выиграют отрасли, ориентированные на технологии, потребителей и в целом отрасли сферы услуг. Особое внимание эксперты советуют обратить на два тренда — региональное развитие и промышленный апгрейд. Это будет означать увеличение инвестиций в инфраструктуру внутренних районов Китая, создание там новых промышленных зон, новые инвестиции в новейшее оборудование и станки.

Летом 2010 года Госсовет КНР выделил семь новых стратегически важных отраслей. Это альтернативная энергетика, биотехнологии, информационные технологии, производство высокотехнологичного оборудования, сложные материалы, автомобили на альтернативном топливе и защита окружающей среды. Такая «европейская» повестка дня может вызывать удивление у тех, кто привык судить о Китае по дешевому ширпотребу, но для внимательного наблюдателя подобное развитие событий вполне закономерно. Китайские власти понимают, что растущие потребности экономики страны в различных ресурсах невозможно удовлетворить без существенного повышения ее эффективности.

КНР планирует стать мировым лидером в зеленой экономике, и все шансы на это у страны есть. Более серьезных возможностей для финансовой поддержки новых отраслей нет сейчас ни у одного государства.

Вряд ли что-то угрожает и позиции Китая как крупнейшего мирового экспортера. Несмотря на рост издержек производства в КНР, по-прежнему ни одна страна не может здесь с Китаем конкурировать. «Второго Китая нет и не будет», — говорит президент GE International Нани Беккалли. Сегодня КНР уже не заинтересована в развитии экологически вредных, трудоемких производств с низкой добавленной стоимостью, поэтому из страны постепенно уходят одежные и обувные компании, неуютно себя чувствуют и изготовители пластика.

Возможен, правда, и другой вариант — оставить в Китае финальную сборку, разместив производства в соседних странах Юго-Восточной Азии. В 2009 году вступило в силу Соглашение о свободной торговле между Китаем и ЮВА, которое позволяет выстроить региональную производственную цепочку, избежав уплаты таможенных пошлин на целый ряд комплектующих. «В Китае отличная инфраструктура, здесь отлаженные бизнес-потоки, ни одна соседняя страна сравниться с ним пока не может», — говорит директор китайского офиса крупной российской текстильной компании.

Инфляция в КНР стала неожиданностью для многих горожан, привыкших к постоянному повышению качества жизни

Фокус на потреблении

В промежутке между 2002-м и 2008 годами, отмеченными самыми высокими темпами роста экономики, доля потребления к ВВП в Китае оставалась стабильно низкой: 35% в 2003 году, 38% — в 2005-м, 39% — в 2007-м.

Одной из причин стало «несправедливое» распределение благ внутри Китая. Все последние годы зарплаты китайцев росли медленнее ВВП — в 1998 году совокупный зарплатный фонд равнялся 53% ВВП, в 2007-м — лишь 40%. С одной стороны, это удешевляло производство, но с другой — сдерживало рост внутреннего потребления. В этом смысле рост зарплат в Китае стал чуть ли не задачей государственной важности — летом 2010 года размер минимального оклада был поднят в десятках регионов страны.

Но помимо городских жителей, уже начавших активно радоваться материальным сторонам жизни, в Китае существует огромный запас «латентных потребителей» — от 600 до 800 (по разным оценкам) миллионов крестьян, в настоящее время практически выключенных из процессов «современного потребления». Последние два года основной акцент был сделан именно на них — китайские производители бытовой техники получили субсидии на реализацию своей продукции в сельских районах (в результате на деревню в 2009 году пришлось около 40% всех продаж). Государство обязалось в течение трех лет открыть по одному магазину в каждой деревне, активно развиваются схемы потребительского микрокредита.

Вторым важным трендом стало бурное развитие городов «второго и третьего ранга» — новых центров экономического развития, зачастую расположенных в центральных провинциях, чья экономика не зависела от экспортных поступлений и поэтому практически не пострадала в кризис. О намерении активно развивать бизнес в таких регионах в последние месяцы говорили почти все опрошенные бизнесмены. «В этих городах нам предлагают отличные условия, льготную аренду, ослабление налогового бремени», — рассказывает президент крупной японской сети супермаркетов.

В Пекине и Шанхае ситуация совершенно другая, компании жалуются, что не могут получить место в моллах из-за слишком высокой конкуренции. «Мы уже полгода ищем возможность для начала продаж, но переговоры с владельцами зданий идут очень непросто», — говорит менеджер по северно-восточным районам КНР одного из крупных западных производителей пылесосов. До этого года он работал в Китае только через систему прямых продаж.

Договор со средним классом

«Никогда раньше китайцы так много не говорили о политике, два года назад это была почти запретная тема, сейчас постоянно идут активные обсуждения», — рассказывает «Эксперту» владелец одной из крупных китайских маркетинговых компаний. Речь о «белых воротничках» — городском среднем классе, который в Китае постоянно растет.

На протяжении двадцати лет именно средний класс был главной опорой китайской власти, поскольку он выигрывал от реформ больше других слоев населения. Но в последние два года ситуация стала меняться. «Сегодня выпускнику провинциального университета практически невозможно найти хорошую работу в Пекине или Шанхае, вчерашним студентам приходится соглашаться на низкооплачиваемую поденщину», — рассказывает «Эксперту» вице-президент китайского хедхантерского агентства. Инфляция, резкий рост стоимости жизни в крупных городах стали неожиданностью для многих горожан, привыкших к постоянному повышению качества жизни. Именно из-за этого коррупция выходит на первое место среди всех проблем, которые сегодня волнуют китайцев, — они пытаются найти объяснения и виноватых. «Многие чувствуют себя пострадавшими. Им кажется, что их деньги отбирает верхушка, оставляя львиную часть себе, а остальное отдавая бедным, чтобы избежать социальных протестов», — говорит китайский маркетолог.

Китайским властям придется учитывать эти настроения и выстраивать новую систему взаимоотношений со средним классом. Пока он не требует политических реформ, но при этом явно не удовлетворен существующим уровнем прозрачности принимаемых решений и ответственности чиновников перед народом.

Центральным властям необходимо доказать, что повышение и первого, и второго возможно в рамках существующей политической системы — именно на это направлены все последние антикоррупционные меры и создание каналов обратной связи с населением в городах и на селе. Но если эти доводы окажутся недостаточно убедительными, требования реформ будут звучать все громче, а сами предложения будут становиться все радикальнее.        

Гонконг