Искры вокруг дуумвирата

Николай Силаев
17 января 2011, 00:00

Главный вопрос начинающегося электорального цикла: как сохранить преемственность при расширении политического участия

AP
Преемственность пока сохраняется

Страна перешла на предвыборные рельсы. Администратора Сергея Собянина на должности главы аппарата правительства сменил специалист по выборам Вячеслав Володин. Исполнение непопулярных реформ отложено. Дискуссии о повышении пенсионного возраста и о либерализации Трудового кодекса свернуты.

В политике явственно заискрило. Конфликт между Кремлем и Юрием Лужковым, закончившийся отставкой московского мэра. Станица Кущевская, ставшая символом коррупции и разложения правоохранительной системы. Избиение журналиста Олега Кашина, поданное первой новостью на федеральных телеканалах и ставшее поводом для нового повышения градуса оппозиционной риторики. Убийство Егора Свиридова и Манежная площадь. Ожидаемый, при всей абсурдности обвинений, новый приговор Ходорковскому и Лебедеву, ведущий к продлению срока их заключения до 2017 года и вызвавший близкие уже к истерике заявления либеральной оппозиции. Новогодние аресты Бориса Немцова, Эдуарда Лимонова, Владимира Тора и других вдохновителей уличных политических акций.

Второе дело Ходорковского и Лебедева стало поводом для публичной полемики между Дмитрием Медведевым и Владимиром Путиным. Во время «Разговора с Владимиром Путиным» в эфире телеканала «Россия» премьер высказался, что «вор должен сидеть в тюрьме», только в последовавшей беседе с журналистами уточнив, что говорил о первом приговоре по делу. Дмитрий Медведев в интервью руководителям федеральных телеканалов сказал: «Ни президент, ни любое иное должностное лицо, состоящее на государственной службе, не имеет права высказывать свою позицию по этому делу или по какому-то другому делу до момента вынесения приговора».

Предвыборная повестка по-прежнему сводится к вопросу, кто из дуумвиров пойдет на президентские выборы в 2012 году. Но среди унылой конспирологии, традиционно сопровождающей эту тему, нет-нет да и вспыхивает нечто, похожее на реальную политическую борьбу.

Конечно, несколько более или менее влиятельных публичных людей и раньше публично высказывались в поддержку кандидатуры Медведева. Руководитель Института современного развития Игорь Юргенс говорил об этом еще осенью. В последние дни прошлого года к нему присоединились телеведущий Владимир Познер и глава «Роснано» Анатолий Чубайс. Сами по себе эти высказывания пока мало о чем свидетельствуют, кроме личных пристрастий их авторов, хотя обращает на себя внимание, что кандидатуру Путина пока никто не поддержал открыто. Но эти заявления сопровождаются заметной антипремьерской кампанией в медиа.

«Ведомости» и «Новая газета» вслед за Washington Post пишут о «дворце Путина» стоимостью миллиард долларов на побережье Черного моря. Исходный источник публикаций — открытое письмо президенту Дмитрию Медведеву предпринимателя Сергея Колесникова, главы компании «Росинвест» и партнера совладельцев банка «Россия» Николая Шамалова и Дмитрия Горелова, размещенное на сайте www.corruptionfreerussia.com. Информация на сайте ограничивается русским и английским текстом письма с факсимильной подписью автора, страничка контактов предлагает заполнить электронную форму обращения. Колесников, который, как следует из его интервью «Новой газете», находится за границей, говорит, что с 2000 года участвовал в управлении личными инвестициями Путина из фонда, собранного на пожертвования олигархов. По его словам, разногласия с Шамаловым и Гореловым у него возникли оттого, что во время кризиса инвестиции в промышленные активы были резко сокращены, чтобы достроить «дворец». Письмо заканчивается обращением к Дмитрию Медведеву: «Не только россияне, но и все в мире ждут от Вас ясных и решительных действий, показывающих, что Россия перестала быть желанным домом для коррупции». Кажется, раньше это называли «вбивать клинья в тандем».

Плюс в качестве фона: русский Forbes публикует выдержки из решения лондонского суда по иску «Совкомфлота» к бывшему генеральному директору этой компании Дмитрию Скарге и его партнеру Юрию Никитину, в которых описывается история бизнеса Геннадия Тимченко, совладельца крупнейшего нефтетрейдера Gunvor. В Москве идет суд по иску Тимченко к Борису Немцову, истец требует опровергнуть фразы из доклада Немцова «Путин. Итоги», в которых речь идет о дружбе Тимченко с Путиным.

