Тропой синих воротничков

Елена Рыцарева
17 января 2011, 00:00

Калужская область выбрала для себя индустриальный путь развития. Полноценных кластеров там пока не сформировалось, но жизнь налаживается

Даниил Зинченко
Зона индустриализации начинается сразу за пограничным столбом

На завод немецкого концерна Volkswagen — самое большое иностранное предприятие Калужской области — мы попали к началу второй смены. К современному зданию, стоящему посреди чистого поля, съезжались маленькие автобусы. От них медленно тянулись группки молодых людей: все как один в черных куртках и черных вязаных шапках, надвинутых почти на брови. Скапливаясь перед проходной, они молча закуривали по сигарете: мрачные взгляды исподлобья, ни шутки, ни даже дружеского рукопожатия. Видно, встреча с родными цехами не будила в них трудовой задор.

А казалось бы, немецкий концерн создал для них такие условия труда, какие больше нигде в Калуге не найти (посетив пять производств за три дня, мы обнаружили, что завод Volkswagen — самый чистый и красивый, да и зарплата там одна из самых высоких в регионе). В цехах — чудо-роботы и специальные дорожки для прохода и проезда; охрана труда на высшем уровне, начиная с красивой униформы — разной для рабочих кузовного цеха, цеха покраски и сборочного цеха — и заканчивая перерывами каждый час; эргономичные кресла на линии сборки; бесплатные курсы немецкого языка и бесплатные же обеды, ну и, наконец, скидки на собираемые ими же автомобили — 12%. Отчего же в глазах тьма?

Евгений Кульбацкий создает в Калужской области лазерный центр эксперт 2 34-70 2011 Даниил Зинченко
Евгений Кульбацкий создает в Калужской области лазерный центр
Даниил Зинченко

К концу поездки словосочетание «рабочиефольксвагена» стало для нас с фотографом Даниилом единым нарицательным понятием. Пошли вечером искать, где поужинать, перед входом в кафе — неприветливые молодые люди. «Мне кажется, это “рабочиефольксвагена”», — произнес испуганно Даниил и потащил меня прочь. «У вас-то рабочие повеселее, чем на “Фольксвагене”», — говорила я местному предпринимателю Леониду Мееровичу на его заводе. И он тут же понимал, о чем идет речь.

Итак, мы сразу натолкнулись на главную проблему иностранных инвесторов в Калуге. Это люди. Не случайно и на «Фольксвагене», и потом на заводе Samsung (вернее, на российском предприятии «Самсунг Электроникс Рус Калуга» (SERK) c нами беседовали именно менеджеры из службы персонала.

Приехали мы в Калужскую область, ставшую за последние годы образцовым регионом по привлечению иностранных инвестиций в РФ, чтобы узнать, так ли все хорошо, как на бумаге. Существуют ли уже там разрекламированные кластеры — автомобильный и фармацевтический? И вообще, благоденствуют ли при таком потоке денег в регион калужане?

Любовь и дисциплина

О разнице в трудовой этике и разных подходах к организации производства изданы тысячи книг. Мы расскажем лишь о переживаниях конкретных немцев и корейцев на российской земле. Точнее, сотрудников немецких и корейских компаний. Ведь создавать производство в России концерн Volkswagen прислал славян — чехов, словаков, а корейцы из Samsung налаживать контакты с рабочими наняли и вовсе русских.

Кстати, сами сотрудники службы HR, что директор по персоналу «Фольксваген груп Рус» Ярослав Холечек, что Олег Судаков из SERK, вполне проникнуты духом своих компаний. Холечек вспоминает, как сам пришел на завод в 35 лет простым рабочим, когда развалилась социалистическая система, и явно благодарен компании, что сделал в ней достойную карьеру. Олег Судаков за время нашей экскурсии по заводу не раз с радостью вспоминал визит в штаб-квартиру Samsung. Мои колкие замечания по поводу какого-то дикого чинопочитания в Южной Корее, где я тоже когда-то была по приглашению Samsung, были приняты смиренно и ни на йоту не нарушили любви Олега к родной компании.

