Великий тихий человек

Культура
Москва, 17.01.2011
«Эксперт» №2 (736)
Произведения современных художников позволяют написать довольно точный портрет эпохи. Но само искусство наиболее убедительно там, где речь идет о частном человеке и его культурной памяти

Архив кинофестиваля «2-IN-1»

Историки не очень любят использовать материал изобразительного искусства в качестве источника. Не потому, что искусство говорит на языке образов вместо языка дат и прочих «мер и весов», которым изъясняются метрики, счета, хозяйственные бумаги, статистические отчеты, судебные приговоры и другие лишенные художественной ценности документы. А потому, что искусство, как коварный свидетель, может вдаваться в немыслимо правдоподобные детали, но обманывать в главном. С одной стороны, советское официальное искусство конца 30-х (другого тогда, правда, и не было) дает полный отчет о том, какие настольные лампы стояли в кабинете у партийных начальников, какие цветы цвели на подоконниках у обывателей, какие украшения предпочитала Герой Социалистического Труда балерина Лепешинская. Но та жизнь вовсе не была похожа на праздник; правда, театральная эффектность живописных сцен массового счастья сама заставляет заподозрить подвох.

Если судить по официальному искусству 70-х, можно подумать, что людей только и волновало, как бы скорее построить коммунизм, прекратить войну во Вьетнаме да накормить голодающего негритенка. Если прислушаться к неофициальному искусству тех лет (а такое уже было), то выйдет, что общество потешалось над советской демагогией, а до Вьетнама и голодающей Африки и вовсе никому не было дела. Какова удельная доля правды в том и другом, требует обстоятельного выяснения. Но одно можно сказать точно — это была эпоха классического двоемыслия. Тут искусство не врет.

Сегодня нет официального искусства. Противоположные полюса нынешнего художественного процесса — гладкий живописец Шилов и радикальный акционист Тер-Оганьян, чьи действия готовы интерпретировать и художественная критика, и Уголовный кодекс, — все они представители неофициального искусства. В том смысле, что государство осмыслять себя художественно им не поручает. И даже если кто и пытается творить государственный миф, то исключительно по собственной инициативе. Так что будем считать, что у историка, который, исследуя нас, решит опереться на материал искусства, одной проблемой будет меньше. Другое дело — насколько похожей на правду получится эта картина.

В Геракла

У будущего историка, который решит описать физиономию нашего общества первого десятилетия XXI века, есть все шансы заключить следующее: все общество целиком и полностью было поглощено социально-политическими проблемами. Если судить по общественному резонансу, фиксируемому средствами массовой информации, то самое активное и шумное искусство говорит о политике, и только о ней одной. Группа «Война» устраивает одну за другой скандальные акции, щедро используя ненормативную лексику и ненормативные образы, протестует против всего: против выборов, против бывшего московского мэра и угнетения гастарбайтеров, против ФСБ, против милиции. Группа «Что делать», согласно их собственной декларации, протестует против «любых форм угнетения, искусственного разобщения людей и эксплуатации», а также против «любых форм патриархата, гомофобии, гендер

У партнеров

    «Эксперт»
    №2 (736) 17 января 2011
    Тренды
    Содержание:
    Оппозиции нашего времени*

    Государство — против теневых центров силы, демократия — против манипуляции, участие — против исключения народа из политики и экономики, капитал — против зависимости и бедности, реальная сложность — против примитивной простоты

    Реклама