Пик политической формы

Но как раз в те дни, когда заинтересованные граждане читали письмо Колесникова, премьер в очередной раз подтвердил свое особое положение в российской политической системе. Путин взял на себя главную роль в разрешении кризиса, связанного с событиями на Манежной. Он встретился с футбольными болельщиками, вместе с ними побывал на могиле Егора Свиридова. Адресат этого обращения был выбран безошибочно. Фанатские организации обладают большим влиянием, но при этом их лидеры не пытаются, по крайней мере пока, строить политическую карьеру на националистической идеологии. Встреча с идеологами националистов была бы простым надуванием пузыря. А на следующий день премьер участвовал в тренировке сборных России по дзюдо, греко-римской борьбе, вольной борьбе и самбо. Адресат опять-таки был избран точно: чемпионы по борьбе — в отличие от начальников национальных организаций — действительно образец для северокавказской молодежи.

Ясно, что встречи с болельщиками и борцами — это никоим образом не стратегическое решение проблемы, которая проявилась на Манежной. Но как тактическое решение это по меньшей мере свидетельствует, что Путин сейчас самый эффективный публичный политик в России. В реакциях властей на Манежную площадь была слишком высока доля административных рефлексов, и премьер-министр сбалансировал это политическими действиями.

Надо еще вспомнить удачное интервью у Ларри Кинга (второе в карьере), пение на английском под аккомпанемент джазовой группы в аудитории из мировых кинозвезд, ответы на вопросы российских граждан в прямом эфире на протяжении четырех с половиной часов. Говоря о последнем, критики сравнивают Путина с Фиделем Кастро, забывая, что в мире мало лидеров, которые могли бы по своему политическому таланту — безотносительно того, на что талант употреблен, — сравниться с кубинским вождем.

Рассказы о личной коррумпированности — недостаточное средство противодействия политику такого масштаба. Тем более из письма Колесникова мы узнаем, что: 1) Путин-коррупционер вкладывал собранные с олигархов средства на территории России; 2) в высокотехнологичные индустриальные проекты; 3) в кризис не обеспечил эти проекты помощью из государственного бюджета. Ну да — и провел ЛЭП и дорогу к частной резиденции за казенный счет, как какой-нибудь губернатор.

В общем, если полемика по Ходорковскому, заявления Чубайса, Юргенса и Познера и публикации «Ведомостей» и «Новой газеты» — это такой первый тур праймериз накануне 2012 года, то ведет пока Путин. Это не случайно. Те, кто инициировал «первый тур», ведут кампанию, основываясь на старом понимании целей, механизмов и сути борьбы за власть.

Старое понимание власти

Дискуссия «Медведев или Путин» имеет неявную предпосылку, что возможна только одна модель президентской власти (не в юридическом, а в политическом смысле) — созданная Путиным. Призом в борьбе за кандидатуру следующего президента признана такая власть в стране, которой пользовался Путин на президентском посту, особенно во втором сроке. Лидеры либеральной бюрократии, связывающие свои расчеты с Медведевым, полагают, что только такая власть даст им возможность провести нужные для модернизации реформы, а до тех пор, пока второй центр власти сохраняет свою силу, реформы будут буксовать.

Власть понимается как контроль над бюрократией (как минимум обеспечение ее лояльности) при поддержке в обществе. Контроль над бюрократией, по сути, должен быть обеспечен созданием широкой клиентелы — помните, в 2008 году про Медведева говорили, что у него «нет своей команды»; кстати, то же говорили и про Путина в 2000-м. Апод поддержкой в обществе подразумевается поддержка со стороны референтной группы — того самого «образцового класса», который может стать опорой либеральных преобразований. Общество сводится к пользователям политизированного сектора рунета, все прочие — «архаичны, невежественны, безынициативны», как было недавно сказано.

В общем, здесь нет ничего нового. Примерно в том же духе действовали реформаторы начала 1990-х — пусть президент Ельцин обеспечит политические условия для реформ и лояльность элит, а знающие люди проведут реформы.

Эта логика хорошо видна из противоречия между либеральной риторикой Кремля и законопроектами о полиции и о Следственном комитете, которые исходят из минимизации внешнего контроля над силовыми структурами при максимизации их полномочий. Первое — обращение к референтной группе, второе — попытка обрести новых сторонников в ключевом секторе государственного аппарата.

Однако группа потенциальных сторонников в обществе слишком мала. А строительство патрон-клиентских сетей в бюрократии осмыслено постольку, поскольку властью обладает сама бюрократия. Но государственный аппарат имеет власть не сам по себе, а в рамках существующего в России политического режима. И сейчас этот режим в огромной степени обеспечен лидерством Путина. В конечном счете он три года назад делегировал часть своего политического капитала и авторитета Медведеву и до сих пор делегирует его «Единой России».