Мечта Рахимджана Розиева — построить «Парк активных молекул» эксперт 2 34-70 2011 Даниил Зинченко
Мечта Рахимджана Розиева — построить «Парк активных молекул»
Даниил Зинченко

Перед Ярославом Холечеком стоит непростая задача — брать в штат по полторы-две тысячи рабочих в год. Когда в 2008 году он приехал в Россию, на предприятии под Калугой работало 795 человек, сейчас — 4050. Впереди новая цель — набрать третью смену. А адекватных людей уже не осталось. Сейчас 60% персонала завода — из Калуги, 40% — из ближайших малых городков и деревень. Радиус развоза (а деревенских доставляют на заводы специальные автобусы) уже 80 км. На заводе Samsung такая же проблема. Сейчас там собирают телевизоры для всей России, рядом территория, зарезервированная под завод белой техники. «Но мы не уверены, что сможем набрать для него еще две тысячи человек», — говорит Олег Судаков. На SERK сейчас трудится 1800 человек, которые живут в радиусе 30 км от завода, развоз рабочих осуществляется по 26 направлениям. Надо сказать, что географическое положение завода Samsung с точки зрения рабочей силы хуже, чем у «Фольксвагена». Корейцы стоят прямо на границе с Московской областью, до столицы — самого серьезного конкурента на рынке персонала — час езды на машине. SERK даже стал завозить рабочих из Тульской области. Восемь человек живут всю рабочую неделю в коттедже, а на выходные их отвозят домой. Пока это эксперимент, но в SERK хотят его расширять.

Главная надежда Ярослава Холечека — женщины. «Они очень ответственны, дисциплинированны», — нахваливает калужанок наш собеседник. Женщин на предприятии сейчас 17%. Ведь брать их можно не на каждую операцию. По российским законам женщина не может поднимать больше семи килограммов. «А ведь в некоторых странах норма — до пятнадцати килограммов», — с грустью говорит Холечек. Надо сказать, что, пройдя по заводу, я с трудом представляла себя в качестве его работницы.

На большинстве линий, например, для того, чтобы схватить четверть кузова того же Volkswagen Polo, надо иметь не просто сильные, а очень длинные руки. Или, может, господину Холечеку объявить набор среди вышедших в тираж баскетболисток?

В секторе медицины и биотеха в Обнинске уже работают 5 тысяч человек эксперт 2 34-70 2011 Даниил Зинченко
В секторе медицины и биотеха в Обнинске уже работают 5 тысяч человек
Даниил Зинченко

А пока Холечек каждый день изучает молодых калужских мужчин (средний возраст на предприятии — 29 лет). Поражает словака многое. Например, что цель номер один молодого человека в России — купить автомобиль, а не дом, как принято на Западе. «Для нас, как автомобильного предприятия, это, конечно, большой плюс», — радостно говорит Холечек. А вот то, что они не знают слова «дисциплина», не могут прийти на работу к 7.30, особенно после вечернего загула, и все время курят, не вызывает у Холечека понимания. «Культура Volkswagen: чистота и порядок — основа качества», — подчеркивает директор по персоналу. «М-да, трудно это вбить в голову двадцатилетнему деревенскому пареньку», — думаю я с сочувствием к обеим сторонам. Надо сказать, что своей цели немцы добиваются: на заводе действительно абсолютный порядок. Когда после часовой прогулки по многочисленным цехам я наконец-то нашла валяющийся на полу шуруп, сопровождавший нас сотрудник службы безопасности помрачнел и был готов у меня его отнять. Но я быстро запихнула его в сумку — в качестве немецкого трофея. «В такой стерильности нет места душевности. Да еще когда вокруг все надписи по-немецки!» — пришли мы к однозначному выводу после посещения завода. “Рабочиефольксвагена” действительно оказались самыми грустными из всех, кого мы видели на калужских предприятиях. С другой стороны, продукция Volkswagen — самая дорогая. Вероятно, когда твое изделие стоит не тысячу рублей, а миллион, подход к делу не терпит шуток и прибауток. Что случается там, где в цехах по сборке автомобилей играют в домино (см. «Жигули и домино», «Русский репортер», № 36 от 24 сентября 2009 года), мы знаем не понаслышке.

На заводе SЕRК все попроще и повеселее. Корейцы по всему предприятию развесили девизы, повышающие, как им кажется, рабочий дух. Особенно нам понравился плакат из цеха по изготовлению пластмассовых пресс-форм: «Лили, льем и будем лить!» Но еще интереснее метровых плакатов небольшие доски с массой записочек, которые мы обнаружили почти во всех цехах. Это интерактивная связь персонала и руководства, своеобразная книга жалоб и предложений. Записки можно оставлять анонимные. Сотрудники специального подразделения Great Working Place (GWP) обязаны на них отреагировать и дать ответ. При нас люди жаловались, что в автобусах, которые их развозят по домам, холодно и водители хамят. В ответ GWP сообщило, что сменили компанию-перевозчика. А вот лавочку в месте, где надевают бахилы, руководство решило не ставить. По их мнению, тогда рабочие будут там задерживаться и болтать, вместо того чтобы собирать телевизоры.

Кроме дисциплины у всех калужских производственников есть большая системная проблема — неспособность нашего профтехобразования готовить современные кадры. И в этом смысле в Калуге произошел первый прорыв под названием «училище номер 22». Простое ПТУ силами администрации и инвесторов превратилось в самое современное в России среднее специальное учебное заведение для подготовки «синих воротничков» для автопрома, сменив при этом название на колледж информационных технологий и управления. «Там такое оборудование, такие учебные центры, такие программы, которых нет ни в одном российском вузе!» — говорит вице-губернатор Максим Шерейкин. Действительно, программы обучения взяты у Volkswagen и Peugeot-Citroёn. Недавно там начали готовить рабочих по ранее не существовавшим в системе российского профтехобразования профессиям: мехатроник и автомехатроник. Как мы поняли, это какой-то симбиоз электрика и механика. Кроме знания автомобилей и двухлетней практики на заводе учащимся дают коммуникативные навыки и серьезно, а не по пэтэушному учат иностранный язык. Ведь на том же «Фольксвагене» надписи в цехах подчас только по-немецки, и руководство хочет, чтобы начиная с уровня мастера все знали немецкий язык. Администрация области хочет превратить подготовку кадров для автопрома в отдельный бизнес. И уже ведет переговоры с Тольятти и Нижним Новгородом.

Страна, в которой ничего нет

Одно из главных впечатлений от поездки в Калужскую область: в России ничего нет. Как только в регионе начинают обосновываться серьезные компании, заканчиваются люди. Как только от сборки переходят к более глубокой переработке, оказывается, что современного производства чего бы то ни было с гарантированным качеством в России не найдешь. Samsung во всем мире пластмассовые части для телевизоров покупает у специализированных компаний. В России он такую найти не смог, и корейцам пришлось строить специальный цех литья пластмасс. Конечно, все оборудование там импортное, за границу посылали учиться весь персонал этого цеха — в России таких специалистов вообще нет, все сырье тоже закупается в Европе. «Где же ты, российская химическая промышленность?» — так и хотелось воскликнуть в этом цеху.

На пяти заводах мы не обнаружили ни одного российского станка эксперт 2 34-70 2011 Даниил Зинченко
На пяти заводах мы не обнаружили ни одного российского станка
Даниил Зинченко

Такое же обращение, только уже не только к химикам, а к лесопереработчикам, вертелось в голове на предприятии «РАСТР-Технология». Средняя, но очень интересная российская фирма изготавливает так называемые штанцевые формы — большие заготовки для полиграфического пресса, по которым он вырубает сложные выпуклые фигуры на упаковке, например на пачках сигарет, коробках конфет и т. д. Изготавливают штанцевые формы так: сначала на импортном компьютере с помощью импортного же программного обеспечения делают раскладку, потом берут буковую итальянскую фанеру (она должна выдержать миллион циклов) и на ней с помощью немецкого раскройного лазерного комплекса прорезают в нужных местах дырочки. В них вставляют нерусские режущие стальные линейки, а чтобы они прорезали на нужную глубину, оставшееся пространство обклеивают синтетическими резиночками разной твердости, тоже импортными. Да, резиночки нарезают с помощью импортного станка водной резки. Вот такое образцовое высокотехнологичное (без всякой иронии) российское производство. Его владелец Евгений Кульбацкий, бывший научный сотрудник Института прикладной математики, с горечью говорит о смерти российского станкостроения. И действительно, даже на самом простом из виденных нами в Калуге производстве маленьких пластмассовых изделий группы «Эликор» мы не обнаружили ни одного российского станка.