Да и неразумно строить политическую стратегию исходя из того, что внутриполитическая ситуация в России путинской эпохи поддается воспроизведению. Высокий и устойчивый рейтинг лидера страны, кратно превосходящий уровень поддержки других игроков, в условиях относительной свободы — это явление редкое. Повторить его механически — установив, например, единоличный контроль над силовыми структурами и телевидением — едва ли возможно. Как минимум нужен столь же быстрый рост реальных доходов, как это было до кризиса 2008 года, и живые воспоминания о неурядицах 1990-х. Сейчас ничего подобного нет.

Закат технократии

Ошибка околокремлевских либералов заключается в том, что они не задумываются о завоевании широкой общественной поддержки. Как сказал Игорь Юргенс, средний гражданин России дорастет до «среднеевропейского понимания демократии» лет через пятнадцать и лишь при условии, что президентом в 2012 году останется Медведев. При таком взгляде действительно нет смысла заботиться о том, чтобы «продать» свою программу публике здесь и сейчас.

Вполне возможно, что-то уже упущено. За драматическим обсуждением предстоящих президентских выборов совершенно забыты выборы в Государственную думу, а ведь будущий состав парламента имеет самое непосредственное отношение к политике будущего президента. Пока ничто не указывает на готовность политических партий стать более открытыми к тому, что происходит в обществе. После Манежной они в основном просто отмолчались. В технократической логике реформаторов круга ИНСОРа существующие политические партии мало что значат, потому что не имеют прямого отношения к вопросу о власти. Такое пренебрежение может закончиться простым клонированием нынешнего состава Думы на декабрьских выборах. Но стране уже требуется более активный и деятельный парламент, который мог бы увести политические дискуссии с улиц и ввести их в безопасные для стабильности рамки. Нынешняя Дума с этой задачей справляется плохо.

На самом деле и Дмитрий Медведев далек от такого понимания политики, когда в расчет принимаются лишь рациональные доводы баланса сил. Многие решения он принимает в принципиально «нетехнократической» логике. Статья «Россия, вперед!» в качестве прелюдии к посланию Федеральному собранию. Приостановка строительства дороги через Химкинский лес после протестов его защитников. Подчеркнутое внимание к делу Егора Бычкова. Все это было продиктовано не прагматическими, а ценностными соображениями. Такие решения президента в последние три года расширили в России пространство политического участия, хотя, конечно, еще не решили фундаментальную проблему слабости структур, которые должны обеспечивать это участие в «регулярном» режиме. Путь к укреплению своего авторитета и наращиванию политического капитала для Медведева лежит именно в этой области.

Многие решения Дмитрия Медведева продиктованы не прагматическими, а ценностными соображениями. Такие решения расширяют пространство участия граждан в политике, и именно в этой области лежит путь для наращивания президентом его собственного политического капитала

Неоправданный конфликт

Мы сомневаемся, что Владимир Путин действительно стремится во что бы то ни стало занять кресло президента в 2012 году. За время президентства Медведева не возникло никаких серьезных угроз неформальному статусу и влиянию премьер-министра. Он как был, так и остается ключевой фигурой в российской политике, причем, как показал декабрь, его потенциал в этом качестве еще не исчерпан.

А вот возвращение в Кремль после четырехлетнего перерыва вызвало бы «шероховатости». Из самого простого: новое обострение отношений с США и ЕС, в отличие от прежнего, маркированного Мюнхенской речью, практически лишенное оснований. Кроме того, возвращение Путина сделает чем-то несерьезным все те инициативы, которые выдвигал Медведев во время своего президентства — начиная с борьбы с коррупцией и заканчивая Сколковом. Вряд ли премьер-министр хочет, чтобы идея модернизации экономики в глазах бюрократии превратилась в простую причуду. Наконец, в Кремль надо суметь не только прийти, но еще и уйти. Кому как не Путину, прошедшему через 2008 год, знать об этом. По соседству есть две страны, в которых невозможность легитимного и безопасного ухода лидера ведет в политический тупик, — это Белоруссия и Казахстан. Повторять операцию «Преемник» второй раз, уже в 2018-м или 2024 году (еще два срока по шесть лет), имея позади опыт неудачи Медведева?

С другой стороны, для Медведева прямой конфликт с Владимиром Путиным чреват безвременным концом политической карьеры. Собственный политический капитал президента пока уступает путинскому, его неформальные позиции в госаппарате слабее. С «образцовым классом» много не навоюешь. Не говоря о том, что, как показал декабрь, Путин действительно умеет справляться с кризисами и без него политический режим может утратить устойчивость. Наконец, если Медведеву удастся сохранить за собой Кремль на второй срок, политическая конфигурация все равно изменится в его пользу — ведь выберут его как действующего президента, а не как преемника. Это, правда, не избавит его от головной боли — в 2018 году, когда истечет второй конституционный срок, возвращение Путина в Кремль станет весьма маловероятным и настанет время выбирать четвертого президента России.