А как мучаются Volkswagen и другие автопроизводители со своими обязательствами по локализации производства! Из действующих заводов, судя по всему, удалось добиться гарантии качества только от российских шинников. Остальные комплектующие российского производства поставляют плодящиеся на калужской земле иностранные производители. Металлические двери для Volkswagen Polo штампует стоящий рядом завод «Гестамп-Северсталь-Калуга» — СП «Северстали» и испанской Gestamp Automocion. Кстати, металл туда поставляет вовсе не череповецкий завод «Северстали», его тоже везут пока из-за границы. Бамперы и зеркала начал делать только что построенный завод канадской Magna. Подвески и детали интерьера собираются выпускать две другие немецкие компании — Benteler и Visteon, запуск производства намечен на первую половину 2011 года. Лишь кузова и цистерны для уже производящихся под Калугой грузовиков Volvo и Renault выпускает российская компания «Бецема», сейчас она проектирует завод в индустриальном парке «Калуга-Юг».

«Рабочиефольксвагена» тянутся в родные цеха эксперт 2 34-70 2011 Даниил Зинченко
«Рабочиефольксвагена» тянутся в родные цеха
Даниил Зинченко

Честно говоря, автокластер я представляла себе по-другому: вот приходит в страну современный производитель, а местные компании начинают его обслуживать. Этими мыслями я поделилась с президентом калужской группы «Эликор» Леонидом Мееровичем. И он со мной согласился: «Автопроизводителям действительно надо выращивать местных поставщиков, а выращивать пока не из кого».

И тем не менее свой шанс включиться в глобальный бизнес он реализовал. Начинал со сдачи помещений в аренду (с реконструкцией под конкретного заказчика), теперь построил логистический центр. «С сервисом еще хуже, чем с производством, — констатирует Меерович, — именно сервис может быть нишей для местных компаний». И кроме услуг по складской логистике вместе с иностранными партнерами хочет наладить бизнес по обслуживанию пресс-форм для автопрома. Тем более что «Эликор» давно развивает пластиковое производство (ручки, полочки, карнизы и проч.) для ряда крупных российских партнеров. Штамповку пластмассы «Эликор» тоже хочет усовершенствовать и начать работать «для автопрома». «Автопром — это и проклятье, и благословение одновременно, — рассуждает Леонид Меерович. — С одной стороны, это очень высокий уровень требований по качеству, гарантии, цене. На автопроме трудно заработать, зато можно научиться».

В отличие от многих других калужских предпринимателей он не обижен на то, что льготы предоставляются лишь иностранным предприятиям, а свои стали как бы второго сорта. «Мы так работать еще не умеем. Приход иностранцев оказался мощным стимулом к развитию: увеличилась конкуренция на рынке труда, и мы вынуждены больше думать о производительности, о модернизации. На нашем заводе на участке порошковой покраски работало около 30 человек, но ежегодный рост зарплаты на 10–20 процентов ускорил принятие решения о строительстве автоматического цеха порошковой покраски. Теперь там работают шесть человек, при этом качество улучшилось», — вспоминает Меерович. И считает, что многому уже научился у иностранцев.

Вообще, приход иностранных компаний уже привел к качественному скачку многих видов бизнеса: рестораны и кафе, торговля цветами, аренда квартир, строительство, и впереди еще много всего. Но настоящий кластер в Калужской области может быть создан совсем в другой отрасли — медицине и фармацевтике. И здесь иностранцы не должны играть главную роль.

Таблетка дает шанс

Обнинск с первого взгляда кажется более современным, чем Калуга: новый прозрачный торговый центр, симпатичные кафе, много молодежи. От бывшего флагмана советской ядерной энергетики (в 1954 году здесь была запущена первая в мире атомная станция) осталось мало советского. Даже построенная где-то в 1950-е площадь перед городской администрацией называется площадью Преображения. Причем, как нам пояснили местные жители, к религиозному празднику это отношения не имеет.

Молодой глава администрации Александр Авдеев рассказывает нам о преображении Обнинска — город с ядерным реактором и засекреченной базой по переподготовке подводников постепенно превращается в центр биотеха. Происходит это почти естественным путем. Еще в советские времена в головах ученых, работающих на атомной станции, появилась идея использовать изотопы для медицины. В итоге в Обнинске появился Институт медицинской радиологии, разросшийся до Медицинского научного радиологического центра, в котором сейчас работает 60 докторов наук, он лечит людей со всей России. Еще в 1990-е от центра начали отпочковываться частные компании. Сейчас в Обнинске их более десятка, наиболее известные — «Медбиофарм», «Мирофарм», БИОН, Обнинская фармацевтическая компания. Одновременно под Обнинском размещают производство зарубежные фирмы: с 2007 года работает сербская Hemafarm, датская Novo Nordisk строит в Калуге завод по производству инсулина, собирается создавать предприятие и Berlin-Chemie. Одна беда: пакуют иностранцы свои таблетки в коробочки, заливают вещества в ампулы и ни на какой контакт с местными инноваторами не идут.

Новый глава администрации Обнинска Александр Авдеев хочет, чтобы фармкластер занял 10% в ВВП Калужской области эксперт 2 34-70 2011 Даниил Зинченко
Новый глава администрации Обнинска Александр Авдеев хочет, чтобы фармкластер занял 10% в ВВП Калужской области
Даниил Зинченко

И тем не менее, как нам показалось, биофармкластер тут создать можно. Но только если не надеяться на бигфарму. Главное достоинство Обнинска в том, что под боком здесь прекрасная база для испытания лечебных препаратов — огромный медицинский центр. На его территории мы посетили компанию «Медбиофарм» — одно из старейших обнинских инновационных предприятий. Ее генеральный директор и совладелец Рахимджан Розиев рассказывает, как начинал в 1998 году с производства молекул для молочной промышленности. Йод-казеин — йодированный белок молока — теперь добавляют в свои продукты многие производители в тех регионах, где есть дефицит йода. Потом были биологические добавки для улучшения микроциркуляции крови, антиоксиданты. Сама компания продает субстанции, а их уже используют производители конечной продукции, например лидер российского рынка БАДов «Эвалар» и даже Mars, который добавляет чудесные молекулы в собачьи корма.

Так медленно, но верно компания подобралась к настоящей медицине. Теперь у нее три важнейшие разработки: цитопротекторы, которые при лечении онкологических больных защищают от «химии» здоровые клетки; антивирусные молекулы, которые не позволяют проникнуть вирусу в глубь клетки (весной планируются их клинические испытания), а также молекулы — заменители крови. Для их производства компания собирается строить в Обнинске свой завод. И уже совместно с РВК создает производство тест-полосок для ранней диагностики инфаркта миокарда («Медбиофарм» разработал их вместе с учеными МГУ и Института молекулярной диагностики).

Но Розиев думает о большем — о создании инновационного фармкластера. «В нашем понимании инновационный кластер — это много компаний разного профиля, которые работают друг на друга, но не обязательно все находятся в одном месте, — рассказывает он, — ведь современные информационные технологии позволяют многое делать на расстоянии». Для Розиева важно, чтобы были все его элементы. «Чтобы молекула прошла путь от идеи до готового продукта, должны быть десятки компаний, которые ее обслуживают», — подчеркивает он. Пока вокруг «Медфарма» собралось около десятка местных фирм. А главное, Розиев наладил работу с учеными, причем не только с российскими, которые начали обращаться в компанию с идеями. Дело в том, что во время кризиса бигфарма серьезно пострадала и перестала финансировать многие исследования. Чтобы покрыть убытки, сейчас мировые гиганты пытаются продать некоторые недоделанные разработки. «Медфарм» же пытается наладить контакты с учеными, которые все это делали, например в Колумбийском университете (США). «Этот путь короче и быстрее», — считает Розиев. И его главная забота сейчас — создание центра доклинических испытаний. Здесь без помощи государства не обойтись, причем местный бюджет это не потянет.

А пока Обнинск, да и всю Калужскую область воспринимают как большую промышленную площадку. Хотя уже не только иностранцы. Уже после нашей поездки построить завод под Обнинском пообещала российская компания «Ниармедик», свое предприятие по обработке текстильных изделий собралась сделать на калужской земле российская фирма «Мастер Клининг». Вот такой индустриальный расцвет в постиндустриальную эпоху.